Ночные откровения.
19 апреля 2026 г., 18:00
***
1 ноября 1996 г.
Он проснулся от стонов соседней кровати, звук был приглушённым, но слишком настойчивым. Открыв глаза, осмотрелся, та же спальня с высокими потолками, те же узкие койки, расставленные в строгом порядке, те же соседи, мирно спящие под тяжёлыми шерстяными одеялами. Показалось, наверное. Перевернувшись на другой бок, он закрыл глаза, натянув одеяло до подбородка, и тут же услышал новый протяжный и болезненный стон, от которого по спине пробежал холодок. Он резко сел, сердце заколотилось чаще, взгляд автоматически метнулся к кровати Поттера. Тот метался во сне, сбив одеяло у ног, простыни запутались вокруг него. Лицо искажала гримаса, будто он видел нечто ужасное. Драко спустил ноги с кровати, ощутив холод деревянного пола сквозь тонкие носки. Тихо, стараясь не шуметь, он подошёл к брату. В воздухе чувствовался слабый запах пота и тревоги. Осмотрев его, он понял, что Гарри опять снится неизвестный для Малфоя сон. Лоб Поттера покрывала испарина, ресницы дрожали, а губы беззвучно шевелились, словно он пытался что‑то сказать. Дыхание было прерывистым. Драко дотронулся до его плеча, кожа оказалась горячей, почти обжигающей. Он слегка встряхнул Гарри. — Эй, Потт, просыпайся, — окликнул он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но в нём уже сквозила тревога. Ответа не было. Гарри лишь глухо застонал и перевернулся на бок, словно пытался убежать от кошмаров. Драко нахмурился, резко схватил того за оба плеча и хорошенько встряхнул, уже не скрывая беспокойства. — Проснись, твою мать! — шикнул он, стараясь не разбудить других соседей. Голос прозвучал резче, чем он хотел, но страх за Поттера перевесил осторожность. Гарри резко распахнул глаза. Взгляд был растерянным, диким, словно он ещё не до конца вернулся из мира Морфея. Несколько секунд он просто смотрел на Драко, будто не узнавал его, а потом с трудом сфокусировал взгляд. — Чего, блять? — спросил он сонным, охрипшим голосом, проводя рукой по взъерошенным волосам. Драко выдохнул с облегчением, Гарри был в сознании. Он отступил на шаг, но продолжал внимательно следить за братом. — Пошли, покурим, — проговорил Драко, направляясь к своему шкафу. Движения были резкими, он всё ещё не мог до конца успокоиться. Гарри прищурился, пытаясь разглядеть его лицо в полумраке. — Ты с ума сошёл? Ночь, какой «покурим»? — недоумённо спросил он, садясь на кровати и натягивая одеяло на плечи. Холод комнаты наконец дошёл до его сознания, и он слегка вздрогнул. Драко обернулся, в его глазах читалась твёрдая решимость. — Тебе опять что-то снилось. Одевайся, — бросил он и швырнул мантию в Поттера. Ткань упала на кровать с тихим шорохом. — И карту захвати. Гарри посмотрел на мантию, потом медленно перевел его на Драко. В его взгляде мелькнуло что‑то, то ли благодарность, то ли раздражение. Он медленно поднялся, натянул мантию и последовал за братом к выходу. Коридоры Хогвартса были невыносимо холодными после тёплой спальни. Резкий контраст пробирал до костей, Драко невольно передёрнул плечами, запахивая мантию плотнее. Мысли в голове крутились со скоростью света. Они молча дошли до теплиц. Здесь, в укромном уголке, защищённые от посторонних глаз высокими стеклянными стенами и густыми зарослями, можно было позволить себе немного расслабиться. Драко достал пачку сигарет, прикурил от палочки, пламя на мгновение осветило его сосредоточенное лицо. — Что снилось? — наконец спросил Драко, выпуская струйку дыма. Голос звучал ровно, но в глазах было беспокойство. Гарри откинулся на холодную каменную стену замка, словно пытаясь слиться с ней. Он долго молчал, разглядывая танцующие в воздухе клубы дыма. — Я не хочу посвящать тебя в это, чтоб ты не переживал, — пробормотал он, избегая взгляда. Драко резко повернулся к нему, в его глазах вспыхнул недобрый огонь. — Потт, я переживаю больше от того, что просыпаюсь из‑за твоих стонов. Так что рассказывай, или я напишу матери о твоём состоянии, — холодно произнёс он, глядя прямо в глаза Поттера. Драко положил руку с сигаретой на плечо брата и сжал его, подчёркивая серьёзность своих слов. Гарри вскинул голову, в его взгляде мелькнула обида. — Ты не посмеешь, — прошипел он. — Ты такой мерзкий, Малфой! Манипулируешь мной через Нарциссу! Прекрасно зная, что эта женщина вопьётся в меня как пиявка. Драко едва заметно ухмыльнулся. — Да, и ты меня таким любишь, — саркастично ответил он. — Подожди… Ты назвал нашу мать пиявкой? — Отъебись, Дракон, — буркнул Гарри, отворачиваясь. Драко не отступал. Он шагнул ближе, заглянул в глаза брата, пытаясь разглядеть там хоть каплю готовности поделиться. — Ну так что? — настойчиво повторил он. Гарри затянулся сигаретой, выдохнул дым и наконец сдался. Голос его звучал глухо, словно он сам боялся своих слов. — Блять, я не помню, о чём говорили там… Но мне снится кладбище. Старый дом на опушке. А в нём змея и двое людей. Он замолчал, будто боясь добавить что‑то ещё. Драко нахмурился, пытаясь представить картину. Кладбище. Дом. Змея. Люди. Что это могло значить? — Ты видишь их лица? — тихо спросил он. Гарри покачал головой. — Нет. Всё размыто. Но ощущение… будто это важно. Будто я должен что-то понять, но не могу. Драко затянулся, обдумывая услышанное. В голове роились вопросы, но он понимал, что сейчас не лучшее время давить. Вместо этого он просто потрепал Поттера по голове и взъерошил ему волосы. — Мы разберёмся, — твёрдо сказал он. — Вместе. Ты писал Сириусу? Гарри кивнул, стряхнув пепел. — Да, он возвращается в Лондон через две недели. Договорились, что встретимся. Как ты думаешь, Грейнджер и её свита реально нам помогут или она это сделала только чтоб Люциус от неё отъебался? — Я думаю, что они помогут. Тем более Павел тоже ведь чемпион, — ответил Драко, глядя в темноту теплиц. — Теперь он Павел для тебя? Не Златовласка? — хмыкнул Поттер. — Что стало причиной? — Ой, отвянь, ты придурок, — пробормотал Драко, закатывая глаза. — Нет, я серьёзно. Со дня рождения Грейнджер вы не такие два бесячих идиота. Что произошло между вами? — Он рассказал мне о смерти своего отца и поделился догадками о происхождении Грейнджер. Павел давно думает, что она не магглорождённая. — Хм, и молчит? — Не хочет суватся. Говорит, что её отец очень любит её. Только знаешь, что меня смущает в нём? — В Павле? — уточнил Поттер. — Нет, в отце. Павел упомянул, что Андриан обучил его рукопашному бою. Вопрос, зачем магглу обучать волшебника рукопашке? Разве палочки мало? Гарри задумчиво покрутил сигарету между пальцами. Пепел тихо осыпался на холодный каменный пол, оставляя едва заметные серые следы. — Он же коп, — начал Гарри, бросив взгляд на Малфоя и заметив в его глазах искреннее недоумение. — Полицейский. Ну, типа аврора. У них это базовая подготовка — навыки защиты. Может, поэтому он и обучил Павла. Но вот что интересно… На той тренировке, которую мы видели, они отрабатывали удары. Думаешь, она научилась этому в школе, или фундамент заложил отец, а в Дурмстранге лишь развили навык? Драко приподнял бровь, погрузившись в размышления. В его серых глазах вспыхнул живой интерес. — Думаешь, он и дочь обучил маггловским приёмам? — спросил он, слегка наклонив голову. — Если обучил, то всё складывается, — продолжил Гарри, выпуская тонкую струйку дыма. — Он маггл. До того, как Грейнджер отправилась в Дурмстранг, он даже не знал о магии. Скорее всего, он научил её основам самообороны. А в школе это просто вывели на новый уровень. Она ведь что-то подобное упоминала первого сентября. Драко медленно кивнул, постепенно принимая логику рассуждений. — Да, звучит разумно. Но зачем учить ребёнка самообороне? — уточнил он, словно пытаясь отыскать слабое место в теории. Гарри глубоко затянулся, задержал дыхание на секунду, затем выпустил дым в прохладный воздух теплицы. Его взгляд устремился в темноту за стеклянными стенами. — В маггловском мире хватает маньяков. Их даже больше, чем в нашем. Особенно тех, кто охотится на девочек. А если учесть, что он полицейский… Всё становится на свои места. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдалённым шумом ночного ветра. Драко задумчиво постучал пальцем по сигарете, сбивая пепел. — Значит, ты считаешь, что Андриан просто хотел защитить своих детей? — наконец произнёс он, поднимая взгляд на Гарри. — Обучил Павла и Грейнджер рукопашному бою, как обычный отец, который боится за своих детей? — Именно, — кивнул Гарри. — И это делает его… не таким чужим в нашем мире. Даже если он маггл. Драко хмыкнул, слегка улыбнувшись. — Никогда не думал, что буду уважать маггла‑аврора за то, что он учит детей драться. Но, знаешь… в этом есть что‑то правильное, — произнёс Драко, и в его голосе прозвучала непривычная нотка уважения. Гарри ответил лёгкой улыбкой, но Драко не закончил. — Подожди, Грейнджер на первом курсе воткнула нож в Златовласку. Неужели отец обучил её и этому? — Возможно. И всё-таки её отец не так прост, как кажется… — задумчиво протянул Гарри. Драко кивнул, взгляд его стал сосредоточенным. — Посмотри по карте, есть ли Филч на горизонте, — проговорил он, туша сигарету о стену теплицы и испепеляя окурок взглядом. Гарри достал Карту Мародёров и внимательно всмотрелся в мерцающие линии и надписи. — Нет, всё чисто, — сообщил он через пару секунд. — Хотя… подожди, что Грейнджер делает ночью одна в библиотеке? — Гарри поднял голову, глядя на Драко с лёгким прищуром, подсвечивая карту заклинанием «Люмос». — Чего? — Драко наклонился ближе, чтобы убедиться, что Гарри не шутит. На карте отчётливо виднелась маленькая точка с надписью «Гермиона Грейнджер», застывшая между стеллажами. — Иди в гостиную, — решительно сказал Драко, хлопнув Гарри по плечу. — Я посмотрю, что она там делает. Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился к массивным дверям теплицы, растворяясь в сумраке ночного Хогвартса.***
Нацепив на себя дезиллюминационные чары, Драко бесшумно скользнул в библиотеку. Внутри царила тьма и тишина, нарушаемые лишь редким шорохом перелистываемых страниц. Пройдя по первому этажу, он внимательно осмотрел каждый стол, но Грейнджер не обнаружил. Тогда он поднялся по винтовой лестнице на второй ярус. Оглядевшись, заметил её в разделе, посвящённом магическим войнам, девушка сидела на полу, окружённая ворохом газетных вырезок. Приблизившись, Драко увидел, что она спит, привалившись спиной и головой к стеллажам с книгами. Что же ты пыталась найти, Грейнджер? Сняв чары, он шагнул ближе и сразу заметил испарину на её лбу. В следующий миг раздался приглушённый стон, полный муки. Драко вздрогнул. Блять, серьёзно? Он всмотрелся в её лицо, выражение боли, точно такое же, какое он видел у Поттера часом ранее. Нет, такого не может быть… Сделав шаг вперёд, он наступил на скрипучую половицу, Драко поморщился от резкого звука и быстро окинул взглядом разбросанные вырезки. Не раздумывая, он наклонился, чтобы тронуть её за плечо, и в тот же миг оказался на полу. Холодное лезвие прижалось к его кадыку, а взгляд упёрся в сонные карие глаза. Её коса хлестнула его по лицу. Блять. — Малфой? — прошептала она хриплым голосом. — Что ты, мать твою, делаешь? Она моргнула, и её лицо мгновенно стало бесстрастным — окклюменция. — Курить будешь? — спросил он с лёгкой хрипотцой в голосе. Странная поза, её дикая, почти безумная реакция, всё это необъяснимо притягивало. Это что, блять, нож?! Гермиона медленно убрала клинок, и отодвинулась, но взгляд не отводила. В её глазах он не видел ничего, абсолютную пустоту. На сколько ты хороша в окклюменции, Грейнджер? — Что ты здесь делаешь, Малфой? — повторила она, на этот раз твёрже. Он усмехнулся, поднимаясь с пола и поправляя мантию. — Гулял. Увидел, что ты тут одна… решил проверить. — Проверять — это работа Вашего завхоза, — парировала она, собирая разбросанные вырезки. — Или ты теперь его заместитель? Драко проигнорировал колкость. Его внимание привлекли заголовки на газетах: «Загадочные исчезновения», «Неизвестные нападения», «Пропавшие без вести». — И что мы ищем? — спросил он, присаживаясь рядом и беря одну из вырезок, про Кроуэлла и его смерть. Гермиона замерла, словно решая, стоит ли отвечать. Её пальцы сжали край пергамента, на мгновение дрогнули и она резко вскинула голову. — Тебя это ебать не должно. Отъебись. Ауч. Её резкий тон, приправленный едва уловимым акцентом, странным образом притягивал Малфоя. Он подавил улыбку. — Может, я помочь хочу, или подсказать, о том, что ты ищешь. — Себе помоги, придурок, — бросила она, резко поднимаясь с пола с охапкой материалов в руках. Драко медленно выпрямился, наблюдая, как она направляется к стеллажам. В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь шорохом пергамента. — Знаешь, — негромко произнёс он вслед, — если тебе нужна информация о Кроуэлле, я могу рассказать кое-что интересное. Она остановилась, едва заметно повернув голову. Это был шанс узнать хоть одну из её тайн. — Если у тебя есть, что сказать — говори. Но без игр, Малфой. Драко сделал шаг вперёд, чувствуя, как нарастает напряжение между ними. — Давай так, ты рассказываешь, что именно ищешь, а я делюсь тем, что знаю. Честная сделка. Гермиона молчала, взвешивая варианты. В её взгляде читалась борьба — доверие против осторожности. — Ладно, — наконец произнесла она, опуская стопку вырезок на ближайший стол. — Но если это окажется пустой болтовнёй, я отрежу тебе яйца. Малфой усмехнулся. — Принимаю условия. Драко присел на край стола, достал пачку сигарет и прикурил. Гермиона махнула палочкой — вокруг них мягко замерцал невидимый барьер. Драко предположил, что это заклинание скрытности. Его голос звучал ровно, почти буднично, но в глазах мерцала напряжённая сосредоточенность. — У Кроуэллов был «родовой дар», который многие считали проклятием, — он сделал паузу, наблюдая за реакцией Гермионы. — Об этом знают Малфои, Лестрейнджи, Нотты. Да и то — лишь старшие в родах. Гермиона медленно протянула руку и неожиданно забрала у него сигарету. Он хмыкнул. Вот как, значит, одна сигарета на двоих. — Что за дар? — спросила она, выпуская струйку дыма. Драко залюбовался тем, как её язык скользнул по нижней губе. Член в штанах дернулся. — Среди старых семей ходила легенда, что каждый наследник рода Кроуэллов рождался «с открытым слухом» к боли, — он чуть наклонил голову, подбирая слова. — Это не эмпатия. Это способность видеть чужую смерть. Чистокровные называли это «Слух Палача» или, по древней версии имени рода, «Ухо Бранителя». Он замолчал, давая ей время осмыслить. Гермиона кивнула, снова затянулась и выпустила дым. — И что это значит? — её голос звучал сдержанно, с лёгкой хрипотцой. — Такой человек с детства… — Драко протянул руку, выхватывая сигарету из плена её губ, — слышал, где у кого слабое место. То, как сломаются кости, какое заклинание будет последним, и что будет чувствовать человек. Гермиона встала рядом с ним и небрежно облокотилась на стол — её бедро оказалось в опасной близости от его руки. Драко ощутил жар её тела, и это заставило его сглотнуть. — Поэтому мальчиков Кроуэллов оберегали от дуэлей и конфликтов, чтобы они не сошли с ума. Но Кассиан, когда принял метку, использовал этот дар на полную. И именно поэтому его пытки были такими изощрёнными и новаторскими. Тёмный Лорд видел это и ценил. — Откуда ты знаешь? — тихо спросила она, и в её глазах мелькнуло подозрение. Драко усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — От отца. Он говорил, что это знание передаётся только внутри старых родов. Министерство об этом не знало. Между ними повисла тишина, Гермиона медленно перевернула правую руку и взглянула на часы. — Значит, его смерть… — начала она, подбирая формулировку, но Малфой её перебил. — Либо была не случайной, либо он знал, как умрёт. — М-м-м, хорошо, — она взмахнула палочкой, и газетные материалы плавно разлетелись по своим местам. — Спасибо. Она оттолкнулась от стола и направилась к лестнице. — Эй, Грейнджер, подожди! — воскликнул Драко, вскакивая со стола. — Чего тебе? — спросила она тихо, не оборачиваясь. Драко замер на мгновение, затем шагнул ближе. — Я рассказал тебе тайну. Теперь твоя очередь. Гермиона остановилась, чуть повернула голову. В её голосе прозвучала едва уловимая ухмылка. — М-м-м, нет, спасибо. Доброй ночи. «Вот же сучка», — мысленно выругался Драко, наблюдая, как она исчезает в полумраке библиотеки виляя своей задницей.***
1 ноября 1996 г.
— Грейнджер, Вильянов! — Они услышали голос своего директора, когда подходили к слизеринским гостиным после вечерней тренировки. Ужин они пропустили. День после прошлой ночи был дерьмовым. Павел не затыкался насчёт турнира, Воробей «приболел», а Димитрий готовился к очередной аттестации, сидя в библиотеке. В голове снова и снова прокручивался ночной диалог с Малфоем. «Слух Палача»… Бред какой-то. Такого не бывает. По крайней мере, она об этом не слышала. Если Кроуэлл обладал такой способностью, разве он не мог знать, от чего сдохнет его Хозяин? А если знал, почему тогда не предпринял никаких попыток спасти его? Он же был самым преданным пожирателем… Но что-то в его биографии и биографии его жены не давало ей покоя. Могло ли быть так, что Гермиона — дочь Кроуэллов? Мать умерла при пожаре, а ребёнка спасли и отправили в детский дом. Но они умерли в 81-м году, а на момент их смерти Грейнджер уже было два года. Хронология не складывалась, но от этого мысль не становилась менее жуткой. Значит, Кроуэллы ждали второго ребенка перед своей смертью, получается её отец убил себя, мать и второго ребенка, а её отдали в детский дом. Она невольно сжала кулаки. Если это правда… Если она действительно его дочь, значит, в ней течёт кровь убийцы. Кровь человека, способного видеть смерть. А вдруг этот дар передался ей? Вдруг она тоже может видеть? Видеть последние мгновения людей, чувствовать их страх, знать, что ничего нельзя изменить… И ведь она всегда тянулась к тёмной магии. Всегда находила в ней что-то завораживающее, почти родное. Может, это не просто интерес? Может, это зов крови? Что, если её способности — не результат упорных тренировок, а наследие отца? Что, если в какой-то момент она просто… проснётся? И увидит то, что не должна видеть? Они остановились, развернулись и выпрямились, устремив взгляды на Каркарова. Он подошёл к ним вплотную и тихо проговорил. — Первое испытание — драконы. Павел даже не дрогнул. Только глаза загорелись ещё ярче. Вот оно. Настоящий вызов, то, ради чего он жил. Адреналин и азарт. Драконы? Отлично. Значит, будет рвать их на части заклинаниями и ножами, пока не доберётся до цели. Она была уверена, что в его голове уже прокручивались схемы атак, комбинации заклинаний, возможные слабые места чешуйчатых тварей. — Гермиона, твоя задача — найти информацию по поводу трёх драконов и найти способ забрать что-то из гнезда: китайский огненный шар, валлийский зелёный, шведский короткокрыл. Павел, ты практикуешься в ножах и в заклинаниях. Драться с драконом на руках не надо, всего лишь его отвлечь и кое-что забрать из его гнезда. — директор хмыкнул. — Надо успеть подготовиться к середине ноября. — Директор, а другие участники уже в курсе? — уточнила Гермиона, вглядываясь в лицо наставника. Каркаров кивнул внимательно рассматривая её. — Грейнджер, на пару слов. Павел, иди погуляй, — пророкотал Каркаров, дождался, пока Павел отойдёт, взял Гермиону под локоть и направился к витражному окну. Холодный свет луны пробивался сквозь разноцветные стёкла, рисуя на полу причудливые узоры. Каркаров отпустил её руку и уставился в темноту за окном. — Мне сообщили, что тебя что-то беспокоит. Могу поинтересоваться, что именно? — спросил он. — Отец на связь не выходит с середины сентября. Я… Почему вы взяли меня в школу, директор? — спросила она, выстраивая щиты окклюменции в голове и пристально глядя на него. — Потому что ты достойна учиться в Дурмстранге. Что именно тебя смущает? — уточнил Каркаров, переводя взгляд на неё. — Я магглорождённая, — ответила она холодным голосом. — И? — с ухмылкой спросил он. — Насколько я помню, тебя никогда не беспокоил этот факт. — Директор… — начала она, но он перебил. — За свою жизнь я нарушил много правил, Гермиона. Ты достойная ученица Дурмстранга. Староста «Стора» и моя правая рука. Я жалею, что кубок не выбрал тебя как участника турнира. — Он посмотрел ей в глаза. — Будь осторожна. В школе есть те, кому не стоит доверять. Он развернулся и ушёл, оставляя её без ответов на самый главный вопрос, который мучал её полтора месяца. Если Каркаров нарушил устав школы ради неё, может, бутылка ошиблась? Может, она и вправду дочь своего отца Андриана? Или всё это — часть какой-то большой игры, правил которой она пока не понимает? А если не Андриан… Если её настоящий отец — Кроуэлл? Что тогда? Мысли крутились в голове, цепляясь друг за друга, словно острые когти. Что, если дар «Слуха Палача» уже живёт в ней? Что, если однажды она просто увидит — без предупреждения, без возможности отвернуться? Увидит смерть того, кто рядом. Увидит свою собственную… — Ми, всё в порядке? — раздался голос Павла. Он подошёл, привычно крутя нож в пальцах. Гермиона моргнула, возвращаясь в реальность. Вильянов смотрел внимательно, без назойливой жалости, но с той твёрдой заботой, которую она ценила в нём больше всего. — Да, — выдохнула она, сжимая и разжимая кулаки, чтобы унять дрожь в пальцах. — Нам нужен Поттер. Необходимо обсудить тактику и посмотреть на него в действии, но… — Сначала в библиотеку, да, я знаю, — усмехнулся Павел, беря её за руку. Его хватка была твёрдой, уверенной — такой, что на секунду все кошмары отступали на задний план. — Пошли, сестрёнка. Они двинулись по коридору, и Гермиона невольно поймала своё отражение в полированной поверхности доспехов. Кто она? Дочь Андриана Грейнджера, обычного полицейского? Или наследница Кроуэлла — человека, чьё имя шепчут с ужасом? Павел рядом тихо хмыкнул, будто прочёл её мысли. — Знаешь, Ми, какая разница, чья ты дочь? Ты — это ты. И если кому-то придёт в голову решать за тебя, кто ты есть… — он с лёгким звоном убрал нож в ножны, — пусть только попробует. Гермиона улыбнулась — впервые за этот проклятый день. В этом был весь Павел, никакой паники, только холодный расчёт и готовность рвать глотки тем, кто встанет на их пути. — Ты прав, — сказала она, выпрямляясь. — Сначала библиотека. Потом Поттер, а всё остальное… разберёмся по ходу дела.***
Поттер хмыкнул, бесшумно приоткрыв дверь заброшенного кабинета. Он неспешно вошёл, присел на потрёпанный стул напротив спины Малфоя и, достав сигарету, зажёг её палочкой. Пламя на миг осветило его лицо — равнодушное, чуть насмешливое. Дым потянулся к потолку. Было забавно наблюдать за тем, как Малфой с грубой настойчивостью нагибал эту девчонку на старом дубовом столе. Та едва успевала цепляться пальцами за края, а Поттер скривился, стоны стали ещё громче, будто она нарочно старалась привлечь внимание Малфоя. Спина Малфоя напряжённо перекатывалась под тканью рубашки — каждое движение подчёркивало игру мышц, собранную, почти хищную силу. Несмотря на кажущуюся расслабленность позы, в его фигуре читалась настороженная мощь. — Потти, ты не вовремя, — прошипел Малфой, не прерывая движений. Его пальцы впились в бёдра девушки, удерживая её в нужном положении. — Первое испытание — это драконы, — произнёс Поттер, глядя в потолок. Голос звучал ровно, почти лениво, будто он обсуждал расписание уроков. Малфой замер на долю секунды, затем резко повернул голову. В серых глазах мелькнул острый интерес, смешанный с раздражением. — Откуда узнал? — спросил он с хрипотцой, вновь нагибаясь над девушкой. Стол скрипнул. — Хагрид сообщил. Павел и Флёр уже в курсе, — Поттер выпустил кольцо дыма, следя, за тем как оно медленно расплывается в полумраке. — И как ты... блять... — Малфой зарычал, выпрямился, на мгновение сжав кулаки, затем снова расслабился, ухмыляясь. — Победишь дракона? — Он повернул голову к брату, и в его взгляде читалась смесь вызова и едва скрытой тревоги. Поттер затянулся, выпустил ещё одно дымное кольцо и лишь пожал плечами. Его взгляд упал на изгибающую фигуру на столе, но тут же скользнул прочь — будто он наблюдал за скучной сценой в плохо поставленном спектакле. — Не знаю. Ты что думаешь? — спросил он, наклонив голову. В голосе не было ни паники, ни сомнений, лишь холодная, расчётливая пустота. Малфой резко выпрямился, наконец оторвавшись от своей спутницы. Та всхлипнула, пытаясь отдышаться, её пальцы судорожно сжимали край стола. Но ни один из братьев не обратил на неё внимания. — Примени сектумсемпру, — бросил Малфой с ухмылкой, разворачивая девушку лицом к себе. Его движения были резкими, почти механическими, будто он уже мысленно был где-то далеко. Он снова уложил её на стол, входя в неё с глухим рыком. — Я думал, тебе нравится Грейнджер, — поддел его Поттер, приподняв бровь. Уголок его рта дрогнул в едва заметной усмешке, а в зелёных глазах вспыхнул озорной огонёк, будто он только что поймал брата на чём-то сокровенном. Поттер замечал взгляды Драко на северянке, замечал его задумчивый взгляд. Просто молчал,позволяя брату разобраться со своими чувствами самостоятельно. Малфой застонал, то ли от раздражения, то ли от напряжения и резко выдохнул, словно пытался сбросить с себя наваждение. Его пальцы на мгновение сжались на шее девушки, оставляя следы от своих пальцев, затем он отпустил её, выпрямляясь с явным усилием. Грудь тяжело вздымалась, на виске пульсировала тонкая жилка. — Иди в задницу, Поттер, — процедил он сквозь зубы. В голосе прозвучала не злость, а скорее усталая покорность, будто этот разговор выматывал его. Он провёл рукой по волосам, взъерошивая платиновые пряди, и бросил короткий взгляд на брата, взгляд, в котором смешались досада и нескрываемая усталость. — Она мне не нравится. — Кто такая Грейнджер? — простонала девушка, выгибаясь от нового толчка Малфоя. Её голос звучал приглушённо, будто доносился из-под толщи воды. Пальцы судорожно вцепились в край стола, костяшки побелели от напряжения. Братья её проигнорировали, снова, словно она превратилась в неодушевлённый предмет, часть интерьера этого захламлённого кабинета. — Ну да, конечно, — пробормотал Поттер, медленно покачивая головой. В его улыбке читалась лёгкая ирония, но глаза оставались серьёзными, изучающими. — Так значит, думаешь применить сектумсемпру и убить бедного дракона? — Кончай, сейчас же, — прорычал Малфой, стиснув зубы. Девушка под ним снова застонала, её тело содрогнулось в очередном спазме. — Задание какое? Убить дракона? — выдохнул он, пытаясь сосредоточиться, но голос всё ещё срывался на хриплые интонации. — Достать что-то из гнезда, — ответил Поттер, наблюдая, как пепел медленно осыпается на потрёпанный паркет. Он даже не потрудился стряхнуть его, будто это было последним, что его сейчас волновало. Малфой поднял руку. И Поттер увидел, как тот попросил его помолчать. В кабинете раздался общий стон — слитный, почти гармоничный, будто они невольно создали странный дуэт. Гарри закатил глаза, демонстративно отвернувшись, но уголки губ дрогнули в едва сдерживаемой усмешке. Драко наконец оторвался от девушки, резко отстранился, заправил член в брюки — слава Салазару! — и с щелчком застегнул молнию. Движения были резкими, почти нервными, будто он спешил разорвать эту связь как можно скорее. Затем повернулся к Поттеру, рубашка на нём была распахнута, обнажая бледную грудь со свежими следами о ногтей, и шрамами от сектумпсемпры. Он выхватил сигарету из пальцев Гарри, затянулся глубоко, почти жадно, и уставил взгляд в потолок, будто там, среди трещин и паутины, скрывался ответ на все вопросы. Гарри сглотнул вспоминая, как чуть не убил брата. — Проваливай, Кэт, — пробормотал Малфой, не глядя на девушку. Его голос звучал безразлично, почти холодно. Девушка подорвалась со стола, наспех запахивая рубашку. Её движения были суетливыми, неловкими — она явно не привыкла к такому обращению. Гарри хватило воспитания не смотреть на неё, пока она приводила себя в порядок. Он уставился в окно, где за мутными стёклами медленно опускались сумерки, окрашивая небо в багровые тона. У неё были каштановые волосы, слегка вьющиеся на концах, средний рост, тонкие запястья. Что-то в её облике — может, линия подбородка или форма носа — напомнило ему Грейнджер. Поттер хмыкнул, мысленно отметив это сходство, но тут же отогнал мысль, как назойливую муху. Когда она выскочила из кабинета, хлопнув дверью, Поттер медленно повернул голову к брату. На лице расцвела широченная, почти издевательская улыбка, та самая, которую Малфой ненавидел больше всего. Тот скрестил руки на груди, приподнял подбородок, взгляд стал колючим, защитным. Плечи напряглись под распахнутой рубашкой, а пальцы непроизвольно сжали сигарету так, что бумага захрустела. — Ой, отъебись, не смотри так на меня, — бросил он, резко отвернувшись. В его голосе прозвучала смесь раздражения и смутной уязвимости, которую он тут же попытался скрыть за привычной бравадой. — Как Павел и Флёр планируют пройти испытание ? Поттер нахмурился, что-то в кармане его брюк нагревалось, пульсировало едва уловимым теплом. Блять. Монета. Он резко сунул руку в карман и вытащил золотой галлион. Поверхность монеты слегка дрожала, а выгравированные буквы мерцали, складываясь в послание: «Квиддичное поле, 10 минут.» — А вот это мы сможем узнать сейчас, пошли, — бросил он, не дожидаясь ответа. Его пальцы сжали монету, и он направился к выходу, шаги гулко отдавались в тишине заброшенного кабинета. Драко замер на мгновение, затем шумно выдохнул, затушил сигарету о край стола и последовал за братом. Рубашка всё ещё была расстёгнута, но он даже не потрудился её поправить, раздражение и любопытство перевесили заботу о внешнем виде. — Не хочешь поделиться со мной, что делала Грейнджер вчера ночью в библиотеке? — спросил Гарри, приподнимая одну бровь. Взгляд его невольно скользнул по следам на груди Малфоя, и он слегка нахмурился. — Может, застёгнешься уже? — Неа, жарко, — хмыкнул Малфой, небрежно пожав плечами. — Она просматривала вырезки из газет семидесятых годов. Думаю, ищет информацию о своих родителях. — Если бы я не знал, кто мои родители, я бы тоже искал, — задумчиво протянул Поттер. — Интересно, её отец что-то ей сообщил? — Не думаю, — ответил Малфой, глубоко вдохнув. Они как раз вышли из школы и направились в сторону квиддичного поля. Ветер взъерошил его платиновые волосы, а серые глаза на мгновение затуманились, будто он мысленно перебирал возможные версии. — Знаешь, о чём я думаю...? Отец сказал, что её черты ему кого‑то напоминают. Тебе не кажется, что он мог знать её родителей? — Вряд ли, — покачал головой Поттер. — Она же из Болгарии. — И что? — резко возразил Малфой, останавливаясь и поворачиваясь к брату. В его голосе зазвучала непривычная напряжённость. — Она могла родиться у кого‑то из Пожирателей перед падением Тёмного Лорда. Мать умерла, а её сдали в детдом. Есть вероятность, что её настоящий отец сидит в Азкабане или уже мёртв. Поттер хмыкнул, переступая порог квиддичного поля. Воздух здесь был прохладнее, пахло свежескошенной мокрой травой. — Может, она вообще твоя старшая родная сестра, — пробормотал Малфой, высматривая Златовласку. — Заметь, её мать тоже умерла 31 октября. Поттер резко замер. Драко прошёл мимо него, не оборачиваясь, но Гарри мгновенно схватил его за руку, резко дёргая на себя. — Ты сейчас серьёзно? — прошипел он, вглядываясь в холодные серые глаза брата. — Какого дракла у тебя такие мысли? — Нет, сам посуди, — Малфой стряхнул руку Поттера, его пальцы на мгновение сжались в кулак, затем расслабились. — Ты видел её шрам — у тебя заболел свой. Волосы такие же, как у тебя. Глаза карие. Мать умерла 31 октября. Всё сходится, Потт. — Ни черта не сходится, Малфой, — отрезал Гарри. — Родители бы не скрывали второго ребёнка. — Да с чего ты это решил, блять? — рявкнул Драко, его глаза вспыхнули раздражением. Терпение было на исходе, а ноздри слегка раздувались от сдерживаемого гнева. — Эй, голубки, — раздался голос Павла, и оба брата резко повернулись на звук. Рядом с ним стояла Грейнджер. Ну конечно. Её карие глаза блестели любопытством, а губы чуть дрогнули в усмешке. — Долго мы ждать будем, Поттер? — Мы ещё не закончили, — бросил Гарри, толкая Драко плечом, и прошёл мимо него к Златовласке. Его движения были резкими, почти нервными, будто он пытался сбросить напряжение. — Почему ты с Блонди? — спросил Павел, переводя взгляд с одного на другого. — Почему ты с Кучеряшкой? — парировал Поттер, кивая на Грейнджер. Его губы дрогнули в короткой усмешке, но глаза оставались холодными. Павел ухмыльнулся. — Туше. В курсе про первое задание? — уточнил он у Поттера, тот коротко кивнул. — Хочу посмотреть на тебя в действии. Как держишь палочку, насколько ты быстрый. — Сейчас? В полночь? — закатил глаза Малфой. Он заметил, как взгляды Златовласки и Грейнджер скользнули по его открытой груди, и ухмыльнулся, слегка выпячивая подбородок. Эти двое переглянулись, и Грейнджер, не сдержавшись, фыркнула. — Мы вас из постели достали? Приносим свои извинения, — сказала она с лёгкой иронией. Павел расхохотался, запрокидывая голову, а Малфой лишь фыркнул, застегивая рубашку. А следом запахивая мантию. В воздухе повисло напряжение — смесь раздражения, любопытства и едва уловимой тревоги.***
Это было дерьмово. Поттер едва удерживал палочку — пальцы скользили, движения выходили рваными, неуверенными. Он метался, лихорадочно перебирая в уме заклинания, но ни одно не приходило вовремя. Она даже не моргнула, когда Павел резко выкинул «Петрификус» — щит Поттера дрогнул и рассыпался, а сам он с глухим стуком рухнул на траву, словно мешок с камнями. Но она заметила, как Малфой рядом с ней вздрогнул. Его тело напряглось, как пружина, и он сделал резкий шаг вперёд, будто собирался броситься на помощь. Она мгновенно схватила его за руку, пальцы едва сомкнулись на твёрдом предплечье, ощущая под тканью жаркую пульсацию мышц. Ух. — Не влезай, — произнесла она безэмоционально, не поворачивая головы. Голос звучал ровно, почти холодно. — Он покалечит его! — прошипел Малфой, резко вырывая руку. Его лицо оказалось в считанных сантиметрах от её лица — глаза полыхали раздражением, ноздри раздувались, а на скулах играли желваки. Он нависал над ней, словно пытаясь подавить одним присутствием. — Не покалечит. Успокойся, — повторила она, наконец поворачиваясь к нему. Взгляд её был твёрд. Затем она вновь переключилась на спарринг. Поттер с трудом поднялся, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, а на лбу блестела испарина. Павел тем временем поливал его потоком едких замечаний, каждое слово звучало как удар. Она едва слышно хмыкнула, но в этой усмешке не было ни капли веселья, лишь горькое понимание. Она чувствовала взгляд Малфоя на себе — тяжёлый, изучающий, будто он пытался прочесть в её чертах то, что она сама не могла сформулировать. Что же ты видишь во мне, Малфой? — Ми! — рявкнул Павел, резко сбрасывая китель на траву. Под ним оказалась простая кофта, но в этом жесте читалась скрытая угроза. Его лицо исказилось от злости — редкой, почти пугающей. — Встань вместо Поттера. Покажи этому Избранному, как надо двигаться. — Ты же даже не обучил меня, — прошипел Поттер, вытирая кровь с брови. Он подошёл к Малфою, уступая место Грейнджер, и в его голосе звучала смесь обиды и усталости. — Просто закидываешь заклинаниями, как мишень. — Смотри на неё и на меня. И запоминай, как именно нужно двигаться, — выплюнул Павел, не скрывая раздражения. Его пальцы сжались в кулаки, а глаза сверкнули вызовом. — До первой крови? — уточнила она, поднимая палочку. Голос звучал спокойно, почти равнодушно, адреналин бежал по её крови. — Или до первой потери сознания? — добавила она, чуть приподняв бровь. Павел ухмыльнулся — медленно, хищно. В этой улыбке не было ни капли юмора, лишь холодная сталь. — И то, и то, малышка Ми, — протянул он, делая первый шаг вперёд. Воздух между ними словно сгустился, наполняясь напряжением, а тени на траве стали резче, будто сама природа замерла в ожидании схватки. Он атаковал первым — резкий взмах, и заклинание рванулось к ней с пугающей скоростью. Она мгновенно выставила щит, невербальное, почти инстинктивное движение руки — и поток магии разбился о прозрачную преграду с глухим, вибрирующим звоном. Не теряя ни секунды, она ответила, «Инкарцеро!». Из кончика её палочки вырвались мерцающие верёвки, но Павел уже был начеку — его щит вспыхнул, отражая атаку с треском рассыпающихся искр. Не дожидаясь новой волны, он присел, перекатился и выкрикнул: «Петрификус тоталус!». Она метнулась в сторону, едва избежав прямого попадания, и, не вставая, бросила в него «Конфундус!». Заклятье ударилось о его защиту, рассыпавшись снопом ярких искр. — Сучка, — прошипел Павел, но в голосе звучало не раздражение, а чистый, необузданный азарт. Его глаза горели огнем, на губах играла та же хищная ухмылка. Они двигались слаженно, каждый шаг, каждый взмах палочки отточенный, выверенный. В какой-то момент Павел резко выбросил руку: «Экспеллиармус!». Её палочка взлетела в воздухе и упала в траву. Она не растерялась. Правая рука метнулась к бедру — из портупеи скользнул один из ножей. Резким движением она разорвала китель на груди. Ей было жарко, но адреналин гнал кровь быстрее, обостряя чувства, превращая бой в танец. Павел, увидев нож, усмехнулся и отбросил свою палочку в сторону. Спокойно снял кофту, оставшись с голым торсом. Мышцы перекатывались под кожей при каждом движении, а шрамы на боку тускло поблескивали в дневном свете. Так же, как и татуировка на груди. Она хмыкнула. Он выпрямился, поманил её рукой, принимая стойку — расслабленную, но полную скрытой силы. Она сбросила китель, забыв о том, что на поле они не одни, и осталась в белой майке. Всё внимание сосредоточилось на Павле. Размахнувшись, она метнула нож в ту самую ногу, где у Павла красовался старый шрам, напоминание о их первой встрече. Он успел среагировать, перекатился по траве, уходя от удара, и в тот же миг рванулся к ней. Его рука схватила её за лодыжку — она зашипела, теряя равновесие, и рухнула на влажную землю. Холодная грязь ударила по обнажённым плечам, но боль лишь подстегнула, заставила собраться. Резкий удар ногой, пятка врезалась в его поясницу. Павел охнул, но хватку не ослабил. Она извернулась, заломила его руку, перекатилась, вырываясь из‑под него, и в следующий миг прижала его лицом к земле. Колено упёрлось в спину, фиксируя, не давая пошевелиться. — Сдаёшься? — выдохнула она, наклоняясь ближе. Её волосы, выбившиеся из косы, касались его щеки. Павел глухо, но с явным восхищением рассмеялся. — Никогда, — прошептал он, пытаясь вывернуться. Но она держала крепко, чувствуя, как под её коленом бьётся его пульс — быстрый, жаркий, живой. Он выставил руку перед грудью и попытался подняться, увлекая её на себе. Она, не растерявшись, руками обхватила его шею в удушающий захват, отпуская его руки. Резкий удар коленом — прямо по почке. Павел заскулил, его рука судорожно сжала её бедро. Она видела, как его лицо краснеет от удушья, как напрягаются вены на его лице. И тут он ударил её по бедру — не сильно, но отчётливо. — Ми! — хрипло выдохнул он. Она хмыкнула и расслабила хватку, медленно отстраняясь. Грудь тяжело вздымалась, волосы прилипли ко лбу, а в глазах всё ещё горел огонь схватки. Павел перевернулся на спину, тяжело дыша, с улыбкой глядя в небо. А после расхохотался и достал пачку сигарет из штанов прикуривая. И когда Гермиона повернулась в поисках своего деревка, она вспомнила, почему они здесь. Поттер и Малфой смотрели на неё с ошарашенными взглядами. Она улыбнулась им вытирая пот со лба, и тогда то она поняла куда был направлен их взгляд. Блять.***
Малфой и Поттер отошли чуть дальше от импровизированного ринга, но не настолько, чтобы упустить хоть мельчайшую деталь схватки. Оба молчали, однако взгляды их были прикованы к центру поля, где Павел и Грейнджер вели свой безжалостный бой. Малфой невольно подался вперёд, когда Грейнджер, уклоняясь от заклинания, сделала плавный разворот. Её движения были точны, почти изящны — несмотря на грубую суть поединка, в них читалась отточенная грация. Он поймал себя на том, что задерживает дыхание, следя за каждым её шагом, за каждым взмахом палочки. — Они будто читают мысли друг друга, — пробормотал Поттер, не отрывая взгляда от схватки. Его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, словно он сам жаждал научиться так владеть телом и магией. — Тренировки, — коротко ответил Малфой. В голосе звучала нотка восхищения. — Дисциплина. Годы работы. Его взгляд скользнул по Павлу, когда тот сбросил кофту. На груди проступил сложный узор — чернила, выстроенные в геометрическую фигуру. Малфой прищурился, пытаясь разгадать смысл линий, но они оставались загадкой, дразнящей своей недоступностью. А потом всё внимание Малфоя поглотила Грейнджер. Когда она рванула китель, обнажив левое плечо, на коже проступили чёрные руны— не хаотичные, а выстроенные в строгий, почти ритуальный порядок. Малфой невольно напрягся, подавшись ближе. Что за херня?... Он попытался разобрать символы, но они сливались в неразборчивую картину. Когда она скинула китель полностью, он увидел всю её левую руку, украшенную чернилами. — Неожиданно. — хмыкнул Поттер, бросив на него косой взгляд. — Впечатляет, да? Малфой не ответил. Его взгляд был прикован к Грейнджер, которая в этот момент рванулась вперёд, метнула нож, а затем упала, Павел схватил её за щиколотку, рванул к земле. Пот стекал по её лицу, волосы выбились из косы, прилипли к щекам, но глаза горели холодным огнём сосредоточенности. Когда она оседлала спину Павла, прижав его к земле, Малфой почувствовал, как в штанах резко стало тесно. Она выгнулась, мышцы спины перекатывались под тонкой тканью майки, а на лице застыла маска холодной решимости. Её руки впились в шею Павла, колено вдавливалось в его позвоночник — и в этой грубой силе была невероятная, животная красота. Он резко отвернулся, пытаясь унять дрожь в пальцах. Блять. Он выдохнул, сжимая кулаки. Поттер покосился на него, приподняв бровь, но ничего не сказал. Его взгляд снова вернулся к поединку, однако в уголках губ мелькнула едва заметная усмешка, будто он всё понял без слов. Малфой снова посмотрел на поле. Грейнджер держала Павла в удушающем захвате, её грудь тяжело вздымалась, а на лице играла тень удовлетворения. Он вспомнил, как час назад был с той пуффендуйкой — бездумный, быстрый секс в заброшенном кабинете, её стоны, её пальцы на краю стола. Тогда казалось, что это то, что ему нужно. Но сейчас… Сейчас он смотрел на Грейнджер, на её пот, стекающий по вискам, на сжатые губы, на то, как вздымается грудь после каждого движения и понимал, что это заводило его куда сильнее. Куда глубже. Он увидел, как Павел сжал её бедро, Малфой сжал зубы от этого движения, а после похлопал по нему. Грейнджер поднялась с земли, оглядываясь в поисках своей палочки. Когда она развернулась, Малфой отчётливо увидел очертания её груди и горошины сосков, которые явственно проступали под влажной от пота белой майкой. В горле мгновенно пересохло. Мысли о её загадочных рисунках на руках ушли на второй план. Единственное, о чём он мог думать, это о том, как бы он захватил эти самые соски в свой горячий рот. Во рту стало невыносимо сухо, а в висках застучало с удвоенной силой. Он сжал кулаки так, что побелели пальцы, и тихо процедил сквозь зубы. — Блять… Он закрыл глаза, усилием воли выстраивая ментальные щиты, и попытаться убрать её такой сексуальный образ из своих мыслей. Когда наконец распахнул веки, картина перед ним изменилась. Павел накинул на Грейнджер её китель. Между губ у него торчала сигарета, а в глазах плясали озорные искры. Они приблизились. Павел, не вынимая сигарету изо рта, ухмыльнулся. — Ну, как-то так, — пожал плечами, небрежно прижимая Грейнджер к себе за плечи. Его ладонь лежала на её плече так естественно, будто имела на это право. Малфой невольно сжал кулаки — ему вдруг отчаянно захотелось занять это место рядом с ней. Он фыркнул, отводя взгляд. — Интересные рисунки, — пробормотал Поттер, разглядывая торс Павла — точнее, то, что было набито на его груди. Затем бросил короткий взгляд на Грейнджер. — Да, скандинавский компас, — пояснил Павел, стряхнув пепел. — В общем, Поттер, если хочешь выжить на турнире, надо владеть телом в совершенстве. С завтрашнего дня начинаем тренировки. В десять вечера — здесь же. Он прошёл мимо них, всё ещё держа Грейнджер за плечо. Они видели, как он призвал палочкой свои вещи и на ходу натянул кофту. Ветер подхватил обрывки их разговора, унося вдаль. Когда пара скрылась за поворотом, Поттер развернулся к Малфою. Сложил руки на груди, уставился на него. — Значит, ты положил глаз на мою старшую сестрёнку?— сарказм так и лился из него. Малфой закатил глаза, достал сигареты, взмахнул палочкой. Дым рванулся вверх, словно пытаясь унести с собой неловкость момента. — Мы ещё не знаем, твоя она сестра или нет. — Значит, всё-таки положил глаз на Грейнджер? — не унимался Поттер, приподняв бровь. — Отвали, очкастый, — бросил Малфой, разворачиваясь к выходу. Через плечо показал средний палец, демонстративно игнорируя брата. Но не успел он сделать и пяти шагов — резкий толчок в спину, и вот уже Поттер вцепился в него, запрыгнув на спину. — Ты чё делаешь, придурок?! — рявкнул Малфой, едва удержав равновесие. — Мой брат нашёл девчонку, которой на него похер, — расхохотался Поттер, вцепившись крепче. — Надо срочно написать маме. Малфой невольно рассмеялся, перехватывая брата за бёдра, чтобы не свалился. В этом нелепом захвате вдруг растворилась вся напряжённость последних минут — осталось только тепло чужой спины, знакомый смех и ощущение, что, всё будет нормально.***
1 ноября 1996 г.
Он помнил тот день с болезненной чёткостью, будто осколок тёмного стекла, навсегда застрявший в памяти. Им было по семь лет. Первая встреча, строго оговорённая отцами — ритуал, обязательный для наследников чистокровных родов. Регулус стоял напротив, маленький, хрупкий, с лицом до обидного милым — тонкие черты, бледная кожа, глаза, слишком большие для детского лица. В нём не было ни капли той надменной стати, которую ожидали увидеть в Блэке. Только тихая покорность и едва заметная дрожь пальцев, сжимавших край мантии. Отцы представили их друг другу. Мальчики шагнули вперёд, как положено, без улыбок, без лишних слов. Холодные ладони соприкоснулись в формальном рукопожатии, и в тот же миг… Тьма. Холодная, вязкая, пробирающая до костей. Он увидел, как Регулус, уже не ребёнок, а юноша, стоит на краю пещеры. Черная вода, как чернила,— плещется у его ног. Он делает шаг. Ещё один. Потом — падение. Вода смыкается над головой, и в последний миг — расширенные от ужаса глаза, тщетная попытка вдохнуть… Картина исчезла так же внезапно, как появилась. Он всё ещё стоял в той гостиной, сжимая руку Регулуса. Тот смотрел на него с недоумением, не понял, не почувствовал. А он… он уже знал. Знал, как умрёт этот мальчик. Это был первый раз, когда дар его рода — проклятый «Слух Палача» пробудился во всей своей жуткой силе. Потом были другие видения. Отец — в своём кабинете, с пером в руке, лицо искажено предсмертной судорогой. Она — в огне, в доме, который когда-то был их убежищем. И он сам… Каждое видение врезалось в сознание, как нож. Он мог бы предупредить. Мог бы спасти. Но тогда, в те юношеские годы, он ещё не понимал всей тяжести дара. Не придавал значения деталям. Отмахивался от образов, считая их кошмарами, плодом воображения. А теперь… эти картины стояли перед глазами, как приговор. Он знал, что ни одно из них не изменится. Дар не ошибался. И хуже всего было то, что Регулус — тот самый мальчик с милым лицом и дрожащими пальцами, его лучший друг и брат, в их первую встречу и не подозревал о том, что увидел он.
