Серый Палач. Тени прошлого.

***

1 ноября 1996 г.

— Нет, я не понимаю, почему вы второй день проводите время с Дикарями? — спросил Блейз, откидываясь на свою кровать в спальне Слизерина. Его голос звучал устало. — Обсуждали турнир, — пояснил Поттер, стягивая через голову футболку. Движения его были медленными, будто он специально тянул время, обдумывая каждое слово. — А поконкретнее? — вклинился в разговор Нотт, откладывая учебник в сторону. Его взгляд был цепким, внимательным — он явно подозревал, что за простым ответом скрывается нечто большее. — Первое испытание. Стало известно, что нас ждёт, — пробормотал Гарри, переводя взгляд с одного на другого. В его тоне сквозила сдержанная напряжённость, он не хотел выдавать слишком многое, но и совсем молчать не мог. — Что с Малфоем? — спросил Тео, кивнув в сторону Драко. Тот сидел в углу, почти незаметный в полумраке спальни, и, казалось, вовсе не прислушивался к разговору. Драко действительно не вникал в их диалог. Мысли его крутились вокруг одного и того же, как заевшая пластинка. Почему, чёрт возьми, его тело отреагировало так остро, когда он увидел Грейнджер на Павле? Почему ему до зуда в пальцах хотелось оказаться на месте этого наглого придурка? Он стиснул зубы, пытаясь отогнать навязчивые образы, но они возвращались снова и снова — её пот на висках, напряжённые мышцы спины, холодный блеск в глазах и татуировки… Как же они выглядели сексуально… — Потт, дай карту, — наконец произнёс он, протягивая руку. Гарри хмыкнул, не говоря ни слова, бросил в его сторону карту. Драко поймал её на лету, развернул и впился взглядом в крошечные фигурки, мечущиеся по пергаменту. Ну же, покажи, что она снова в библиотеке… Сердце на мгновение замерло, когда он нашёл её имя в одном из углов школьной библиотеки. Она была одна. Драко резко поднялся, сжимая бумагу в руке. Без слов направился к выходу из спальни, даже не глядя на друзей. Ему нужна была разрядка. Снова. — Эй, ты куда? — окликнул его Блейз. — Никуда, — бросил Драко через плечо, не замедляя шага. За дверью спальни он на мгновение остановился, запахивая мантию. Вдохнул глубоко, пытаясь унять странное чувство, сжимавшее грудь. Это просто любопытство. Просто нужно убедиться, что она не затевает что-то опасное. Для Гарри. Только для Гарри. Но в глубине души он понимал, что дело далеко не в брате. Дело в ней. В её загадочных рисунках на теле, в её взгляде, который он не мог разгадать. В её тайне, которую ему отчаянно хотелось раскрыть. В библиотеке было тихо. Пара студентов выполняла домашние задания, особо не обращая на него внимания. Драко не дошёл до места, где она сидела в куче фолиантов и что‑то записывала на пергамент, остановился за несколько стеллажей от неё. Он изучал её спокойное, безмятежное лицо. Волосы мягкими прядями спадали на правое плечо. Под левым ухом он заметил тот самый шрам — едва заметный, бледный рубец, от которого, порой болела голова у Поттера. Она макала перо в чернильницу, выводила буквы на листе, не обращая на него никакого внимания. Движения были плавными, почти медитативными. — Подсказать, Малфой? — услышал он её тихий и спокойный голос. Она даже не подняла головы, продолжала писать. Драко сделал шаг ближе, всматриваясь в её профиль. На щеке заметил пару клякс от чернил, которые предавали ей непривычно уязвимый вид. — Привет, Грейнджер, — протянул он, засовывая руки в карманы брюк и слегка приподняв подбородок, делая вид, что просто оказался здесь случайно. Глупо. Она медленно подняла глаза. Взгляд был холодным, незаинтересованным, будто она заранее знала, зачем именно он пришёл. — Привет, — ответила она ровно, без тени удивления. Перо замерло над пергаментом, но она не спешила продолжать писать. Ждала, слегка наклонив голову, словно оценивая его. — Я присяду? — спросил он, опуская руку на спинку пустого стула и нарочито медленно провёл по ней пальцами, будто раздумывая, стоит ли оставаться. — Садись, — проговорила она, откладывая перо и откидываясь в кресле. Её движения были ленивыми. — Зачем пришёл? Он смотрел на неё, не зная, с чего начать. Взгляд невольно опустился на её левую руку, прикрытую рукавом учебного кителя Дурмстранга. Внутри всё сжалось, но он тут же натянул на лицо лёгкую, почти презрительную ухмылку. — В вашей школе есть традиция пачкать свои тела? — он решил зайти с другой стороны, всё‑таки ему отчаянно хотелось узнать, что скрывается за маской её безразличия. При этом он небрежно облокотился на стол, стараясь казаться расслабленным, но пальцы невольно сжались в кулак. Она едва слышно, с лёгкой иронией хмыкнула. Неторопливо, почти лениво засунула руку в карман кителя, достала палочку и легким движением взмахнула ею. Почти незаметно воздух вокруг них дрогнул. Стало тише, глуше, словно само пространство сжалось и сомкнулось вокруг их стола, отгораживая от остального мира. Он слишком поздно осознал, что она поставила заклинание‑укрытие. Причём продуманное, отточенное до мелочей. Первое скрывало их силуэты, размывая очертания в полумраке, а второе приглушало запахи, стирая любые следы магии. В её действиях читался автоматизм… И он вдруг осознал, что это далеко не первый раз. Просто раньше он не замечал и не обращал внимание на эти мелкие, почти незаметные детали. Она убрала палочку и достала маленькую черную металлическую коробочку. Маггловская зажигалка. Короткий, звонкий, идеально металлический щелчок крышки разорвал тишину. Пламя вспыхнуло мягко, будто покорно подчиняясь её воле. Грейнджер поднесла огонёк к сигарете, медленно затянулась так, что дым окутал её лицо полупрозрачной вуалью и защёлкнула крышку обратно. И только сейчас он заметил то, от чего внутри что‑то странно кольнуло. Зажигалка была старинной, слишком старинной для магглорождённой. Чёрный металл, серебристый тонкий кант по краям… А на крышке — крошечный рисунок, пять серебристых точек, соединённых почти невидимыми линиями. Созвездие. Маленькое, неброское, едва заметное, но отчего‑то до боли знакомое. Он нахмурился, пытаясь ухватить ускользающую мысль, что где‑то он видел это раньше. На гобеленах древних родов? На фамильных перстнях? В старых свитках, описывающих запутанные семейные связи?.. Но мысль не успела оформиться — она снова легло затянулась, выпуская дым, и всё его внимание невольно потянулось к ней. Драко поймал себя на том, что снова смотрит слишком пристально, слишком долго. И это раздражало его. — Думаешь, мы расскажем друг другу секретики и станем лучшими подружками? — в её голосе сквозил явный сарказм. Она слегка приподняла бровь, наблюдая за его реакцией. Драко откинулся в кресле, доставая свои сигареты. Хорошо, будем играть по твоим правилам. — Нет. Тебе нужна информация насчёт твоих родителей. Мне нужна информация о тебе, раз Вы теперь будете более плотно общаться с Поттером. — произнёс он, выпуская дым. Уголок его рта приподнялся в ухмылке, такой же, как у неё. — Считаешь, что я до сих пор не нашла то, что мне нужно было? — спросила она, затягиваясь и глядя на него из-под бровей. Она медленно провела пальцем по краю стола, будто дразня его. Сердце упало в пятки. Он замер, впиваясь взглядом в её лицо, пытаясь прочесть ответ в чертах, в мимике, в малейшем движении ресниц. А потом хрипло, почти неслышно засмеялся. — Я знаю, что ты ещё ничего не нашла. Тем более…ты должна мне две тайны, — он хмыкнул, заметив, как она приподнимает бровь. — Неужели забыла? Я тебе рассказал про Кроуэлла. Твоя очередь. Она с лёгкой улыбкой покачала головой, словно он сказал что-то одновременно забавное и предсказуемое. Её пальцы лениво постукивали по столу, создавая едва уловимый ритм. — Если мне не изменяет память, ты час назад узнал одну из моих тайн, — ответила она, делая очередную затяжку. Он прищурился, пытаясь разгадать, где правда, а где была очередная игра. Так значит, ты и рисунки намерено скрываешь… — Это не считается, — возразил он. — Ты не рассказала. Я сам увидел, а долг остаётся долгом. — Хорошо, — наконец произнесла она, чуть склонив голову. Её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась скрытая насмешка. — Что именно тебя интересует? — Что за татуировки, и почему они у тебя на теле? — Обычные рисунки. Какие‑то из них магические, какие‑то маггловские, — ответила она спустя минуту. — Зачем? — спросил Малфой, медленно выпуская дым изо рта. Его бровь скептически приподнялась, а в голосе звучала ленивая насмешка. — Разве ты не знал, что вампиры, оборотни и каннибалы не притрагиваются к людям с чернилами на коже? — ответила Грейнджер, не отводя взгляда. Она сделала затяжку, и в её движениях сквозила какая-то гипнотическая грация. — Когда чернила попадают под эпидермис, от этого портится вкус мяса и крови, — добавила она, едва заметно хмыкнув. Малфой подавился дымом и закашлялся. Его глаза по-прежнему были прикованы к её лицу — на нём читалось откровенное недоверие. — Ты, блять, серьёзно?! — прошипел он, наконец отдышавшись. — Абсолютно, — отозвалась Грейнджер с невозмутимым спокойствием. Маска безразличия по‑прежнему не сходила с её лица. Малфой на мгновение замер, осознавая, о чём именно она говорила. Тёмная метка. Как же это было, сука, гениально. Подчинить и защитить одновременно. — Почему, думаешь, оборотни и вампиры присоединились к Тёмному Лорду в семидесятых? — продолжила она, словно читая его мысли. — По этому-то все его приспешники носили Тёмную метку. Он замер с сигаретой в зубах и уставился на неё, не веря, что она приняла его правила игры. Он сглотнул приводя мысли в порядок. — Таким образом, вы с Златовлаской решили избежать участи умереть от рук оборотней и вампиров? — скептически спросил он, приподнимая бровь. Голос звучал насмешливо, но внутри всё бурлило от напряжения. — Ну, можно сказать и так, — ухмылка стала шире. Она откинулась в кресле, скрестив руки на груди, будто наслаждалась его растерянностью. — Так же, как и вы с Поттером. Малфой замер, глядя в её глаза, в них плескались смешинки. Откуда, блять, она знает?! Кожа, где были буквы резко зачесалась, напоминая о себе так не вовремя. — Что? — бросил он, натягивая щиты в своей голове, блокируя разум. Лицо приняло маску скуки, но пальцы невольно сжались в кулаки. Он чуть склонил голову, дёрнул уголком рта в ленивой усмешке, стараясь звучать так, будто её слова не задели его вовсе. Он затушил сигарету. — Когда я узнала, что чистокровный наследник Малфоев носит маггловскую парную татуировку с полукровкой, я тоже задалась вопросом: «Что? Как такое возможно?» — она сделала паузу, словно смакуя его замешательство, и медленно провела пальцем по краю пепельницы. — Но потом поняла, что вы с Поттером решили не испытывать удачу и обезопасить себя от нападения всяких тва… — Хватит! — он перебил её, резко поднявшись со стула и нависнув над ней. Пальцами сжал подлокотники по обе стороны от её талии. — Откуда знаешь?! — прошипел он. Её лицо было буквально в паре дюймов от него, вблизи он заметил россыпь мелких веснушек, которых раньше не видел. Взгляд невольно задержался на них, но он тут же заставил себя сосредоточиться на её глазах. — Кто тебе сказал?! Она медленно подняла руку, словно проверяя его реакцию, и слегка коснулась кончиками пальцев его чёлки, свисавшей на лоб. — Я не из тех, кто раскрывает источники, Малфой, — её голос звучал мягко. — Может, ты сам мне расскажешь? Или боишься, что я узнаю ещё что-нибудь интересное? Он отступил на шаг, пытаясь собраться с мыслями. Внутри всё кипело, злость, растерянность, недоверие. Сжал челюсти так, что заходили желваки, провёл рукой по волосам, пытаясь скрыть волнение. Она не приняла правила его игры, она, блять, сделала свой ход, поставив его в тупик. — Это не твоё дело, Грейнджер, — выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Пальцы непроизвольно потянулись к карману, где лежали сигареты, но он остановил себя. — Ты слишком много на себя берёшь. — Прекрати следить за мной и пытаться разгадать меня или мои тайны, Малфой, — она поднялась со стула, собирая фолианты. — Тогда, возможно, от тебя будет больше пользы, и ты сможешь заметить что-то вокруг своего брата. Драко замер, словно в него прилетел бладжер. Слова отозвались глухим эхом в голове. Гарри. Невольно сжав кулаки, чувствовал, как внутри всё сжалось. — Что ты имеешь в виду? — сухо спросил он. Она чуть наклонила голову, оценивая его. — Некоторые люди носят маски лучше, чем ты. И прячут гораздо больше, чем я. Доброй ночи, Малфой. — с ухмылкой проговорила она и оставила его одного. Гарри рассказал ей? Нет, он не мог. Или мог? Вот о чем они говорили тогда, в её день рождение? От куда ты, блять, узнала это? И при чем тут маски?

***

Её слова о том, что она знает о их парных татуировках задели Малфоя. Она это увидела и почувствовала его страх, не за себя, а за Поттера. Интересно. Почему он о нём так беспокоится. То, что он был в курсе о её тайне, её ни капельки не беспокоило. Напрягало то, что Малфою хотелось узнать о них побольше, для чего? Она же не интересовалась зачем они сделали свои. Теперь, оставшись одна в тёмных коридорах Хогвартса, она наконец позволила маске сползти полностью. Щиты окклюменции спали, и вместе с ними растаяла привычная сдержанность. Шаг её был ровным, но в каждом движении читалась усталость. Брови сдвинулись к переносице, между ними залегла глубокая морщинка. Веки потяжелели, а взгляд, обычно острый и цепкий, потускнел, обнажая накопившееся переутомление. Она на секунду прикрыла глаза, глубоко вдохнула, пытаясь отогнать тупой спазм боли, снова сдавивший череп. «Ответа от отца так и нет… — мысль скользнула холодно и равнодушно. — И, похоже, не будет до Рождества». На лице мелькнула краткая тень досады, но тут же растворилась в безразличии. Она хмыкнула, запрокинула голову и медленно повернула её из стороны в сторону, разминая затекшую шею. Хруст суставов эхом разнёсся по пустому коридору. Движение слева привлекло её внимание. Лёгкий шорох крыльев, едва ощутимое давление когтей на левом плече. Гермиона не остановилась, но плечи мгновенно расслабились, а на лице расцвела редкая, неподдельная улыбка. В глазах зажёгся тёплый, живой свет, разгладились морщинки усталости. Она слегка повернула голову, её взгляд наткнулся на любопытные, блестящие глазки серенького воробья. — Ты рано сегодня. Как успехи? — её голос звучал тише, мягче, чем обычно. Птица ухнула цепляясь за ее мундир. Она кивнула и продолжила свой путь в гостиные. Ужасно хотелось разгрузить голову, но она прекрасно понимала, что этой ночью ей опять приснится тот самый дом. А пока, необходимо было кое с кем поговорить.

***

На трясущихся ногах он дошёл до подземелий и ворвался в спальню, мысли летели со скоростью света в голове. Поттер сладко спал на своей кровати. Не соображая, что он делает, он дернул одеяло с него и пихнул прямо в плечо. — Просыпайся. — зашипел он. Веки Гарри затрепетали, он разлепил свои глаза и уставился на него. — Опять сон ? — пробормотал Поттер протирая глаза. Малфой заглушил пространство вокруг них, чтобы не разбудь Тео и Блейза. — Рассказывай, что ты обсуждал с Грейнджер, когда вышел за ней из выручай комнаты! — требовал он. — Что? — охрипшим ото сна голосом спросил он. — Рассказывай! — Блять, ладно! — он натянул очки. — Я успокоил её на счет отца, может пошутил по поводу ее происхождения и нахождения в Дурмстранге, а потом спросил о шраме, когда меня ебанул новый приступ боли. — От куда шрам? — Малфоя трясло, что-то в Грейнджер напрягало его. Не первый месяц. — Упала в детстве запнувшись об ковер. — И всё? — Да, что произошло? — Ты рассказывал ей о том, что мы сделали летом? Гарри посмотрел на него так, словно Драко только что заявил, что ему нравится Хагрид. — Ты, блять, серьезно? — фыркнул он, закатывая глаза. — С какой стати мне болтать об этом? — А от куда она тогда узнала ? — нервы были на пределе, вопросов становилось больше. — Чего? — опешил Гарри. — Что слышал. — и он пересказала ему то о чем говорил с Грейнджер. — О как, не знал, что чернила спасут от оборотней и вампиров. — ответил Поттер откидываясь на подушки — Это единственное, блять, что тебя смутило? — в ярости спросил Малфой, присаживаясь на койку Поттера. — Меня смущает, то, что ты слишком зациклен на ней. — пробубнил он, но Драко его уже не слышал. Да, он не отрицал того факта, что слишком много времени уделял её тайнам. За кого она себя выдает? Она сказала, что свои источники не раскрывает, значит, ей это рассказал кто-то из окружения Малфоя и Поттера, но кто именно? Его накрывали вопросы, на которые он не мог найти ответа, ни одного, блять. Прошлым вечером он предположил, что она могла быть старшей сестрой Поттера, но... он повернул голову на Гарри и уставился на него. Хорошо, если предположить, что Поттеры скрыли своего первенца, тогда почему не скрыли Гарри? Почему один ребенок присутствовал во время нападения Тёмного лорда и стал мальчиком-который-выжил, а о втором не знал волшебный мир? Он достал пачку сигарет и прикурил. А что если второй ребенок присутствовал в день нападения, просто его забрали, так же как Нарцисса забрала Поттера? Если так, то кто мог это сделать ? Сириус? Или Люпин? Если кто-то из них, тогда зачем им скрывать сестру Гарри и отправлять её в Болгарию? Для чего? — Дракон, я спать хочу, иди нахер. — пробубнил Поттер вытаскивая его из мыслей и пихая его ногой прямо в ребро, тот вздрогнул и не вытаскивая сигарету из-за рта поднялся с его кровати и направился к окну. Скрыть? От кого? Или для чего? Для чего прятать ребёнка в чужой стране на протяжении пятнадцати лет в дали от брата? Из-за страха возрождения Тёмного Лорда? Логично. Хотя нет, нихрена не логично. Логика в родстве с Поттером отсутствовала, какой смысл разделять брата и сестру? Никакого. Она воспитывалась магглом на проятжении семнадцати лет, училась в Дурмстранге 7 лет. Но, в Дурмстранг маглорожденные не попадают, это подтвердила бутылка. На встрече с Люциусом Грюм упомянул, что она была правой рукой Каркарова, но если Малфой правильно помнил из газет, правой рукой Каркарова был Крам уже несколько лет ? Или это фарс ? Прикрытие ? Для чего? Если она была правой рукой директора, теперь понятно, почему все её однокурсники слушались беспрекословно. Почему отец захотел, чтоб именно она помогла Гарри к подготовке к Турниру? Драко мотнул головой, пытаясь привести мысли хоть в какой-то порядок. Он вспомнил, как Люциус рассматривал её, а после признался, что её черты лица ему кого то напомнили. Кого? Малфой начал перебирать все семья погибшие в восемьдесятых годах. Но в голове всплывали только Поттеры. А что если умерла еще одна семья, но смерть этой семьи скрыли? Может их смерть была дикой и ужасной? Не входящая в рамки волшебного мира? Он провел языком по верхним зубам. Испепелив окурок от сигареты, он подошел к своей кровати и опустился, Поттер уже уснул, а он продолжал думать. Он вспомнил, как Грейнджер двигалась пару часов назад на дуэли с Павлом, на то, как легко лежала палочка в её руках, то как переливались рисунки на её левой руке, то какой безумной она была, пытаясь задушить Павла, своего лучшего друга, голыми руками. И тут, как яркая лампочка, мысль загорелась в его голове. Он знал еще одну семью, которая погибла в восемьдесят первом году в муках. Новость о которой быстро замяли. Кроуэллы. Если Грейнджер, дочь Чёрного Палача Тёмного Лорда, то теперь абсолютно многое было понятно для Малфоя. Её жизнь в Болгарии с магглом, правая рука Каркарова, близкая дружба с Павлом, и абсолютная отстранённость и холодность. Её просто избавили от осуждения, за то, что она была дочерью убийцы. Видимо Миссис Кроуэлл понимала, что нужно спасти хотя бы одного ребенка, раз второму было не суждено появится на свет. Он откинулся на подушки, прикрывая глаза, раскладывая свои мысли и убеждения за тяжёлой дверью, в одной из комнат. Но, кое-что ему все равно не давало покоя, от куда Грейнджер могла знать о татуировках Малфоя и Поттера?

***

13 ноября 1996 г.

— Может, вечером соберёмся в выручай-комнате? — спросил Блейз, нервно постукивая пальцами по столешнице. Его тёмные брови приподнялись в надежде, а взгляд перебегал с Драко на Гарри, словно он пытался прочесть их ответы заранее. Драко лениво откинулся на стуле, скрестив руки на груди. В его серых глазах мелькнула едва заметная усмешка. — Я пас, — ответил Поттер, проводя рукой по непокорным чёрным волосам, отчего те взъерошились ещё сильнее. Он вздохнул, взгляд скользнул к окну, где за стеклом появлялись первые хлопья снега. — Подготовка к турниру. — Драко? — с нажимом повторил Тео, наклоняясь вперёд. Его пальцы сжали край парты — было видно, что он искренне надеется на положительный ответ. — Свидание, — коротко бросил Малфой, нарочито безразлично пожав плечами. Но внутри что-то неприятно сжалось, он и сам понимал, что последнее время слишком часто избегает компании друзей пропадая в компании студенток. — Вы хуже Филча! — всплеснул руками Блейз. Его голос дрогнул от досады. — Давно не собирались. А с появлением этого турнира вы стали совсем отдалёнными от нас. — Он обвёл взглядом класс, будто искал поддержки. — Хоть Гриффиндор собирай на тусовку, Салазар… — Неужели Белоснежка ревнует? — раздался насмешливый голос Павла. Он вошёл в кабинет с той непринуждённой грацией, которая всегда заставляла окружающих оборачиваться. За ним, чуть отставая, шла Грейнджер — её каштановые волосы были собраны в небрежный хвост, высокий ворот её мундира прикрывал шею почти до подбородка, с ухмылкой на лице. Рядом с ней шагал Димитрий, его лицо оставалось непроницаемым. Ян снова отсутствовал. Павел, проходя мимо парты, где сидели Малфой и Поттер, резко хлопнул ладонью по ладони Гарри. Звук разнёсся по классу, заставив нескольких учеников вздрогнуть. — Как дела, Очкастый? Мышцы не болят? — Павел подмигнул, его изумрудные глаза сверкнули. Он нарочито поиграл бровями, явно наслаждаясь реакцией. Поттер ухмыльнулся, его глаза на мгновение вспыхнули. Он покачал головой, но в этом жесте читалась не досада, а скорее тёплое принятие. Павел перевёл взгляд на Малфоя. Его бровь медленно приподнялась, а губы скривились в полуулыбке — то ли вызов, то ли просто любопытство. — Присоединишься сегодня? — спросил он, слегка наклонив голову. — Дела, не смогу, — спокойно ответил Малфой, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но внутри всё напряглось, почему Павел смотрит на него с таким странным выражением? Почему он вообще интересуется? Павел на секунду замер, затем медленно повернул голову в сторону Грейнджер. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем требовалось, а на лице промелькнуло что-то неуловимое — будто он пытался разгадать её мысли. — Ладно, — наконец произнёс он и направился к своей парте, но его походка была чуть более напряжённой, чем обычно. — Вот даже сейчас, — прошипел Блейз, наклоняясь к Драко. Его голос звучал приглушённо, но в нём сквозила обида. — Как будто он ваш новый лучший друг. — Забини, отвали, — резко оборвал его Гарри, разворачиваясь на стуле так, что тот скрипнул. Он уставился на доску, но его пальцы нервно барабанили по столешнице — явный признак того, что слова Блейза задели его. Малфой молча наблюдал за этой сценой, но мысли его были далеко. Он не понимал, как между Гарри, Павлом и Грейнджер меньше чем за две недели образовалось это странное, почти фамильярное общение. В груди царапнула ревность — не столько из-за Поттера, сколько из-за того, что он чувствовал себя исключённым. Как будто его место заняли, не спросив разрешения. «Возможно, Забини прав, — подумал он, проводя рукой по гладкой поверхности парты. — Мы правда отдалились от слизеринцев. Но почему это так задевает?» В памяти снова всплыли слова Грейнджер — те, что она сказала в библиотеке. «Тогда, возможно, от тебя будет больше пользы, и ты сможешь заметить что-то вокруг своего брата.». Её голос звучал спокойно, но в глазах читалась уверенность, будто она знала что-то, чего не знал он. Он снова посмотрел на неё. Гермиона сидела за партой, сосредоточенно записывая что-то в тетрадь, полностью игнорируя то, что ей говорил Павел прямо в самое ухо. Её пальцы ловко скользили по бумаге. В её движениях не было ни капли наигранности, ни тени кокетства. Она просто была. Блять.

***

— Серьезно, Ми? — зашипел Павел когда сел на свое место за партой рядом с ней. — Свиданка с Малфоем ? Она не отвлекаясь от записей о характеристике шведского короткокрыла, слегка повернула голову, спросила. — Что? — Он не может прийти сегодня на тренировку, и у тебя появились срочные дела, неожиданно. Я, что не заслуживаю знать правду? — заскулил он ей на ухо. Она усмехнулась, услышав о столь нелепом совпадении. Нет, она вовсе не собиралась идти на свидание с Малфоем и даже не хотела больше сталкиваться с ним вне занятий. В нём было что-то отталкивающее, возможно, его нездоровый интерес к её персоне или же просто его фамилия. Когда они узнали о том, что Малфой и Поттер набили татуировки, первым отреагировал Павел, разразившись смехом. Затем к нему присоединился Димитрий. Но её реакция была неоднозначной. Она же всегда считала татуировки чем-то значимым, мощным, что-то, что оставляет след в теле. Как говорится, тело — это храм, а храмы украшают прекрасными изображениями. А эти двое, не иначе как в пьяном угаре, набили себе парные татуировки, не придавая им, вероятно, особого значения. — Вообще, мы с ребятами хотели сделать тебе сюрприз — в честь того, что ты стал чемпионом, — протянула она, откидываясь на стуле и заглядывая ему в глаза. — Но раз ты такой нетерпеливый и тебе всегда надо быть в курсе всего, что происходит… — Мы решили подарить тебе экипировку для первого задания — из шкуры дракона, — проговорил Димитрий. Она наблюдала, как Павел едва не выпучил глаза от изумления. А в следующий миг он с восторженным воплем кинулся к ней, обнял и принялся осыпать поцелуями щёки, привлекая излишнее внимание слизеринцев и одногруппников. Она залилась смехом, пытаясь высвободиться из его рук и не свалиться со скамьи. Затем Павел потянулся к Димитрию, переваливаясь через парту. — Нет, даже не смей! — зашипел Димитрий, отстраняясь. Грейнджер схватила Павла за ворот, стараясь усадить его на место. — Меня не надо целовать! Да убери же ты свои руки, чёрт возьми! Придурок! — Димитрий поправил причёску и мундир. Краем глаза она уловила взгляд серых глаз — кое-кто бесстыдно разглядывал её с непонятным выражением лица. Плевать. — Да, поэтому меня сегодня не будет, — объяснила она Павлу, когда он немного успокоился и принялся посылать воздушные поцелуйчики Димитрию. — Что за цирк? — пробормотал Блейз, уткнувшись в свои записи. Драко наблюдал за суетой Павла, за тем, как тот кинулся к Грейнджер. Руки сами сжались в кулаки. «Засоси её ещё», — мелькнуло у него в голове. Он замер, осознавая, что ему должно быть плевать на взаимоотношения этих двоих, но... Дверь в класс резко распахнулась, и Малфой услышал грубый стук трости. Грюм. В течении всей пары, пока Грюм рассказывал о зверствах, которые совершали ПСы во время магической войны, Малфой думал о происхождении Грейнджер. Снова. Драко скользнул взглядом по северянке, пытаясь отыскать в её чертах сходство с Кроуэллом. Единственное, что бросалось в глаза, цвет волос и, пожалуй, линия бровей. Скорее всего, внешность она унаследовала от матери. Вдруг он замер, осознав, что упускает одну деталь. Мать Грейнджер, если верить тому, что произошло на её дне рождении, умерла 31 октября… Он перевёл взгляд на Поттера. Тот лениво полулежал на парте, наблюдая за Грюмом. Как всегда, когда он внимательно кого‑то слушал, голова его слегка наклонялась влево. Невольно взгляд Драко снова вернулся к Гермионе. Она посмотрела на Павла, который усердно записывал что-то на пергамент, как предположил Малфой, а затем склонила голову — в точности как Поттер. Драко напрягся и выпрямился. «Обычное совпадение, не более», — попытался убедить себя он. Но глаза вновь устремились к Поттеру. Впиваясь взглядом в его лицо, Драко заметил редкие, бледные, почти незаметные веснушки под очками. И тут же в памяти всплыли более яркие веснушки на лице Гермионы, которые он увидел две недели назад, когда склонился к ней. Он замер. — Блять... — выдохнул он. — Что? — Поттер спросил шепотом и повернулся к нему выгибая бровь в точности, как Грейнджер. Пиздец. Он выстраивал щиты, чтоб ни одна эмоция не отразилась на его лице, прежде чем делится с этой новостью с Поттером ему необходимо было всё выяснить самому. — Скучно. — просто ответил он. Гарри хмыкнул и снова вслушивался в слова Грюма. Могло ли быть так, что у Поттера с Грейнджер была одна мать и разные отцы ? Или наоборот? Если да, тогда логично, что её воспитывал маггл-болгар. Тогда получается, она не связанна с Кроуэллами, а связанна с кем-то из Поттеров. Но, она попала в Дурмстранг по личному приглашению Каркарова, значит, она может быть полукровкой. Что если у матери Поттера был роман на стороне от мужа? Если так, тогда всё сходится. Отец маггл, мать умерла 31 октября. Необходимо было убедится в этом. Вот только как? *** — Честно, я не думал, что Долохов был на столько конченным. — пробормотал Павел, пока они выходили из кабинета. — Все пожиратели были конченными. — Ответила Грейнджер холодно, и осеклась. — Прости... Я не хотела. — Всё нормально. — проворчал он забирая её сумку и перекидывая ту через плечо. Она положила руку ему на спину слегка поглаживая, но почувствовала, как нагрудный карман нагревается. Засунув руку в карман она вытащила монету, увидев послание. «Библиотека» — Идите без меня, я вас догоню. — бросила она и направилась в назначенное место. В библиотеке было пару студентов, которые не обращали внимание на её персону, поднявшись на второй этаж, она прошла в глубь стеллажей, снимая какую то книгу с полки и села на стул. Через две минуты ожидания на стол с лёгким шорохом крыльев приземлился серый воробей. Птица бесцеремонно прошлась по её книге, вызывая мягкую улыбку у Грейнджер, затем спрыгнула на стул — и в тот же миг перед Гермионой возник Ян. — Ну, что? — спросил она без предисловий. — Ситуация такая, отца твоего в доме нет, от слова совсем. Такое чувство, что его давно там не было. Пыли столько — ужас. Второе, мне не нравится профессор ЗоТИ. Третье, малышу Потти снятся ужасные сны, — он говорил быстро, отрывисто, будто боялся, что кто-то может их подслушать. Отца не было дома. Значит, он уехал по работе. Уже что-то. Оставалось надеяться, что он жив и с ним всё в порядке. Она сглотнула, пытаясь унять лёгкую дрожь в пальцах. — Чем тебя не устроил профессор Грюм? — спросила она, поднимая одну бровь. Голос звучал спокойно, но внутри всё сжалось в тугой узел. — Странный он какой-то, — Ян откинулся на спинку стула, закинув ноги на стол, но его глаза оставались настороженными. — Вечно за тобой и Поттером наблюдает. — Ладно, с ним позже разберёмся, — Гермиона чуть наклонила голову, будто взвешивая каждое слово. — Что за сны снятся Поттеру? — Как я уловил из его разговора с Малфоем, снится ему кладбище и какой-то дом. Подробности не слышал, — Ян пожал плечами, но в его взгляде читалась тревога. Гермиона замерла, уставившись на Яна. Внутри всё похолодело. Нет, не может быть, чтобы им с Поттером снились одни и те же сны. Она начала мысленно выстраивать кирпичи, закрывая свой разум от чужих взглядов, от чужих мыслей, от всего, что могло бы выдать её тайну. — Как давно? — спросила она бесстрастно, но голос чуть дрогнул на последнем слоге. — Вроде с лета, — ответил Ян, не отводя взгляда. — Хм, — она выдохнула, медленно, почти беззвучно. — Иди, отдохни. Позже всё обсудим. Когда Ян исчез, Гермиона осталась одна. Тишина библиотеки давила на уши, а мысли крутились, как вихрь, не давая сосредоточиться. Как может быть так, что им снится один и тот же сон? Только её сны начались по приезду в Хогвартс, а у Поттера — с лета. Может, мы как-то связаны? Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить детали своих ночных кошмаров. Кладбище. Дом. Змея. Двое людей. Но лица всегда размыты, будто кто-то намеренно скрывает их от неё. Что если у Поттеров всё-таки был второй ребёнок? Эта мысль пронзила её, как молния. Она резко открыла глаза, сжала кулаки. Нет, это слишком. Слишком безумно. Но что, если правда? Что, если их сны — не случайность, а ключ к чему-то большему? Она провела рукой по лицу, пытаясь стереть следы усталости. Нужно найти ответы. Но где? Отец молчит. Профессор Грюм вызывает подозрения. А теперь ещё и сны Поттера, которые, кажется, перекликаются с её собственными. Кто я на самом деле? Этот вопрос снова всплыл в её сознании, как тёмная тень, которую невозможно прогнать. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Сейчас главное — помочь парням пройти первое испытание. Остальное потом. В своих мыслях она не заметила, как за ней наблюдают из‑за стеллажа. Глаза размером с блюдца пристально следили за каждым её движением, а уши то прижимались к голове, то нервно подрагивали.

***

Малфой искренне не понимал, зачем он отменил свидание с одной из семикурсниц и пришёл на поле. Холодный ноябрьский ветер пронизывал до костей, а свежевыпавший снег хрустел под ногами. Он замер у входа на квиддичного поля, прислушиваясь. — Блять, это не честно! — раздался яростный крик Поттера. Вслед за ним — заливистый смех Златовласки. Малфой прищурился, вглядываясь в полумрак. На поле кипела тренировка, Поттер форме ловца метался туда‑сюда, взмахивая волшебной палочкой, а напротив него — Павел. Он уже успел избавиться от кофты, та валялась в снегу неподалёку. Спортивные штаны держались на бёдрах едва‑едва — ещё мгновение, и они бы последовали за кофтой. Голый торс Павла блестел от пота, грудь тяжело вздымалась, но в глазах горел неугасимый азарт. «Опять разделся», — мысленно фыркнул Малфой, скрещивая руки на груди и поеживаясь от холода. Он невольно огляделся, пытаясь найти среди присутствующих Грейнджер. Взгляд скользнул по Димитрию, погружённому в учебник, по Яну, внимательно наблюдавшему за дуэлью, но Грейнджер не было. Малфой слегка нахмурился, с досадой поджав губы. Поттер, раскрасневшийся, с растрёпанными волосами и каплями пота на лбу, резко развернулся к Павлу. Его палочка дрожала в напряжённой руке, а дыхание вырывалось короткими, рваными облачками пара. — Ты слишком много думаешь, Очкастый! Тебе это мешает, — процедил Павел, стряхивая каплю пота с подбородка. Его губы растянулись в дерзкой ухмылке, а глаза блеснули в полумраке. Малфой невольно сжал челюсть, но промолчал. Внутри теплилась слабая надежда, может, Грейнджер появится позже? Он снова оглядел поле, чуть повернув голову, словно пытаясь разглядеть её за каркасом ворот. В этот момент Гарри заметил его. — Драко? — в его голосе смешались удивление и настороженность. — Что ты здесь делаешь? Малфой лениво повёл плечом, стараясь скрыть раздражение и лёгкую неловкость. Он засунул руки в карманы и чуть ссутулился, защищаясь от пронизывающего ветра. — Проходил мимо. Решил посмотреть, как тебя тренируют, — бросил он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Тишина накрыла поле, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Павла, шорохом снега под порывами ветра и далёким уханьем совы. «Безумие», — подумал Малфой, но вслух лишь хмыкнул, чуть приподняв бровь. — И как долго вы собираетесь тут кувыркаться? Павел обернулся, его глаза сверкнули в полумраке. Он провёл ладонью по лицу. — Пока Очкастый не поймёт, что магия — это не только палочки, но и сила, — бросил Павел, ухмыляясь. Его голос звучал уверенно, почти торжествующе. Поттер фыркнул, но возразить не успел — Павел уже вскинул палочку, готовясь к новому раунду. Малфой покачал головой, но остался на месте, невольно переступая с ноги на ногу, чтобы согреться. Вдруг раздался резкий свист. Малфой повернул голову и увидел Яна — тот махнул рукой, приглашая присоединиться. Он оттолкнулся от каркаса ворот, сунул руку в карман, нащупал пачку, вытащил сигарету и подкурил. Дым тёплым облачком растаял в холодном воздухе. Он сделал глубокую затяжку, выдохнул и неспешно направился к парням. Подойдя, Малфой небрежно бросил, глядя на Яна: — Давно тебя не было видно. — Болел, — с лёгкой улыбкой ответил Ян, слегка пожав плечами. Его взгляд на мгновение задержался на Поттере, затем вернулся к Малфою. Драко кивнул, затягиваясь. — Почему он опять раздетый? — не сдержался Малфой, кивнув в сторону Златовласки. Он чуть повысил голос, чтобы его услышали сквозь шум ветра. — На дворе ноябрь, а он будто на пляже. — Жарко, — отозвался Дмитрий, не отрываясь от учебника. Его пальцы машинально переворачивали страницы, глаза скользили по строчкам. Он даже не поднял взгляда, полностью погружённый в чтение. Зубрила. — А Грейнджер где? — решил уточнить Драко, чуть наклоняя голову и пристально глядя на Яна. В его голосе проскользнула едва заметная напряжённость. — В школе с Каркаровым беседует, — с ухмылкой проговорил Ян, не отрывая взгляда от Поттера. О чём она могла разговаривать с директором? Может, решила задать вопросы о своём происхождении? Малфой молча кивнул, пряча лёгкое разочарование за равнодушным выражением лица. Он снова посмотрел на поле, где Поттер и Павел продолжали свою дуэль. — Вот сидим думаем, как бы им испытание пройти, не убив дракона. Что Поттер делает хорошо? — спросил Ян. — Эмм, бесит меня и… летает. Он хорошо мётлой владеет, — объяснил Малфой, переводя взгляд с Поттера на своего собеседника. Он слегка пожал плечами, словно пытаясь отмахнуться от собственных слов. — Хмм, а что если… — Ян замолчал, задумчиво потирая подбородок. Его глаза прищурились, будто он прикидывал что‑то в уме. Затем он обратился к Дмитрию: — Как думаешь, это не запрещено правилами? Использовать мётлу? — Если он с ней не выйдет на испытание, то нет, это не запрещено, — ответил Дмитрий, не поднимая глаз от книги. Его голос звучал ровно, почти монотонно. — Ты хочешь, чтоб Поттер на метле летал? — Малфой приподнял бровь, глядя на Яна с лёгким недоумением. — Угу, не хочу, а предлагаю, — пояснил Ян, слегка улыбнувшись. — Я час уже наблюдаю, как они с Пашей возюкаются, и вижу только, как Поттер всё больше и больше синяков себе набивает. Если учесть, что они уже две недели занимаются и это не приносит ему никаких улучшений, могу догадаться, что у Поттера проблемы с головой. Не в обиду, Блондинчик. Он не владеет разумом во время сражений, соответственно, не владеет своим телом. Поэтому, предлагаю альтернативный вариант для прохождения турнира. — Звучит вроде как нормально, но если он не выйдет с метлой на испытание, как она может оказаться у него? — Малфой скрестил руки на груди, слегка наклонив голову. Его голос звучал скептически, но в глазах мелькнул интерес. — Тут два варианта: либо уменьшающие чары, либо «Акцио», — ответил Димитрий, отрываясь от книги и наконец глядя на собеседников. Он слегка приподнял учебник, словно тот был аргументом в их дискуссии. — Он не владеет ни тем, ни тем, — пояснил Драко, чуть покачивая головой. Его тон стал более резким, почти раздражённым. — Придётся обучить, времени мало, — ответил Ян. Он поднялся с земли, отряхнул снег с мантии и громко свистнул, привлекая внимание Поттера и Павла. Те сразу повернули головы, их палочки опустились. — Закругляйтесь, есть идея!

***

Она вернулась в Хогвартс поздно, стараясь незаметно проскользнуть мимо завхоза и его кошки. Голова гудела, глаза слипались от усталости. В руках она сжимала два свёртка. Раз они дали слово Люциусу Малфою подготовить Поттера к Турниру, значит, и для него пришлось защиту заказать. Спасибо Воробью — он сумел отыскать чёрный рынок и договориться с контрабандистом. Гостиная встретила её полумраком. У камина сидел один Поттер, без сопровождении своих друзей. Она уже собралась тихо пройти мимо, но… — Грейнджер, — раздался его голос. Она мысленно чертыхнулась и обернулась. Он стоял в паре метров от неё. В зелёных глазах читалась нескрываемая тревога. Он переминался с ноги на ногу, сжимал и разжимал кулаки, словно боролся с невидимой силой. — Поттер, — коротко бросила она, мгновенно выстраивая ментальные щиты. — Эм… — он запнулся, провёл рукой по волосам, ещё больше их взъерошив. — Хм… Как дела? Гермиона едва приподняла бровь. Вопрос звучал нелепо, почти бессмысленно. Но за этой банальностью угадывалось нечто большее — будто он пытался нащупать брешь в её защите, проверить границы дозволенного. — Нормально, — ровно ответила она, чуть перехватывая свёртки, чтобы не уронить. Дарить их ему пока рано. — Чего хочешь? Поттер неопределённо пожал плечами, словно и сам не знал ответа. Между ними повисла пауза — не тягостная, но насыщенная невысказанными мыслями. — Поболтать… — О чём? — она кивком указала на диваны. Подойдя, Гермиона с облегчением опустилась на мягкую поверхность. Наконец-то можно было немного расслабиться. Свёртки аккуратно положила на пол у ног. Он не сел напротив. Придвинулся ближе, опустился рядом — почти вплотную. Это нарушало границы. Её пальцы невольно сжались, скользнули к кобуре на бедре, где лежал нож. — Ты… эм, я знаю, что ты умеешь владеть окклюменцией, так? — выпалил он. Гермиона сжала губы в тонкую линию. Ментальные щиты затрепетали, но она удержала их. Ни один мускул на лице не дрогнул. — С чего ты взял? — спокойно спросила она. — Салазар, ты даже сейчас воздвигаешь щиты в сознании! — Он всплеснул руками, голос дрогнул от раздражения. — Меня обучала мама… то есть Нарцисса. Потом Снейп. Потом Дамблдор. Но… — Он замолчал, закусив губу, пальцами отбивали ритм по его колену. Гермиона молчала, хотя в голове роились вопросы: «Зачем Поттера обучают технике скрытия мыслей сам директор?» — Нарцисса Малфой владеет окклюменцией? — наконец спросила она, слегка приподняв бровь. — Да. Она прирождённый окклюмент. Драко унаследовал это от неё — он и легилимент, и окклюмент, — ответил Поттер, слегка хмурясь. Она приподняла брови. — Но их обучение никак не помогает мне. — Зачем тебя обучают? — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать. Поттер замолчал. Его взгляд скользнул к камину, будто там скрывался ответ. Он закусил губу, пальцы продолжали нервно барабанить ноге. — Мне… ммм… — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Мне снятся сны с четвёртого курса. Они слишком болезненные. Нарцисса и Дамблдор считают, что это воспоминания о ночи, когда погибли мои родители. С лета этого года они усилились. Другая ситуация. Другая локация. Его глаза снова нашли её взгляд. В них читалась мольба — тихая, почти незаметная. Вот оно, что. Значит Директор и его мать думали, что необходимо скрыть его сны. Интересно. — Короче, помоги мне с окклюменцией. — Почему? — она внимательно изучала его лицо. — Да ты издеваешься! — Он взорвался, вскочил со своего места, начал шагать перед ней, словно зверь в клетке. — Ты выстраиваешь щиты в голове за считанные секунды. Ты держишь их часами. Твоё лицо ни черта не выражает, когда ты общаешься с кем‑то кроме Павла! Она моргнула, и на губах мелькнула едва заметная ухмылка. Слишком предсказуемо. — Твоя проблема, Поттер, в том, что ты слишком вспыльчив. Мне хватило задать тебе четыре вопроса — и ты взорвался, — отрезала она, резко поднимаясь и поднимая свёртки. Спиной она ощущала его взгляд — тяжёлый, напряжённый. Знала, что он сжимает кулаки, дышит прерывисто, борется с собой. Вот о чём она и говорила. Слабые студенты Хогвартса. — Грейнджер… — В его голосе прозвучала нотка отчаяния, будто он цеплялся за последнюю надежду. Она развернулась, облокотилась на спинку дивана. Взгляд скользнул по его лицу, плечи были опущены, в глазах — разочарование, почти обида. — Я не уверена, что получится, Поттер, — произнесла она ровным, бесстрастным тоном. Пауза. — Но мы можем попробовать. Он вскинул голову. Взгляд — настороженный, недоверчивый, словно он ждал подвоха. — Только при одном условии, — продолжила она, глядя ему прямо в глаза. Голос звучал твёрдо, без колебаний. — Никто не должен знать. Он активно закивал, словно боялся упустить шанс. — Да, конечно, — выпалил он, чуть сбиваясь с дыхания. — Даже Малфой, — отрезала она, подчёркивая каждое слово. — Никому. Он снова кивнул — молча, но с явным рвением. — Я отправлю по монете, где и когда встретимся, — сказала она, отталкиваясь от дивана и направляясь к спальням. За собой она оставляла лишь лёгкий шлейф запаха кожи дракона и невысказанных вопросов.

***

15 ноября 1996 г.

— Я беременна. У нас будет ребёнок, — она улыбнулась, глядя на него. В её карих глазах светилась робкая, но безоговорочная радость, словно она уже видела перед собой крошечное чудо, которое изменит их жизнь. — Нет, нет, нет… — прошептал он, не отрывая взгляда от её лица. Его голос дрогнул, в нём смешались шок и отрицание. Он переводил взгляд с неё на него, будто пытаясь осмыслить сказанное. — Послушай… — она попыталась заговорить, но он резко перебил. Его тон стал жёстким, почти грубым. — Ты вообще понимаешь, что это значит? — в его голосе звучала нескрываемая злость, похожая на ярость. Если у них будет ребёнок… Всё изменится. Навсегда. Она сделала шаг вперёд, протянула руку, но он отшатнулся, словно её прикосновение могло его сжечь. — Я понимаю, — тихо сказала она, не отводя взгляда. — Понимаю, что это страшно. Понимаю, что всё теперь будет иначе. Но это не повод… — Не повод? — он резко поднял голову, глаза сверкнули. — Не повод для чего? Мы в разгаре войны, второй ребёнок! О чем Вы вообще думали ?! Он выплыл из воспоминания, жалея о том, что отреагировал тогда именно так. Эхо прошлого ещё звучало в голове, смешиваясь с реальностью. Звук трости привлёк его внимание — мерный, тяжёлый, и такой знакомый. Он поглубже откинулся в кожаное кресло за массивным дубовым столом. Кабинет окутывал его привычной атмосферой снобизма, тёмные деревянные панели, тяжёлые бархатные шторы, портреты суровых предков на стенах — молчаливые свидетели родовой чести и мрачных тайн. На предплечье под рукавом чёрного пиджака едва заметно пульсировала Тёмная метка, напоминая о клятве, от которой он не мог отказаться. — Привет, Люциус. Давно не виделись, — ласково проговорил он, словно перед ним стоял не просто бывший соратник, а единственный человек, способный понять груз, который он нёс все эти годы. Люциус замер в дверях. За пятнадцать лет он сильно изменился. Волосы стали длиннее, упали на плечи небрежными прядями. В глазах не было той безумной искры, с которой он когда‑то рвался на задания Тёмного Лорда. Теперь в его взгляде читалась усталость — глубокая, въевшаяся в морщины у глаз и в складки у рта. Но стоило ему увидеть собеседника, как лицо исказилось в ярости. — Как ты здесь оказался? — прошипел он, переступая порог кабинета и резко взмахнув палочкой. Воздух сгустился от заклинания заглушающего, как и ожидалось. — Ах, обычная магия крови, не бери в голову, — спокойно ответил собеседник, медленно поднимаясь со стула и небрежно поправляя чёрный пиджак. — Нам необходимо поговорить. Он сделал шаг навстречу. В его улыбке промелькнуло что‑то хищное — так улыбался только он. Улыбка, от которой у многих пробегал холодок по спине. — Как думаешь, твой сын готов принять Тёмную метку? — произнёс он, и в голосе прозвучали нотки приказа. Люциус побледнел. Его пальцы сжались вокруг палочки, но он не двинулся с места. В глазах мелькнула борьба — между отцовской любовью и страхом перед тем, что ждало его наследника. — Ты не имеешь права… — начал он, но его перебили. — Имею, — холодно отрезал собеседник. — И ты это знаешь. Время не ждёт. Тёмный Лорд не ждёт. Между ними, повисла тишина. В ней слышалось эхо прошлых клятв, будущих жертв и неизбежности судьбы, которую они оба когда‑то выбрали. — Когда? — прошептал Люциус. Руки у него тряслись, пальцы судорожно сжимали волшебную палочку, словно она могла стать последним щитом между ним и неизбежным кошмаром. — В Новый год, друг мой, — ответил тот, растягивая слова с ледяной непринуждённостью. Хлопнул Люциуса по спине — жест, который когда‑то означал дружескую поддержку, теперь звучал как насмешка над их общей судьбой. — И да, Люциус… Я знаю, каково терять близких. Если твой первенец не справится с тем, чтобы преклонить колено перед Тёмным Лордом, не забывай, что у тебя есть второй сын. Если его, конечно, не убьёт Повелитель.