Вопрос за рамками школьной программы

Едва Шао Чжань произнёс эти слова, гул в классе мгновенно стих. Мёртвая тишина. Как только ученики седьмого класса увидели список распределения, они немедленно создали классный чат, пока без учителей. Создавали его с единственной целью: иметь место, где можно вместе поплакать с товарищами по несчастью, заранее представить себе ад предстоящего второго года и подбадривать друг друга держаться дальше. Помимо учителей и школьного хулигана, в чате не было и «бога учёбы». Его отсутствие объяснялось преклонением перед кумиром: добавить его в друзья было как-то неловко. К тому же Шао Чжань брал отгул, ну и ещё те, кто учился с ним в одном классе в первый год, говорили, что он классные чаты не читает. Неожиданно это обернулось для них возможностью посплетничать. В этой жутковатой тишине первым в классном чате заговорил кто-то. [Одноклассник А]: Ого. [Одноклассник Б]: Эй, а что между ними происходит? Выглядит как-то... не очень нормально? [Одноклассник В]: У меня есть новость, достоверность не гарантирую. Говорят, школьного хулигана поймали на перелазе через ограду, и именно бог учёбы его сдал. [Одноклассник А]: Шикарно. Откуда новость? [Одноклассник В]: Вахтёр — двоюродный дядя младшего брата одноклассника. Я от него слышал. Связь дальняя, конечно, но всё же достоверность должна быть. [Одноклассник Г]: Так школьный хулиган и бог учёбы уже завязали узел (结梁子, цзе лянцзы; буквально «завязать балку», устойчивое выражение, означающее завести серьёзную взаимную неприязнь), что ли? Достоин звания бога учёбы: даже с хулиганом не побоялся связаться. Храбрец, ты знаешь? @Ли Минъюн [Ли Минъюн]: ...Я не знал. [Одноклассник Г]: Я не решаюсь обернуться. Храбрец, доложи обстановку: какая сейчас реакция у хулигана? [Ли Минъюн]: ...Я тоже не решаюсь смотреть. [Одноклассник Г]: Смелее! Ты вообще мужчина?! Ли Минъюн ответил секунд через десять: реакция... судя по виду... опасная. Леденец во рту у Сюй Шэна как раз разгрызся на несколько кусков. Вкус был приторно-сладким, всё разом ударило в нёбо, и в голове что-то замкнуло. Первая мысль после замешательства: ты что, больной? Только Шао Чжань вёл себя так, будто ничего не произошло. Он бросил пластиковую палочку в мусорное ведро за спиной, отодвинул стул и сел, отделённый от Сюй Шэна проходом между первой и второй колонкой парт: не широким, но и не узким. «Что-то сегодня тихо?» — учительница математики вошла с угольником в руках. Она опоздала на несколько минут и ожидала застать в классе полный беспорядок. — «Хорошая работа. Потом особо отмечу вас вашему старому Мэну». Учительница математики была молодой, едва за тридцать, с короткой стрижкой и решительным характером. Она положила угольник, вытащила из коробки мелок, одним движением сломала его пополам и спросила: «Сегодня второй урок по теме. Все заранее прочитали? Несколько задач, которые я задавала ранее, решили?» Все начали листать учебники, и по классу прошёл шорох страниц. Сюй Шэн собрал всё свои самообладание и остатки рассудка и не бросился через весь класс с криком «ты что, больной?». Поначалу он было собрался поспать на уроке, но теперь сна не было ни в одном глазу. Он открыл учебник и, к своему собственному удивлению, какое-то время слушал, как учительница разбирает две формулы. Понял ли он что-нибудь — это уже другой вопрос. Сюй Шэн с трудом взял себя в руки. В середине урока сообщение от Чжан Фэна сожгло последние остатки его терпения дотла. Чжан Фэн: говорят, бог учёбы отнял у тебя леденец? Сюй Шэн: ... Чжан Фэн не терпел: это правда? Только что дошло от четвёртого класса. Он зачем твой леденец отнял? Такие слухи разрастаются: один рассказал десятерым, те рассказали ста, и в итоге история о том, что дедушка Сяо Мина дожил до ста лет, превращается в историю о том, что у Сяо Мина нет дедушки. Сюй Шэн: скучно вам что ли. Сюй Шэн: никто ничего не отнимал. Сюй Шэн: он Фраза «он просто псих» ещё не была дописана, как по краю парты постучали. «Телефон,» — сказал Шао Чжань. — «Убери». Шао Чжань произнёс это, даже не повернув головы: просто в паузе между слушанием урока протянул руку и стукнул ручкой по краю его парты два раза. Проход между первым и вторым рядом парт был совсем узким, не шире вытянутой руки. Сюй Шэн сначала опешил, а потом рассмеялся от злости. Он провёл языком по задним зубам и швырнул телефон в ящик парты с громким стуком. Он почувствовал: если и дальше себя сдерживать, можно вправду заболеть от злости. Когда Сюй Шэн по-настоящему злился, лицо у него по привычке сохраняло лёгкую усмешку: как в тот раз, когда он угрожал людям у интернет-кафе. Со стороны могло показаться, что он совершенно спокоен: «Что это значит?» Ли Минъюн потихоньку отодвинул стул в сторону. Шао Чжань помечал крючком в книге ключевые формулы. Честно говоря, ему было лень связываться с тем, кто ест леденцы и сидит в телефоне на уроке. Но классный руководитель в учительской несколько раз давал недвусмысленные намёки, и Шао Чжань выдавил крупицу терпения: «В учебное время разговоры запрещены». Сюй Шэн спросил: «Какое тебе дело, разговариваю я или нет?» «Если слова "разговоры запрещены" тебе непонятны, скажу иначе,» — Шао Чжань коротко произнёс два слова: — «Заткнись». «...» Передняя парта тоже начала двигаться. Сюй Шэн не отступил. Он откинулся назад, опираясь на спинку стула: «Говорю один раз: не лезь ко мне». Температура в воздухе упала, обстановка становилась всё более неловкой. «Я тоже говорю один раз. Хочешь разговаривать, пожалуйста,» — Шао Чжань наконец поднял голову, выпустил ручку, дал ей упасть, и голос его стал холоднее: — «Сдашь три тысячи пятьсот слов». «...» Сюй Шэну нечего было возразить. «Будешь разговаривать?» — спросил Шао Чжань. «Если нет, поверни голову обратно и слушай урок». В Шестой средней школе Линьцзяна Сюй Шэн делал всё что хотел и ни разу не получал отпора. Сегодня он впервые расшиб себе лоб. Такого, кто его не боится и ещё и ведёт себя в духе «нравится тебе или нет, а подчинишься», он правда ещё не встречал. Слухи разрастались. Весть о том, что бог учёбы и школьный хулиган не ладят, пошла по коридору от седьмого класса вплоть до первого. В конце концов в шоке оказался не только весь второй год старшей школы, но и весь старший блок. «Слава» Шао Чжаня была другой природы, чем у Сюй Шэна. Начиная с дня, когда он поступил в школу с лучшим баллом на вступительных экзаменах (中考, чжункао) в городе, о том, что в Шестую среднюю школу пришёл блестящий ученик, узнала не просто вся параллель, а почти вся школа. Ещё и выглядит потрясающе, только вот «посторонним вход воспрещён» написано на каждом его шагу. Номер учебной карточки первый (学号一号, сюэхао и хао; в китайских школах учебные номера часто присваиваются по успеваемости, первый номер означает первое место). На любом экзамене, большом или маленьком, неизменно первый. Постоянный гость первой экзаменационной аудитории (第一考场, дии каочан; экзаменационный зал для лучших учащихся, сформированный по результатам предыдущих экзаменов). Стенд почёта у школьных ворот пополнялся всё новыми грамотами. Так или иначе, связать этих двоих было сложно. Сидеть в телефоне, передавать записки, спать на уроках, есть, читать мангу — всё это для Сюй Шэна стало прошлым. Зато устав он незаметно для себя выучил немало, так что когда Чжан Фэн написал с вопросом, идут ли они вечером в интернет-кафе, он чуть не ответил: «После уроков выход за территорию строго запрещён». Когда Сюй Шэн всё же ответил, звонок на конец уроков уже прозвенел. Он вытащил зарядный провод, встал и написал: «Иду». Последний урок поменяли местами с предыдущим, и, как вчера, снова была биология. Учительница биологии на кафедре заканчивала задавать работу и сверяла со старостой по предмету задания. Краем глаза она заметила, как Сюй Шэн идёт к выходу. Вчера она уже обожглась об него. Старые обиды смешались с новыми. Ещё никогда в жизни она не видела такого бессовестного ученика и решила проучить его как следует. Она произнесла холодно: «Сюй Шэн, выйди на минутку». Учительница биологии на каблуках прошла мимо нескольких рядов пустых парт и вывела его в коридор, остановившись в дальнем конце, где никто не ходил: «Снова не сдал работу?» Сюй Шэн нашёл ближайшие перила и привалился к ним: «Угу. Не умею». Из соседних классов хлынул поток учеников. Учительница биологии вспылила: «Не умеешь так хорошо слушай на уроке! Сказал "не умею" и всё?» Сюй Шэн пропускал эти слова мимо ушей. Такие разговоры он слышал столько раз, что они давно перестали его задевать. Он даже успевал мельком разглядывать настенную роспись на стене коридора: в сером коричневом багете висел портрет, под которым была написана какая-то вдохновляющая цитата. Вернул его учительнице биологии своим вопросом: «Что ты вообще собираешься делать со своей жизнью?» Голос у неё был резким. Она повысила тон, и слова полетели как игла: «Чем ты лучше тех, кто просто существует и ждёт смерти (混吃等死, хунь чи дэн сы; пренебрежительное выражение, буквально «жрать, бездельничать и ждать смерти»)? В голове пусто: нет ничего, что нравится, не знаешь, чего хочешь от жизни. День за днём просто тянешь время». Поток учеников наконец схлынул. Коридор опустел. Сюй Шэн, обычно острый на язык и не проигравший ни одной перепалки с учителями, на этот раз молчал непривычно долго. «Командир, ты где?» «Я уже три партии сыграл. Мы же договорились встретиться на старом месте». «Ты идёшь или нет?» Чжан Фэн томился в интернет-кафе и под конец схватил телефон, написав последнее: «Если не придёшь, мама скоро позвонит и потащит меня домой ужинать!» Когда Сюй Шэн пришёл в себя и понял, где находится, он уже выходил из автобуса. Немного постоял у остановки и написал Чжан Фэну: «Кое-что случилось. Не приду». Перед ним был знакомый переулок. Очень старые постройки: каждый год стены красили заново, но сквозь свежую краску всё равно проступали старые трещины. Ветки платанов по обе стороны дороги переплетались, и горячий стрекот цикад вместе с листвой накрывал всю улицу. Сюй Шэн шёл вдоль улицы. Небо темнело. Он остановился. Перед ним был маленький заброшенный склад. Раньше там, видимо, хранили что-то, но это было давно, ржавая железная дверь говорила сама за себя. Он засунул руку под ворот футболки и нащупал тонкий чёрный шнурок. Вытащил на свет медно-жёлтый ключ. Вообще-то он и так был одет вызывающе: чёрный шнурок на шее никого особо не удивлял, никто не обращал внимания. Зная, что дверь тугая, Сюй Шэн одной рукой потянул ручку на себя, вставил ключ, повернул и толкнул дверь. Та отозвалась пронзительным скрипом. Склад был метров двадцать с небольшим. На полу вповалку лежали пустые жестянки из-под краски. Балки под потолком делили пространство на длинные полосы. И совершенно не вписываясь во всё это, посреди склада стоял мольберт. Стула не было: перед мольбертом стоял старый деревянный ящик-полметра высотой, вместо сиденья. По обе стороны были навалены стопки бумаги для рисования. На стенах висело несколько учебных образцов, вырванных из методических пособий. Рядом с ящиком лежали несколько листов с набросками. Верхний был этюдом головы Давида (小卫, сяо Вэй; разговорное название гипсовой копии головы Давида Микеланджело, стандартной модели для учебных занятий по рисунку в китайских художественных школах): штриховка чистая, уверенная, светотень наложена с большим напором. Сюй Шэн и сам не понял, зачем пришёл. Закрыл дверь, в несколько шагов пересёк склад, уселся на деревянный ящик в полосе света, падавшего из верхнего окошка под потолком. Он согнул одну ногу и поставил её на нижнюю перекладину мольберта, уставившись на пустой холст. В пазу лежал затупившийся карандаш 4B. Когда последний луч из верхнего окошка наконец угас, Сюй Шэн резко оттолкнулся ногой от пола, встал с ящика и сунул ключ обратно за ворот. Автобусы ходили редко: раз в полчаса. Сюй Шэн вышел, поймал нужный и вернулся к школе аккурат к закрытию ворот. Раньше это не было бы проблемой: перелез через ограду и всё. Но теперь у него выработалась стойкая неприязнь к этому занятию. И ещё неизвестно почему начало дёргаться правое веко. У Сюй Шэна возникло нехорошее предчувствие. Он перемахнул через ограду, присел на корточки на верху стены и сразу увидел знакомую форму. Похоже, небо действительно над ним издевалось. «Тебе что, заняться нечем,» — Сюй Шэн запнулся на секунду, глубоко вдохнул и продолжил: — «...специально здесь меня поджидаешь?» Шао Чжань, хотя и принял под очередными уговорами Мэн Гоувэя должность ответственного за дисциплину, был занят совсем другим: это было чистое совпадение. «Я не такой незанятый». Незанятый, ненезанятый, а если человек перелезает через ограду прямо у тебя на глазах, не обратить внимания невозможно. Шао Чжань добавил: «Слезай». Слезть, значит снова писать три тысячи пятьсот слов объяснительной. Сюй Шэн как раз собирался поторговаться, но инерция от прыжка никуда не делась, опора под ногой поехала и равновесие нарушилось. Шао Чжань только что подошёл к ограде, как перед ним всё залило белым: ткань футболки Сюй Шэна вздулась на ветру, и сзади он был похож на белую птицу в полёте. Только эта птица не умела спасаться от притяжения и падала вниз с пугающей скоростью. Бух! В ту же секунду небо всколыхнулось, где-то вдруг раздался удар грома, молния распорола небо, и вся ночная темнота заполыхала вспышками. ※※※※※※※※※※※※※※※※※※※※ Сейчас они поменяются! (Раз все уже почувствовали, что обмен вот-вот случится, добавлю громовой раскат для атмосферы.)