Вопрос за рамками школьной программы

После короткой паузы Шао Чжань попытался объяснить: «На самом деле...» На самом деле всё вот как. Мэн Гоувэй снова его перебил, повысив голос: «Я же сказал вам не беспокоиться! Разве я, Мэн Гоувэй, такой учитель, который не уважает желания учеников? За кого вы меня принимаете?!» «...» «Сказал, что не буду вас сажать за одну парту, значит, точно не пересажу!» От честолюбивых замыслов нескольких дней назад у Мэн Гоувэя не осталось и следа. План наставничества Сюй Шэн с Шао Чжанем сообща задушили в зародыше. Вчера ещё один учитель подошёл поинтересоваться: «Ну как там твой план наставничества? Что вышло?» Мэн Гоувэй вздохнул: «Не очень. Похоже, у них обоих желания никакого». Учитель из соседнего кабинета: «Да? А мне казалось, идея была неплохая...» Мэн Гоувэй покачал головой, ворошить прошлое не хотелось: «Особенно Сюй Шэн, предложи ему поменять соседа по парте, всё равно что жизни лишить. Говорит "не подходим", и с каждой фразой всё хуже: в конце концов, не стесняясь, про "насильно скрученную дыню" выдал. Это что, я насилую? Я просто с ними советовался». Учитель из соседнего кабинета только диву давался. Мэн Гоувэй, хотя и сожалел, быстро нашёл новое направление. Нужно действовать постепенно, исподволь (循循善诱, сюньсюнь шанью; буквально «шаг за шагом направлять и наставлять»; идиома, описывающая терпеливое и последовательное педагогическое руководство, восходит к «Луньюю» Конфуция). Наставничество не сработало, значит, он, учитель, сам станет светильником, который озарит путь заблудшего юноши! Он и не знал, как сильно тот самый заблудший юноша мечтал сейчас, чтобы он не отступал, больше не уважал желания учеников и при необходимости проявил твёрдость. Мэн Гоувэй разобрал материалы и поднял голову: оба всё ещё стояли у его стола. Вечно разгульный и беспечный Сюй Шэн сегодня смотрел с холодным как мороз лицом. Мэн Гоувэй про себя отметил: что-то Сюй Шэн сегодня стал немногословнее. Настроение плохое? Шао Чжань, напротив, выглядел... гм, куда приветливее. Хотя по выражению обоих угадывалась одна и та же сложная эмоция. Мэн Гоувэй положил ручку: «У вас ещё что-то?» Шао Чжань очень хотел развернуться и уйти. Вспомнив себя в прошлый раз в этой же учительской: «ни за что, ни при каких условиях», — Сюй Шэн тоже чувствовал, что стоять здесь больше нет сил. Пощёчина настигла слишком быстро (打脸来得太快, да лянь лай дэ тай куай; разговорное выражение, буквально «по лицу прилетело слишком быстро»; означает, что слова или поступки опровергнуты почти немедленно, отчего особенно стыдно). Чем решительнее он говорил тогда, тем больнее сейчас. Если бы жизнь можно было прожить заново, он бы вернулся в тот день, когда Мэн Гоувэй предложил им сидеть вместе, и сказал ему пять слов: «Учитель, я согласен». Но как бы больно ни было, сидеть за одной партой было действительно необходимо, от этого никуда не денешься. Шао Чжань наклонился к уху Сюй Шэна и тихо, раздельно произнёс: «Сам яму копал сам и засыпай». Сюй Шэн напомнил: «Сейчас ты Сюй Шэн». Шао Чжань: «...» Сюй Шэн добавил: «Я тоже могу сказать. Только подумай хорошенько». Это означало: если он смолчит, Сюй Шэну придётся говорить от имени «Шао Чжаня». Шао Чжань никогда не испытывал такого затруднения ни над одной задачей по олимпийской математике. Взвесив всё, Шао Чжань закрыл глаза и нехотя произнёс: «Учитель, мы хотим подать заявку на то, чтобы сидеть за одной партой». Мэн Гоувэй как раз принялся пересчитывать контрольные работы. В учительской стоял непрерывный гул, Шао Чжань сказал это равнодушно, и всё же Мэн Гоувэй на секунду сбился со счёта: «А, за парту, хорошо... погоди, что ты сказал?!» Придя в себя, Мэн Гоувэй изумился: «Вы хотите сидеть вместе?» Самое трудное было произнесено, и продолжать уже стало легче. Шао Чжань повторил: «Мы хотим поменяться местами». Мэн Гоувэй резко выпрямился, решил, что ослышался: «Ты же раньше говорил "не подходим"?» Шао Чжань: «Подходим». «Между людьми должна быть судьба?» «Судьба пришла». Мэн Гоувэй: «Насильно скрученная дыня не сладка?» Дальше было слишком стыдно. Шао Чжань помолчал секунду и всё же договорил: «Насильно скрученная дыня, а попробовать можно откуда знать, сладкая она или нет». Мэн Гоувэй продолжил: «Из вынужденного соседства хорошей дружбы...» Шао Чжань перебил: «Не вынужденное». «...» Мэн Гоувэй покосился на входящих и выходящих из учительской учеников. В углу учитель из соседнего кабинета говорил старосте по предмету: «В следующий раз, если они снова начнут тянуть и не сдадут, не трать время. Не принимай их работы, пусть сами приходят ко мне. Что это за отношение, я их как следует проучу». Лишь тут Мэн Гоувэй снова почувствовал опору под ногами: «Вы серьёзно? Правда хотите сидеть за одной партой?» Серьёзнее некуда. Шао Чжань уже выложил всё, что мог: это был предел. Он опустил взгляд, завёл руку за спину Сюй Шэна и там, где Мэн Гоувэй не видел, сквозь слой формы ущипнул его. Сюй Шэну было куда легче: когда первая неловкость прошла, вся ситуация показалась ему даже немного смешной. Он, как обычно, стоял вразвалку, привалившись к стене, и слушал их пикировку с Мэн Гоувэем. Неожиданный щипок заставил его невольно выдохнуть что-то непечатное. Он выпрямился и взял слово: «Учитель, мы правда не против. Я тоже подумал: одноклассник Сюй Шэн на своём учебном пути действительно нуждается в помощи такого выдающегося соседа по парте, как я». В голове у Мэн Гоувэя ещё теплилась крупица разума, помнившей слово «хлопотно»: «Тебе уже не хлопотно?» Сюй Шэн: «Совсем не хлопотно». И добавил: «Какие уж тут хлопоты. Разве одноклассники не должны помогать друг другу и двигаться вперёд вместе?» Мэн Гоувэй совсем запутался от этих двоих, однако заметил: план наставничества каким-то непостижимым образом всё же сдвинулся с места. Поскольку он сам изначально хотел посадить их вместе, отказывать теперь было незачем: «Только смотрите, чтобы потом не пожалели... Ладно». Он снял со стены таблицу рассадки седьмого класса, взял ручку и пометил обмен мест между задней частью первого ряда и задней частью второго: «Тогда Ли Минъюн будет сидеть с Гао Чжибо». Сюй Шэн высказался и снова привалился к стене. Значит, соседа Шао Чжаня зовут Гао Чжибо. Сделав пометку, Мэн Гоувэй спросил: «Когда будете меняться?» Подразумевалось: если не срочно, лучше перенести на обеденный перерыв. До урока оставалось мало времени, пересаживаться было неудобно. Однако стоявшие перед ним двое ответили с нетерпением: «Прямо сейчас». Классный чат седьмого класса второго года. [Одноклассник А]: Срочное сообщение. [Одноклассник А]: Я в шоке. Зашла в учительскую сдать работу и зачем мне это было нужно. Слышу своими ушами: хулиган и бог учёбы просят учителя поменять их местами. После истории с леденцом весь класс знал: эти двое терпеть друг друга не могут. А про вчерашний случай, когда оба рухнули на землю якобы после «драки», хотя широко и не распространяли, в параллели уже давно шептались. [Одноклассник Б]: Понятно, понятно. Их нынешнее состояние и их выбор мне абсолютно понятны. При таком раскладе, видимо, им стало тесно даже через проход. [Одноклассник В]: Точно. Огонь и вода: этот проход, видно, и вправду слишком узкий. [Одноклассник Г]: Небось хотят переехать на противоположные концы класса, голова к голове? [Одноклассник А]: Нет... они просятся сидеть вместе. Вместе!!! [Одноклассник Б]: ??? Храбрец, ты что-нибудь знаешь? @Ли Минъюн [Ли Минъюн]: ...Не знаю. [Ли Минъюн]: Это правда? Вот так новость. Я, кажется, увижу свет в конце тоннеля? Сколько бы чат ни кипел, обе стороны ни о чём подобном и не подозревали. Когда Сюй Шэн и Шао Чжань вошли в класс, в нём стоял только шум шелеста страниц. Гао Чжибо уже знал о смене мест. Робкая ожидающая теплота в его взгляде тихонько сменилась разочарованием. Сюй Шэн подошёл собрать вещи. Собирать, впрочем, было почти нечего: Шао Чжань раскладывал всё с педантичностью человека с обсессивным складом ума. Учебники и тетради по каждому предмету лежали отдельными стопками. Немного нарушена была только стопка с английским, Сюй Шэн с утра перекопал её в поисках словаря. В остальном был идеальный порядок. Гао Чжибо не ожидал, что просидит с богом учёбы за одной партой всего два дня. Единственной памятью об этом осталось решение задачи, написанное утром. Он собрался с духом и окликнул уходящего: «...Бог учёбы». Сюй Шэн при этих двух словах внутренне сжимался. Он боялся, что тот снова достанет из-за спины какой-нибудь сборник и в последний момент задаст вопрос, который он не поймёт с первого слова до последнего. Сюй Шэн убрал словарь обратно, немного подумал и хлопнул Гао Чжибо по плечу: «Не вечны пиры под луной. Я ухожу. Учись хорошо». Гао Чжибо в общем-то просто не хотел расставаться и сам не знал, что сказать. Услышав это, кивнул. Сюй Шэн добавил: «Помни: мысли самостоятельно». Самостоятельное мышление — это самый важный метод учёбы, который он усвоил в этом году. Гао Чжибо снова серьёзно кивнул. Когда Сюй Шэн начинал говорить, остановить его было сложно. Из-за репутации хулигана к нему никто особо не подходил, кроме компании Чжан Фэна. В первый год ещё куда ни шло, а после разделения по классам стало совсем не с кем поговорить. Он без всякой причины постукивал пальцами по столу и уже готовился продолжить, когда сзади обдало холодом. Шао Чжань стоял за его спиной с недовольным лицом. Он протянул руку, подхватил Сюй Шэна за воротник школьной формы и потянул назад, с нетерпением во взгляде: «Хватит болтать». Сюй Шэн проглотил всё недосказанное: «...Ладно». Для посторонних наблюдателей эта сцена выглядела совершенно необъяснимо. Только начавший немного успокаиваться чат взорвался снова. [Одноклассник А]: ???! [Одноклассник А]: У меня слова застряли в горле. [Одноклассник В]: Вставлю от себя. Давно хочу сказать. Не знаю, мне это только кажется или нет, но хулиган сегодня выглядит страшнее, чем обычно... Сюй Шэн был дерзким в каком-то открытом, беспечном духе: казалось, ему нет ни до чего дела. На уроках он мог проснуться посреди занятия, взъерошить волосы и откинуться на спинку. Если учитель уходил в сторону от темы и рассказывал что-то интересное, он тоже посмеивался. Но Шао Чжань в роли «Сюй Шэна» словно выжег в окружающем воздухе на полметра вокруг те самые четыре слова: «посторонним вход воспрещён». В отличие от тоскующего Гао Чжибо, Ли Минъюн собирал вещи с завидной сноровкой. Сюй Шэн ещё не успел перенести всё, а Ли Минъюн уже стоял с рюкзаком за плечами и учебниками в охапке, с видом человека, отправляющегося в счастливую новую жизнь, и только ударных инструментов (锣鼓, люого; традиционный китайский ударный ансамбль из гонга и барабана; используется на праздниках и торжествах) не хватало, чтобы ударить в честь этого момента. Прозвенел звонок на урок. Первый урок утром: китайский язык и литература. В коридоре прошуршали торопливые разрозненные шаги, ученики возвращались в классы. Потом наступила полная тишина. Сюй Шэн занял место рядом с тем, где раньше сидел. Они с Шао Чжанем стали соседями по парте. Полное торжество принципа непостоянства бытия (世事无常, шиши учан; буквально «мирские дела непостоянны»; философское выражение о неустойчивости и изменчивости жизни). Будь это Сюй Шэн несколько дней назад, он, пожалуй, согласился бы скорее прыгнуть с верхнего этажа учебного корпуса, чем добровольно сесть за парту с этим Шао Чжанем. Сюй Шэн переживал что-то невыразимое. Не хотелось сидеть слишком близко к Шао Чжаню, поэтому он немного отодвинул стул в сторону, и только тогда почувствовал себя лучше. ※※※※※※※※※※※※※※※※※※※※ С Новым годом! Увидимся в 2020-м! Спасибо всем, кто следил за романом, оставлял комментарии, бросал «гранаты» (投雷, тоу лэй; на китайских литературных платформах виртуальная «граната» — платный знак поддержки, который читатели дарят понравившимся авторам) и «питательный раствор» (灌营养液, гуань иньянье; ещё одна форма поддержки автора на платформах, буквально «вливать питательный раствор», символически означает питать творчество автора). Всех обнимаю. Оставляйте комментарии — разыгрываю красные конверты (红包, хунбао; виртуальные денежные подарки, которые авторы разыгрывают среди активных читателей). (На самом деле я раздаю их почти в каждой главе. Тот значок в конце — это автоответ при раздаче. Я его набираю руками! Это не встроенная функция платформы! Платформа просто умеет скрывать часть текста. Теперь всё понятно?)