Вопрос за рамками школьной программы

«Бум-м-м!» «Дай спишу ответы,» — в последние минуты перед сдачей в последней аудитории все оживились. Пока была суматоха, можно было успеть переписать ещё несколько заданий. — «Быстрее... тут С? Точно?» «Я сам не знаю, наугад поставил». «А это задание?» «Там вообще ни в чём не уверен». «...» Шао Чжань сделал так, как советовал Сюй Шэн: посмотрел ответы «предпоследнего», лёг на парту и закрыл глаза. И тут ни с того ни с сего в ушах раздался гром. Сознание начало погружаться в туман. Тело стало непомерно тяжёлым, но другая его часть, словно отрываясь, всё выше поднималась куда-то вверх. После нескольких раскатов неба, спокойного для всех остальных, случилось нечто, видимое только ему: небо вспыхнуло слепящим светом. Весь купол над головой горел, как гигантская лампочка. «Друг...» «Друг, экзамен закончился, сдавай работу». Сюй Шэну казалось, что он проспал очень долго. В ухо лился доброжелательный голос надзирателя, который просил поскорее сдать... Подождите. Доброжелательный? Главным надзирателем в первой аудитории была же женщина-учительница. Оба надзирателя суммарно едва ли старше тридцати. Откуда доброжелательность. Но разум говорил: голос был старческим и добрым. Подождав безрезультатно, надзиратель произнёс с лёгким раздражением: «Ну и что это такое спать на экзамене...» Что-то было не так. Сюй Шэн шевельнул пальцами, с усилием выбираясь из тумана. Открыл глаза. Перед лицом была крышка парты. Он приподнялся. Голова раскалывалась. Взгляд упал на придавленный рукой вариант, почерк незнакомый. Явно не его: даже в самых небрежных каракулях читалась какая-то красота. В аудитории было шумно: кто-то вовсю орал, будто надзиратели глухие. «Последний вопрос как решить? Ты не двигайся, дай хоть один шаг перепишу, выручай». Надзирателю было не до них. Прямо перед ним был экзаменующийся, дрыхнувший как ни в чём не бывало и не откликавшийся ни на что. Терпение кончилось: «Ты спать любишь, так ложись и дома спи. Зачем вообще на экзамен пришёл!» С этими словами надзиратель выдернул из-под руки Сюй Шэна его вариант. В тот краткий миг, пока тот ещё не был убран, Сюй Шэн разглядел в строке для имени два иероглифа: «许盛» (Сюй Шэн). Это его собственный вариант? Несколько секунд он был в ступоре. Потом опустил взгляд и обнаружил, что на нём чёрная футболка. Вариант забрали. На парте осталась почти чистая бумага для черновиков. На ней посередине было написано четыре слова: «После экзамена не уходи». Почерк Шао Чжаня: торопливый, более небрежный, чем обычно. Рядом кто-то уже сдал работу и жизнерадостно собирался встречать долгожданные выходные. Проходя мимо, он крикнул: «Шэн-гэ!» «А,» — Сюй Шэн дёрнул ворот. Давно не слышал такого обращения. Через секунду откликнулся: — «Что-то надо?» «Ты всё-таки ты — продрых до последнего, надзиратель уже позеленел от злости,» — Ван Цян был его одноклассником по первому году и добавил: — «Вечером есть планы? Мы давно не ходили вместе в интернет-кафе». Сюй Шэн промолчал. В голове билось одно: вернулись? Где Шао Чжань, добрался ли он. «В другой раз,» — Сюй Шэн взял ручку и встал. Пошёл к выходу из аудитории. «У меня есть кое-какие дела». В первую аудиторию он добрался под конец и большинство учеников уже разошлись. Пробравшись сквозь густой поток у выхода, к задней двери лицом к лицу столкнулся с выходящим Шао Чжанем. В коридоре несколько человек переговаривались вполголоса: «Говорят, бог учёбы на экзамене заснул?» «Да, надзиратель долго его будил». «Как он мог заснуть? Он же всегда так серьёзно отвечает». «Наверное, слишком лёгко для него — проверил и делать нечего,» — одноклассники уже заготовили для Шао Чжаня оправдание, с двойными стандартами, — «Зато как красиво, заснуть на экзамене!» Виновник разговора вышел из первой аудитории с клочком черновика в руке, другая рука в кармане форменных брюк. Примерно так, как Сюй Шэн увидел его в самый первый раз: аккуратная форма, от него веет холодом. Только теперь этот неиссякаемый холод Шао Чжаня не задевал Сюй Шэна ни капли: «Сосед, пароль на сверку?» Шао Чжань спросил: «Какой ещё пароль?» «Есть такие мистические истории,» — сказал Сюй Шэн, — «когда человек вдруг исчезает. А тот, кто возвращается, уже не тот, что был раньше...» Шао Чжань протянул ему листок черновика с исчёрканными вычислениями: «Пока ты читал всякую ерунду, мог бы выучить ещё несколько формул. Заполнил пропуски и ни одного правильного ответа». «...» Ясно, тот, кто надо, вернулся. У Шао Чжаня был лишь беглый взгляд на бланк и уже от одного задания с пропусками становилось ясно: ни одного правильного. Думать о том, что стало с остальными предметами в исполнении Сюй Шэна, было страшно. «Значит, мы вернулись?... Почему именно в конце месячной контрольной,» — Сюй Шэн вспомнил тот странный гром. — «Ты слышал гром?» Шао Чжань: «Слышал». Значит, дело всё-таки в громе? На этот раз не было никакого прыжка через ограду. Они даже не касались друг друга, а вернулись. Но при чём здесь ежемесячная контрольная? Сколько ни думай ответа не найдёшь. В седьмом классе. Хоу Цзюнь с товарищами обступили школьный компьютер и выбирали музыку: «Ребята, давайте немного расслабимся. Председатель класса желает всем счастливых выходных. Наслаждайтесь последним радостным моментом перед объявлением оценок». Произнося это, он заметил, как входят Шао Чжань и Сюй Шэн, и просиял: «Чжань-гэ! Как написал? Хочешь что-нибудь поставить?» Прежде Шао Чжань всегда держался особняком. Хоу Цзюнь договорил, и тот только через пару секунд осознал, что обращаются к нему: «Вы сами выбирайте». Хоу Цзюнь так и не дождался от Чжань-гэ ни одного пожелания. Зато шедший следом хулиган сказал: «Мне поставь что-нибудь. "Сердце как потухший пепел" (心如死灰, синь жу сыхуэй; идиома, буквально «сердце как потухший пепел»; означает полное безразличие, опустошённость, потерю всякого интереса к жизни; восходит к даосскому тексту «Чжуанцзы»)». «А?» Сюй Шэн отодвинул стул и сел: «Или "сердце объято унынием". Или "нет большей скорби, чем смерть сердца" (哀莫大于心死, ай мо да юй синь сы; цитата из «Чжуанцзы», буквально «нет горя большего, чем когда сердце мертво»; означает, что самая страшная утрата — это потеря воли и желания жить). Что хочешь». Говорил Сюй Шэн сегодня по-свойски. Хоу Цзюнь сам не понял, когда успел так сдружиться с хулиганом: «Сюй Шэн, ты сегодня... в хорошем настроении?» Сюй Шэн вспомнил, что нужно держать образ, и кое-как залатал дыру. Почесал нос: «Я ведь всегда хотел влиться в коллектив класса». «Просто я медленно оттаиваю,» — серьёзно добавил Сюй Шэн. — «Раньше я просто очень стеснялся». На лице у Хоу Цзюня появилось выражение полного понимания. «...» Шао Чжань тихо произнёс: «Не паясничай». Сюй Шэн замолчал. Хоу Цзюнь чувствовал: что-то не так. Но додумать не успел, так как в класс вошёл Мэн Гоувэй, задал домашнее задание и напомнил о безопасности на дороге: «Ежемесячная контрольная позади. За оценки нашего класса я не беспокоюсь, в моих глазах вы все лучшие! Только на обратном пути смотрите на дорогу». У Сюй Шэна не было привычки записывать задания. Только что вернулся, всё ещё казалось странным, что-то было не то. Необъяснимое ощущение чего-то чужого. Казалось бы, своё собственное тело... «Тебе не кажется странным,» — Сюй Шэн лёг на парту и повернул голову к Шао Чжаню. — «У тебя в теле будто было удобнее». Шао Чжань записал задание и отложил ручку. Встретился с ним взглядом. Теперь, когда он вернулся в своё тело, природная острота черт снова говорила сама за себя: высокая переносица, взгляд холодный как иней. Он опустил глаза и произнёс сухо: «Мне не хочется ещё раз оказаться в твоём теле». Оба сказали это мимоходом. И разом умолкли. Ну и разговор! «Оказаться в твоём теле»... Это звучит как... Шао Чжань отвернулся. У Сюй Шэна кончики ушей вспыхнули. Он притворно кашлянул. Потянулся к телефону: нажимал на что попало, лишь бы отвлечься. Забыл, что они поменяли аккаунты: вошёл в аккаунт Шао Чжаня. Несколько непрочитанных сообщений. Рука сработала быстрее мозга, Сюй Шэн нажал на чат. Аватарка этого контакта была даже выразительнее, чем у тех желтоволосых из интернет-кафе: судя по внешнему виду уличный парень со стилем. Фотография в профиле: крупный план с сигаретой. Даже в крошечной аватарке размером с ноготь отовсюду сочился образ уличного хулигана. Из тех, кто идёт по улице, и за ним тянется свита из восьмидесяти человек. И имя у этого уличного парня было под стать: «社会你狼哥» (шэхуэй ни лан гэ; разговорный стиль никнейма — «Братан Волк с улицы»; 社会 означает «уличный, с понятиями»; 狼 — «волк»; 哥 — уважительное обращение «братан»; такой стиль никнеймов был характерен для китайского интернета середины 2010-х как маркер уличной субкультуры). «Братан Волк с улицы»: Старший брат. Блин. «Старший брат»? Вот это информация. У этого соседа по парте бога учёбы настолько сложная социальная сеть? Дальше Сюй Шэн читать не осмелился. Стремительно смахнул диалог вправо, вернулся к списку контактов. «Это твой аккаунт, войди сам,» — Сюй Шэн протянул телефон. — «И... я тут случайно открыл одно сообщение». Шао Чжань взял. Пальцы на мгновение чуть заметно замерли. Он вышел из аккаунта. Прежде чем он успел сказать слово, Сюй Шэн непринуждённо сменил тему. Он уже сидел прямо, откинулся на спинку стула так, что передние ножки оторвались от пола, и небрежно спросил: «Ты на каком автобусе домой? Может, нам по пути». «Нет». Сюй Шэн собирался что-то ответить. «Наньпин,» — Шао Чжань одернул воротник, отпустил и добавил: — «Проверь, идёт ли туда твой автобус». Сюй Шэн почти сразу связал это «Наньпин» с тем, что видел в его телефоне при первом обмене. Наньпин от них был через несколько районов, действительно далеко. Не по пути. Сюй Шэн спросил так, чтобы снять напряжение, не заставлять Шао Чжаня объяснять, откуда взялось «старший брат». Продолжать не стал. Вошёл в свой аккаунт. Три непрочитанных. Чжан Фэн спросил: «После экзамена в мяч? В мяч же точно можно, теперь уж не откажешься». Чжан Фэн продолжил: «Командир, сколько ни учись, нужно и о теле думать. Так и учёбу развивает, и дольше тянут». Сюй Шэн ответил: «Блин, во сколько». Ещё одно от «Мамы». Мама: «В эти выходные возвращайся домой. Мама сделает ужин и будет тебя ждать».