Глава 31
16 марта 2026 г., 12:13
Художественный вступительный экзамен (美术联考, мэйшу ляньkao; единый региональный экзамен по профессиональным художественным дисциплинам, организуемый каждой провинцией отдельно; обязателен для абитуриентов, поступающих на художественные специальности; только пройдя этот отбор, можно претендовать на сдачу вступительных испытаний в художественные вузы) был обязательным для всех, кто мечтал о художественных учебных заведениях. Ученики студии упорно тренировались по нескольким ключевым дисциплинам: стопки использованной бумаги вырастали выше человеческого роста.
Что значит первое место в городе?
Примерно то же самое, что и набрать наивысший балл на гаокао по общеобразовательным предметам.
Не то что первое место, даже попасть в первые 50 мест, и о студии, где учился этот человек, тут же узнавала вся округа. На следующий год туда стекались все желающие учиться.
В своей рекламе студии обычно указывали: сколько учеников в прошлом году попали в первые такие-то места, и какой процент сдал с проходным баллом.
От слов Кан Кая у того ученика чуть не вывалился из рук веерообразный кисточный карандаш (扇形笔, шаньсинбит; кисть-веер для работы с акварелью или гуашью, используется для создания мягких растушёвок и фактурных эффектов). Тысяча слов вылилась в одно: «Нифига себе?»
Кан Кай покачал головой с видом человека, которого уже ничем не удивить: «Ты ещё молод. Повторяй про себя почаще: "за каждым горизонтом есть новые горизонты" (人外有人山外有山, жэнь вай ю жэнь шань вай ю шань; буквально "за человеком есть человек, за горой есть гора"; устойчивая поговорка о том, что сколь бы ни был человек способен, всегда найдётся кто-то лучше)».
Тот ученик спросил: «Настолько серьёзно?»
Кан Кай ничего больше не добавил: «Что я сказал повторять? В общем, если есть такие люди, то ничего не остаётся, кроме как снять перед ними шляпу».
Честно говоря, до встречи с Сюй Шэном Кан Кай и сам такого не встречал. Или точнее никогда не видел ничего подобного. Вообще-то студия была маленькой, но его мама была человеком непростым: раньше преподавала в художественном институте. Потом подорвала здоровье и была вынуждена уйти. После больницы открыла свою студию.
Вырастая рядом с мамой, Кан Кай считал, что у него есть художественные способности, до тех пор, пока в дверь студии не постучала одна женщина с кучей подарков в руках: «Здравствуйте, право неловко... Я на работе почти всё время. Беспокоюсь, что ему одному дома скучно».
Женщина была вежлива и быстро объяснила, зачем пришла.
Первое впечатление о Сюй Шэне: слишком вызывающая внешность.
Хотя внешность могла создавать дистанцию, по характеру всё было ровно наоборот: высокий эмоциональный интеллект, совершенно ненарочитый. Зимой, в чёрном свитере, от которого лицо казалось ещё белее, в глазах мелькала усмешка. Сюй Шэн уверенно поздоровался: «Добрый день, сестрёнка». Потом взглянул на Кан Кая: «Это ваш младший брат?»
С этой фразы его мама была покорена полностью. Она хотела, чтобы Сюй Шэн приходил каждый день, и хохотала: «Какая ещё сестрёнка, я уже в таком возрасте! Зови меня тётя Кан».
Впрочем, это всё не главное.
Главное что Сюй Шэн занимался в студии не больше трёх месяцев. За это время картина мира Кан Кая треснула.
На одном занятии по быстрому рисунку (速写, сучжэ; быстрый набросок, обычно занимает от нескольких минут до получаса; один из ключевых экзаменационных предметов на художественных вступительных испытаниях) мама села перед ними, изображая человека, листающего книгу. «Тридцать минут. По истечении времени сдаём работы, я буду оценивать на месте».
В итоговой стопке листов затесался один тонкий, явно вырванный из тетради для упражнений. В левом верхнем углу несколькими иероглифами было написано: «Решение: не умею». Но рядом красовался готовый и вполне завершённый набросок сделанный обычной шариковой ручкой. Без угля и карандаша, без техники работы боковой частью грифеля для передачи объёма и воздуха, а движение женщины было схвачено совершенно живо. Линии уверенные.
Складки ткани у суставов, несколько небрежных штрихов, и уже чувствуется объём.
«...» Кан Кай смотрел, как мама оценивала работы, пока вдруг не остановилась: «Кто нарисовал этот листок?»
Долгая пауза. Наконец с задней парты, где паренёк лежал на парте от нежелания делать упражнение, послышалось шевеление. Между пальцами зажата чёрная шариковая ручка. Рука поднялась: «Упражнение было скучным. Нарисовал просто так».
Тётя Кан удивлённо помолчала пару секунд. «Ты раньше учился?»
«Нет,» — Сюй Шэн сел прямо, положил ручку. С совершенно безмятежным видом произнёс: «Это сложно?»
Тётя Кан: «...»
Кан Кай, подойдя и увидев рисунок: «..........»
Поначалу Кан Кай попробовал считать Сюй Шэна своим главным соперником. Но очень скоро обнаружил, что не может догнать даже выхлоп от его машины.
С тех пор Сюй Шэн для него означал что-то за пределами человеческих возможностей.
Вдоль стены раковины тянулись в ряд, студенты мыли инструменты после занятий. Кафель был весь в пятнах разноцветной краски, это следы, которые так до конца и не отмылись.
Сюй Шэн вышел из туалета, умыв руки. Кан Кай уже ждал его у входа в студию. Присев на корточки у клумбы, он похлопал по штанине, когда увидел Сюй Шэна: «К остановке? Провожу тебя».
Сюй Шэн ответил: «Тут рядом. Лучше иди переделай тот портрет».
«Блин,» — сказал Кан Кай. — «Мы столько не виделись, и ты сразу меня подкалываешь».
Сюй Шэн усмехнулся. Дразниться перестал.
Немного отойдя, Кан Кай произнёс: «Я в прошлый раз зашёл на склад, там бумагу кто-то трогал. Ты заходил?»
«В начале учебного года, кажется,» — Сюй Шэн не сразу сообразил, когда Кан Кай говорит «в прошлый раз». — «Да, заглянул. Посмотрел».
Тот склад принадлежал другу Кан Кая, стоял заброшенным много лет, никому не нужный. Потом отдали под хранение старых художественных принадлежностей Сюй Шэна. Кан Кай наблюдал, как всё заперли и замолчали об этом. Ему, стороннему наблюдателю, и то было тяжело смотреть. Сюй Шэн ни слова не сказал, повесил ключ на шею и с тех пор к этой теме не возвращался.
Кан Кай произнёс: «Хотел написать тебе. Потом подумал, что в вашей школе правила совсем жёсткие».
Сюй Шэн ответил: «Ничего. Пиши когда угодно».
Кан Кай подумал: Шестая средняя школа же вроде известна своими правилами. Негибкая насквозь: «В Шестой средней школе Линьцзяна разве не куча правил?»
«Правил хватает. Всех наберётся больше пятисот пунктов,» — Сюй Шэн добавил: — «Но я когда-нибудь их соблюдал?»
......
Вот это характер!
Кан Кай был по-настоящему восхищён своим другом.
Автобусы ходили раз в пятнадцать минут. Когда они дошли до остановки, второй маршрут как раз медленно въезжал.
«Дальше сам», — сказал Сюй Шэн.
Кан Кай промолчал. Потом вдруг окликнул: «Шэн-гэ».
Сюй Шэн обернулся.
Кан Кай не знал, стоит ли снова поднимать эту тему. С тех пор, как Сюй Шэн сказал, что больше не будет рисовать, она негласно стала больной точкой. Но всё-таки решился: «Я правда считаю: захоти ты сдать художественный вступительный, хоть Цинхуа, хоть Пекинский всё реально».
Темнело. Свет фар приближающегося автобуса бил прямо в лицо. Рассеянный свет лёг на брови и глаза Сюй Шэна, выражения лица было не разобрать. Наконец он произнёс: «Пока».
Вернувшись домой, Сюй Шэн обнаружил, что никого нет. Опустил взгляд и увидел сообщения, которые Сюй Япин прислала полчаса назад.
«Мама пошла на работу, срочное дело».
«Ты почти ничего не ел. Если проголодаешься закажи ещё что-нибудь».
Сюй Япин работала в частной компании HR-менеджером. Когда-то она потеряла работу из-за беременности, провела год дома, а когда вернулась на рынок труда, обнаружила, что мир изменился. Долго пробивала себе путь заново, чтобы дойти до нынешнего положения.
Всё это ради того, чтобы держать семью на плаву. Трудно. Постоянное давление.
Кто увидит, скажет: нелегко ей.
Сюй Шэн не мог сделать вид, что не заметил этих двух сообщений. Вздохнул и написал в ответ: «Понял».
Он прошаркал в тапочках в свою комнату.
Телефон снова завибрировал.
В строке уведомлений замигал групповой чат.
Официальный классный чат седьмого класса второго года носил название «Одна большая дружная семья». Явно название придумал Хоу Цзюнь.
В официальном чате состояли все: и учителя, и ученики. Обычно там стояла тишина. На этот раз «мёртвая группа» ожила: Тань Кай осторожно отметил Мэн Гоувэя, выведывая новости про контрольную.
Тань Кай: «Мэн-лаошэй, примерно когда будут результаты месячной контрольной?»
Мэн Гоувэй ответил: «Скоро!»
Хоу Цзюнь появился следом с той же скоростью, явно они с Тань Каем договорились заранее.
Хоу Цзюнь: «"Скоро" это насколько скоро?»
Мэн Гоувэй ответил: «Не беспокойтесь. Мы проверяем в ускоренном режиме. Постараемся, чтобы в понедельник вы уже получили разбор контрольной».
Сюй Шэн про себя: «...Так торопиться не обязательно».
Весь класс, разумеется, предпочёл бы, чтобы оценки объявили попозже. Известие вызвало всеобщее уныние.
Хоу Цзюнь написал: «Хорошо, учитель. Вы устаёте. Если честно, нас оценки волнуют меньше, чем ваше здоровье».
Тань Кай немедленно подыграл: «Правда, не перетруждайтесь. Оценки могут и подождать».
Сюй Шэн мысленно поставил им обоим по лайку. Вышел из группового чата и открыл другой.
Глядя на аватарку Шао Чжаня, он почти наяву представил его лицо.
Вспомнил, как отвечал на вопросы на экзамене под чужим именем, и чем больше вспоминал, тем неуютнее становилось.
С: Видел сообщение в группе?
С: В понедельник... может, возьмёшь отгул?
Шао Чжань только что закончил ещё один вариант. Откинулся на спинку стула. Редкий момент, когда можно оторваться от бумаг. Написал в ответ: «Ну и?»
С: Тогда сначала посмотрю конкретные оценки и реакцию Лао Мэна. Потом придумаем, что делать.
Шао Чжань: «Так или иначе конец. Зачем выбирать день?»
С: «...»
В доме снизу пожилой сосед смотрел пекинскую оперу. Слух у старика был плохой, поэтому телевизор работал на полную громкость. Монотонное пение не замолкало. Наньпинский район застраивался давно, разрыв с городским центром был ощутим. Средних школ здесь было мало. Информация расходилась медленно.
Две комнаты и кухня. Пустая квартира. Только Шао Чжань один.
Там, где раньше в гостиной стояла рамка с фотографией, теперь осталось только прямоугольное пятно.
Шао Чжань прошёл на кухню, налил себе воды. Собирался взяться за следующий вариант. На елефон снова пришло уведомление.
С: В качестве компенсации я на следующей неделе принесу тебе завтрак. Что будешь?
С: Или что-нибудь другое. Считай, я тебе должен.
С: Ты хочешь, делай что угодно.
Ты хочешь, делай что угодно.
Блин.
Когда последнее сообщение было уже отправлено, Сюй Шэн сообразил: неоднозначно звучит.
Через две секунды отозвал.
Мэн Гоувэй говорил правду: они действительно проверяли в ускоренном режиме. Учителя Шестой средней школы работали всё выходные: перебирали варианты, чтобы к концу выходных успеть с результатами и сводными данными по классам.
Пока отвечал в классовом чате, Мэн Гоувэй сидел в учительской за стопками вариантов. Ради объективности проверки полоска с именами и номерами была закрыта, так что проверяющие не знали, чья работа перед ними... хотя нет, бывали и исключения.
Мэн Гоувэй снял очки, потёр переносицу: глаза устали.
«Мэн-лаошэй,» — коллега из соседнего класса только что закончила свою стопку. — «Вы ещё не дошли до варианта Шао Чжаня?»
Мэн Гоувэй снова надел очки: «У меня не попадался. Наверное, в вашей части». Почерк Шао Чжаня был красивым, оценки высокими, любой учитель, взяв его вариант, узнавал без имени. Разумеется, был ещё один вариант с безошибочным почерком, ужасающим, как у Сюй Шэна.
Коллега задумалась: странно. Они вдвоём проверяли всю литературу. Она снова просмотрела свою стопку от начала до конца. Убедилась: точно нет. Предположила: «Количество вариантов сошлось? Все сданы? У вас точно нет?»
У Мэн Гоувэя оставалось немного. Он бегло перелистал. Почерк ни на одном не был похож на его: «У меня тоже нет».
Коллега хотела что-то добавить. Мэн Гоувэй, однако, был совершенно спокоен. Отмахнулся и ничуть не встревожился за своего Шао Чжаня. Он уже заранее придумал, как отпразднуют его очередное первое место: «Ничего страшного. За результат Шао Чжаня я ни капли не беспокоюсь. Первое место ему как пить дать. Когда подсчитаю баллы, найду его вариант и отдайте мне, скопируйте в нескольких экземплярах. И в стенгазете с рейтингом по параллели строчку под первое место уже можно заполнять его именем».
