Вопрос за рамками школьной программы

Сюй Шэн втайне горевал о своём великолепном воображении и переводческом даре. Никто даже не оценил гениальный взлёт его английского! В это время с лестницы донеслись приближающиеся шаги. Звук был негромким, весь класс ушёл на физкультуру, и при её ценности маловероятно, что это были свои. «Целую вечность физкультуры не было,» — Хоу Цзюнь взбежал по ступенькам. — «Совсем забыл про мои кроссовки!» Не договорив, он увидел табличку класса и толкнул дверь. Как раз в этот момент Сюй Шэн чуть пошевелил запястьем: «Можешь отпустить? Больно». Первую половину фразы Хоу Цзюнь не разобрал, зато вторую услышал отчётливо. «...Больно». Сюй Шэн говорил лениво, растягивая окончания. К тому же Шао Чжань полностью закрывал его, и от дверей была видна только половина его лица в три четверти, чёрная одежда и стиснутое запястье. И только потом Сюй Шэн услышал, как «бах» хлопнула дверь. Поднял взгляд. Хоу Цзюнь и Тань Кай смотрели на картину, повторявшую тысячи романтических описаний: все знали — бог учёбы холоден, замкнут и ни к кому не приближается. Но однажды некто застал бога учёбы, прижавшего хулигана к стене. И хулиган при этом сказал: «Больно». Что за ужасная реплика. Все четверо застыли. Сюй Шэн тихо произнёс: «Говорил же, без рук». «Это называется "без рук"?» — Шао Чжань взглянул на него и разжал пальцы. — «Ты, видимо, не представляешь, что значит по-настоящему без рук». «...» Сюй Шэн подумал: а что ты ещё собирался делать? Хоу Цзюнь не сразу нашёл голос: «Я... мне только обуться и сразу». «Давно не было физкультуры всё отшибло,» — поспешно объяснил Тань Кай. — «Забыл, что я спортивный организатор. Вернулся за журналом». Это было уже что-то из ряда вон выходящее. Шао Чжань отпустил. Сюй Шэн кашлянул и попытался объяснить: «Мы...» Но те двое и так всё поняли. Не надо объяснять. Им всё давно было ясно. «Чжань у бу Шэн» правда. Они устали это кричать. Хоу Цзюнь сам подхватил разговор: «Вместе вниз пойдём?» Сюй Шэн понял, что ничего толком не объяснить. Бросил попытку. На стадионе было оживлённо. Солнце жарило траву и резиновую дорожку. В воздухе стоял густой запах травы и резины. На беговых дорожках стояли шеренги по классам, но построение ещё не начиналось, и везде кучковались компании, болтали. Кто-то принёс мяч, крутил его на пальце. Юноши выглядели бодрее, чем на уроках. Когда подошёл Сюй Шэн, ребята из седьмого класса тоже сидели в кружке. «Друг,» — Сюй Шэн присел и хлопнул одного по плечу. — «Подвинься». Тот освободил место. Сюй Шэн сел, уперев руку в резиновую дорожку. На ладони осталось пятно. Он повернулся к Шао Чжаню, тот явно собирался пройти мимо: «Не сядешь?» Шао Чжань обычно держался в стороне от коллективных посиделок. Уже открыл рот сказать «вы без меня», как Сюй Шэн неожиданно протянул руку. Чуть угловатые пальцы зацепились за край его школьной формы. В голосе, как всегда, слышалась лёгкая насмешка. Уголок рта поднялся: «Садись, поболтаем. Шао-тун» (邵同学, Шао тунсюэ; буквально «одноклассник Шао»). Выражение лица у Шао Чжаня не изменилось, но холод в глазах незаметно для него самого немного рассеялся. Бог учёбы был известен своей неприступностью. Кроме Хоу Цзюня и компании, видевших другую сторону Шао Чжаня на вечерней самоподготовке и быстро подружившихся с ним по-игровому интересу, остальные ученики седьмого класса знали его очень мало. Высоко. Страшно смотреть. И тут все увидели, как бог учёбы позволил хулигану усадить себя. Ученики седьмого класса: «...!» Сюй Шэн спросил: «О чём говорили?» И тут все вспомнили, что только что болтали о чём-то интересном: «А, мы про захват физкультуры говорили». В их классе было двое учителей, известных на всю параллель своей страстью занимать физкультуру. Каждый урок превращался в войну без выстрелов. Все страдали и жаловались. Правда, после экзаменов физкультур стало заметно больше, восстановился нормальный ритм. Тот ученик продолжал делиться подробностями: «Вы знаете историю за этим уроком? Говорят, учитель физкультуры в конце концов не выдержал. В этот раз несколько человек поспорили и создали отдельный чат, где спросили, кому он готов отдать урок. А он в ответ заорал: "Мне тоже надо сдавать, учитель физкультуры тоже человек, а физкультура заслуживает уважения!" и все заткнулись». Рассказывая это, он с выражением изображал весь скандал. Тань Кай флегматично добавил: «А потом перед самым уроком выяснилось, что его спортивный организатор уже забыл, что он им является, и журнал не принёс...» Все покатились со смеху. Сюй Шэн смеялся тоже. Если отставить в сторону репутацию хулигана и все его нарушения, что-то в нём... та открытая, разгульная манера не давала на него злиться. Как он сам говорил, в первый год он неплохо ладил с однокласниками и даже с учителями это не казалось странным. На стадионе стояло несколько бывших одноклассников Сюй Шэна. Та девушка с косичками, которая высовывалась из-за окна, тоже была здесь. Смеялась с подругами, потом вдруг увидела знакомого без школьной формы: «Сюй Шэн». Сюй Шэн, не прекращая смеяться, поднял руку и помахал Чжан Тун издали. Он был из тех, кто нашкодит, встанет перед тобой и начнёт паясничать так, что злиться по-настоящему уже не получается. И голова работала совсем по-другому, чем у обычных людей. Когда Тань Кай договорил, разговор перекинулся на другое. Иногда в болтовне мелькало «Чжань-гэ». Хоу Цзюнь сказал: «Я знаю, та игра вчера обновилась, новый сезон безумный, чуть не довела до нервного срыва, сегодня вечером буду ждать, когда Чжань-гэ меня потянет...» Шао Чжань почувствовал, как печёт макушку на солнце. Он взглянул на краешек одежды, за который Сюй Шэн только что его поймал. В этом жесте было что-то необъяснимое. Голоса вокруг были настоящими: шум и гам врывались со всех сторон. По сравнению с той работой, залитой красными отметками, всё это казалось куда большей неожиданностью. Учитель физкультуры наконец вышел из кладовой со свистком. Свистнул и крикнул: «Седьмой класс, стройся!» «Сначала сдаём пятьсот метров. Потом свободное время. Кто хочет взять инвентарь, обращайтесь к Тань Каю, он выдаст.» После объявления правил он добавил: «Тань Кай, если в следующий раз снова забудешь, что ты спортивный организатор, можешь сам добровольно подать в отставку. Я с трудом отвоевал для вас урок, а организатора нет». Тань Кай ответил: «Случайность! Это правда случайность. В следующий раз я точно не забуду, кто я!» Парни бежали пятьсот метров первыми. Как только финишировали, рванули на баскетбольную площадку, будто за ними гнались. Седьмой класс разбился на две команды. Тань Кай ещё помогал девочкам с бадминтоном, рук не хватало. Сюй Шэн финишировал, Тань Кай как раз тащил сетку с мячами, один почти вывалился. Сюй Шэн, не останавливаясь после финиша, пробежал ещё несколько шагов вперёд и поймал этот мяч. «Спасибо,» — сказал Тань Кай, — «Кстати, не договорил, пока учитель не пришёл. У вас с Чжань-гэ вечером есть время?» Сюй Шэн с мячом в руках спросил: «Вечером?» Тань Кай ответил: «Обезьяний брат на выходных украдкой из дома планшет привёз. Сегодня ночью что-нибудь будем затевать. Придёте?» За всё, что не касалось учёбы Сюй Шэн был готов ответить: «Да. За Чжань-гэ не знаю». Тань Кай оживился: «Как думаешь, придёт? Он хоть в учёбе непобедим...» Сюй Шэн мысленно дополнил: пока не пришла ежемесячная контрольная. Тань Кай продолжил: «Но жизнь же не сводится к одной учёбе». Сюй Шэн понял намёк: «Хочешь, чтобы он пришёл?» Тань Кай кивнул. Сюй Шэн уточнил: «Хочешь, чтобы я его привёл?» Тань Кай снова кивнул. Сюй Шэн усмехнулся. Ударил мяч об асфальт, поймал на отскоке: «Почему бы просто не спросить его самого? Раз я попрошу, он согласится?» Ну конечно. Вы с ним... ясно же. Вот только это Тань Кай вслух не сказал. Он смутно чувствовал что-то странное. Раньше казалось, что с Чжань-гэ как-то ближе, по идее, должен был спокойно подойти напрямую, без стеснения. А с хулиганом дистанция всегда ощущалась. Но теперь почему-то разговаривать с Шао Чжанем было немного не по себе, зато с Сюй Шэном любые слова сами собой выходили. Тань Кай почесал затылок. Объяснить это себе не смог. Вечернее мероприятие Хоу Цзюня было запланировано после отбоя. Что именно за «что-нибудь будем затевать», Сюй Шэн не знал. Решил спросить Шао Чжаня попозже, когда вернётся в общежитие. К концу урока физкультуры все учителя уже подсчитали результаты ежемесячной контрольной. Варианты начали раздавать по классам. Результаты Шао Чжаня разошлись по всей параллели. Все были потрясены. Долго не могли прийти в себя. «Я смотрел на таблицу рейтинга. Есть одна новость, кто услышит, тот сойдёт с ума. Бог учёбы на этот раз занял предпоследнее место по параллели». «Ты в порядке? Сегодня первое апреля? Не верю. Даже если скажешь второе с начала не поверю. Как "вечный второй" мог обогнать бога учёбы? Контрольная-то была несложной». «Да, второе с начала тоже невозможно». «Если вру, я не человек. Таблица в учительской. Не веришь, сам иди смотри». По мере того как всё больше людей видело таблицу, голоса «не верю» умолкали, потому что баллы Шао Чжаня по всем предметам ниже проходного, а по английскому тридцать с чем-то, ослепляли всех. «Правда предпоследний? Хулиган последний, бог учёбы предпоследний? Я схожу с ума». Результаты Шао Чжаня быстро добрались до школьного форума. Форум тоже забурлил. Только в той ветке, где кричали «"Чжань у бу Шэн" — правда», царило странное умиротворение. Комментарий 1986: «Поняли ход мыслей?» Комментарий 1987: «Поняли». Комментарий 1988: «...Ради любви написал на предпоследнее место?»