Вопрос за рамками школьной программы

Мэн Гоувэй как раз поэтому так взбалмошно и поволок Шао Чжаня, запланированный ученик-представитель внезапно получил расстройство желудка, в суматохе с переодеванием куда-то пропал текст выступления. Первой на сцену после речей руководства должна была выйти именно Шестая средняя школа. Учителя схватились за голову. Мэн Гоувэй: «Ну что теперь делать». Чжоу Юань спросила: «Можно ли переставить порядок представителей? Поищем ещё». Гу Яньван, у которого чувство школьной чести было необычайно острым: «Сколько школ сегодня, а! Надо показать себя достойно!» Но церемония вот-вот должна была начаться, где взять время написать речь с нуля?! В такой критической ситуации учителя, покрутив идеи в голове, нашли только одного подходящего человека: гордость Шестой средней школы Линьцзяна, их гениальный юноша Шао Чжань! Если в школе и был хоть один ученик, способный на импровизацию, то это Шао Чжань. И только он мог удержать под контролем такую ситуацию. Сговорились. Гу Яньван сказал: «Я постараюсь потянуть время, чтобы Шао Чжань успел немного подготовиться». Шао Чжань только успел переодеться как Мэн Гоувэй сразу потащил его за собой. «...Вот такое положение дел. Для тебя выступить с ходу не проблема?» — спросил Мэн Гоувэй. «Сколько времени?» — Шао Чжань сразу перешёл к главному. — «Как долго говорить?» Мэн Гоувэй прикинул: «Речь на две тысячи слов, примерно от восьми до десяти минут». Шао Чжань не изменился в лице. Ни удивления, ни растерянности. Лишь когда прозвучало «десять минут», едва поднял бровь. Больше ни о чём не спросил. Произнёс одно слово: «Хорошо». Это коротко брошенное, почти равнодушное «хорошо» было как успокоительное: тревога, стоявшая у Мэн Гоувэя в горле, опустилась на место. «Смысл гражданской обороны состоит в том,» — Шао Чжань на трибуне, произнеся фразу, которую можно было перевести как «заткнитесь», начал речь, — «чтобы строить и укреплять её основы, повышать уровень оборонного сознания и духа во всём обществе». «И это важнейший путь к сплочению нации». Шао Чжань говорил чётко и структурированно: начал с разбивки национальной обороны на три блока, потом перешёл от смысла к практике. Лицо юноши терялось в расстоянии, расплывалось. Но природная давящая уверенность и холод, не допускающий вольностей, всё равно просачивались через голос. Может, это было из-за солнца? Резкое солнце слепило так, что глаза сами собой щурились. Сюй Шэн щурился. Рукава по-прежнему были закатаны до локтей, запястья открыты, выступающие косточки на виду, на фоне всех остальных, примерно застегнувших все пуговицы, он оставался самой большой головной болью учителей и инструкторов. Он смотрел против света, сквозь ряды голов на фигуру на трибуне и никак не мог разобрать, откуда исходит этот свет. Хоу Цзюнь произнёс: «Ну даёт». Тань Кай похвалил: «Это реально круто. Снимаю шляпу». «Да, круто,» — Сюй Шэн согласился, усмехнулся: — «Ничего удивительного — это же мой сосед по парте». С того момента, как Шао Чжань поднялся на сцену с пустыми руками, кто-то уже шептал: «Слушай, он без бумажки?» «Вот это да. Он же минут десять говорит? Не поверю, что ни разу не собьётся». Кто-то засёк время: «Три минуты и ни единой запинки». И не то что запинок, даже пауз не было. Но никто из учеников других школ не подозревал, что правда была куда невероятнее любой импровизации. Разве можно поверить, что это было полностью с ходу? Мэн Гоувэй и Гу Яньван стояли рядом в тени деревьев. В душе у обоих всё пело: отлично. Надёжно. Идеально! Шестая средняя школа Линьцзяна в этот раз покажет себя перед несколькими школами. Больше восьми тысяч учеников запомнят, что Шестая средняя школа — это школа, где развивают все пять направлений (德智体美劳, дэ чжи ти мэй лао; аббревиатура от пяти аспектов всестороннего воспитания в китайских школах: нравственность, интеллект, тело, эстетика и труд)! Мэн Гоувэй похвалил: «Я знал, что он справится». Гу Яньван ответил: «Иметь такого ученика, как Шао Чжань, это заслуга, которую зарабатываешь несколько поколений». Оба светились улыбками. Пока все вокруг восхищались «этот представитель Шестой средней школы вообще человек», Сюй Шэн тоже восхищался. И тут откуда-то издалека до него долетел звук грома. Сюй Шэн: «...» После истории с обменом телами при каждом раскате грома у него выработалась мгновенная реакция: гусиная кожа, холод по спине, что-то вроде удара током от кончиков пальцев до макушки. Всё тело напряглось. Он убедил себя: это галлюцинация. Жара такая, что двух девчонок из соседней школы уже солнечный удар скосил. Прогноз погоды на всю неделю: ясно. Иначе бы школа не выбрала это время для сборов. Точно галлюцинация. Один раз уже достаточно. Не может же это повторяться. Наука правит миром, наука меняет судьбу. Нужно верить в науку. Так Сюй Шэн успокоил себя. Но гром стал ближе и в следующую секунду прокатился прямо над ухом. «Бум-м-м!» Блин. Сюй Шэн чуть не потерял почву под ногами от этого звука. На трибуне. «Что касается распространения оборонного образования среди молодёжи...» Безупречная, ни разу не сбившаяся речь Шао Чжаня дала редкую паузу. Хоу Цзюнь закрыл глаза и всё равно нахваливал: «Целых пять минут и один раз сбился! Лао Мэн говорил, всего минут десять. Это какой уровень вообще? Наш Чжань-гэ просто недостижим!» Сюй Шэн похлопал его по плечу сзади: «Обезьяна». Хоу Цзюнь обернулся: «?» Сюй Шэн спросил: «Ты что-нибудь слышал?» «Слышал,» — Хоу Цзюнь ответил, — «Слышал, как наш Чжань-гэ блестяще выступает». «...» Задавать вопрос напрямую Сюй Шэн не решался: «Нет, я только что, кажется, гром услышал. Вы слышали? Дождь сегодня не должен начаться?» Хоу Цзюнь посмотрел на него с лёгким недоумением, явно не понимая, к чему вопрос: «Нет никакого грома. Откуда? Погода прекрасная. Прогноз сказал, что вероятность дождя практически нулевая». Тань Кай и Юань Цзыцян тоже: «Какой гром? Показалось». И тут снова раскат грома, от которого сотряслась небо и земля. «Бум-м-м!» Кровь в жилах у Сюй Шэна и Шао Чжаня, с трудом продолжавшего выступление, в один момент стала ледяной. Нет. Не может быть. Да когда же этот проклятый гром оставит их в покое?! Один раз и хватит. Почему снова?! Да ещё в такой момент?! Сильнее всего было не по себе Сюй Шэну. Шао Чжань стоял на трибуне и мог экспромтом произнести двухтысячное слово. Сюй Шэн максимум мог экспромтом написать двухтысячное объяснение, из тех, которые уши присутствующих слышали уже столько раз, что скоро мозоли вырастут. Как бы Сюй Шэну сейчас ни хотелось провалиться сквозь землю, гром не утихал. Гремело всё сильнее, всё ближе и наконец прямо над их ушами разорвалось: «БУМ!» Сюй Шэн: «...» Шао Чжань: «...» Сюй Шэн оцепенел. Казалось, все звуки вдруг отдалились, время остановилось. Картина перед глазами рассыпалась звёздочками и осколками, которые в потоке яркого солнечного света завертелись перед ними, медленно складываясь в новый мир. На долю секунды сознание Сюй Шэна мигнуло. Когда оно вернулось, в голове слегка стучало. Он не понимал, где находится. Не заметил, что держит в руке микрофон. Тихо выдохнул под нос: «...Блин». Голос был негромким. Но вместе с усилением микрофона это «блин» мгновенно разлетелось на весь зал. Больше восьми тысяч учителей и учеников оцепенели как вкопанные. Только что зал слушал выступление Шао Чжаня из Шестой средней школы Линьцзяна и был потрясён этим юношей, пять минут говорившим без бумажки. Но когда представитель с холодным видом произнёс «поэтому мы должны действовать активно», запнулся на две секунды и выдал ленивым тоном: «Блин». Что происходит? Это что, представитель Шестой средней школы настолько высокомерны? Они даже прибегают к ругательствам? Не только восемь тысяч человек, сам Сюй Шэн оторопел от собственного усиленного звука. «..........» Только тут он понял, что держит в руке микрофон. Позади стоит звуковая установка. За спиной развешен ярко-красный баннер церемонии. Под ногами трибуна в центре площади. Всё очевидно: он, Сюй Шэн, сейчас является представителем учеников Шестой средней школы Линьцзяна. И стоит на трибуне с речью. Сюй Шэн поискал взглядом в толпе, нашёл Мэн Гоувэя. Рядом с ним была табличка «Седьмой класс». Следом вдоль шеренги взгляд дошёл до конца и там, в хвосте, «он сам» с лицом цвета зелёного железа. Взгляды пересеклись. Оба одновременно прочитали в глазах друг у друга одно и то же. У Шао Чжаня настроение тоже было не лучше. Ему сейчас было тяжелее, чем тогда, когда выяснилось, что у запланированного представителя расстройство желудка и текст пропал. Никто из них не думал, что обмен может повториться. Иначе Шао Чжань непременно заставил бы Сюй Шэна продолжить прописи. Это был один раз и хватит. Как такое могло случиться снова?! А вот случилось. Второй перенос душ произошёл так внезапно, что они не успели опомниться. Представителем на сцене теперь стал Сюй Шэн. Откуда Сюй Шэну знать, что говорить, разве что объяснительную зачитать... Шао Чжань не решался смотреть на эту картину. Не мог даже представить, что сейчас произойдёт. Сам Сюй Шэн тоже не мог. «Блин... в ответ на призыв Партии и государства». Сюй Шэн мгновенно вывернулся на сто восемьдесят градусов: «Активно развивать образование в области национальной обороны». После этой фразы шум в зале утих: «Ой, испугал. Я уже думала, этот красавчик из Шестой средней школы сошёл с ума». Шао Чжань понял: Сюй Шэн каждый раз умел держать его в напряжении до последнего. Вечно вот так: цепляет и тащит. Кое-как вернув вырвавшееся слово обратно, Сюй Шэн подумал: а что дальше? Что говорить? Хоу Цзюнь успел сказать: Шао Чжань уже пять минут импровизировал. Значит, осталось ещё пять. Перед таким количеством людей Сюй Шэн не терялся. Повидал всякое. Если считать по числу выступлений на трибуне, у него, пожалуй, их было и больше, чем у Шао Чжаня, только тематика совершенно другая. Так о чём говорить? И тут зрители, стоявшие поближе, увидели: этот холодный красавчик из Шестой средней школы вдруг остановился и неожиданно поднял руку, расстегнул одну пуговицу на форме. Пока он делал этот жест, внизу снова поднялась лёгкая волна возбуждения. Сюй Шэн не подозревал, каким ударным получался этот непринуждённый жест, наложенный на ледяное лицо «не-подходи-ближе» Шао Чжаня. Опустил руку. За несколько секунд мысль сложилась. Он продолжил с того места, где Шао Чжань остановился, взяв курс на «светлое будущее»: «Верю, что благодаря этому мероприятию каждый из нас действительно повысит уровень своего оборонного сознания. Будущее будет только лучше. Нужно ценить настоящее и своими действиями встречать будущее». Шао Чжань чуть приподнял бровь. Этот «взгляд в будущее» был ему смутно знаком. Мэн Гоувэй и Гу Яньван тоже на секунду замерли: что-то в этом знакомое... Эта тирада про «светлое будущее» заняла минуты две-три. Слова пошли по кругу по второму разу, а времени всё равно не хватало. Тут Сюй Шэн привычно сменил направление: «Возможно, некоторые ещё не очень хорошо знают Шестую среднюю школу Линьцзяна. Наша Шестая средняя школа— это образцовая школа с отличной дисциплиной. Прекрасная атмосфера на территории. Школьный девиз: Культура и Гармония...» Шао Чжань наконец вспомнил, откуда это. В первый день первого обмена Сюй Шэн шлёпнул перед ним стопку листков А4 и объяснял, как писать объяснительные по-сюйшэновски. «В объяснительной обычно три блока: признание вины, хвалебная ода и взгляд в будущее». «Хвалебная ода — это петь дифирамбы учителю и школе. Типа, наша Шестая средняя школа...» «...» Этой оде Сюй Шэн посвятил добрых три минуты. Выхвалял Шестую среднюю школу так, что краше, казалось, и не бывает и руководство школы расцветало от удовольствия. Хоу Цзюнь смотрел в оцепенении: «Чего это Чжань-гэ вдруг расхваливать начал?» Тань Кай: «Ты не понимаешь, столько школ присутствует, надо же показать себя. Это же репутация! Вот это ход у Чжань-гэ, это высший класс! Только, кажется, слова какие-то знакомые?» Ещё бы не знакомые. Сюй Шэн бессчётное число раз стоял на трибуне с объяснительными, финал всегда был один и тот же. Просто никто сразу не связал выступление бога учёбы с привычными объяснительными хулигана. Хоу Цзюнь и Тань Кай, болтая, обернулись поделиться впечатлениями с Сюй Шэном. «Сюй Шэн» выглядел явно не в духе. Хоу Цзюнь осёкся, рядом с ним что-то такое было, отчего даже подойти страшно. Холод, буквально стал осязаем. Но пока Хоу Цзюнь уже было хотел повернуться обратно, краем глаза он вдруг уловил: уголок рта «Сюй Шэна» дрогнул в мгновенной улыбке. Почти незаметной. Первой реакцией Шао Чжаня была не тревога за собственный образ. Не страх за речь. Время будто совершило круг от первого дня обмена, когда Сюй Шэн учил его писать объяснительные, до этого самого момента. Сюй Шэн на трибуне, с невозмутимым видом , городит что попало... Это было неожиданно. Неожиданно интересно.