Вопрос за рамками школьной программы

Утренняя фраза «Это же просто военные сборы, даже если поменяемся телами ничего страшного, главное не экзамен» обернулась звонкой пощёчиной самому себе. Ничего себе «ничего страшного». Напротив стояло пятеро-шестеро. Вид у каждого был такой, что сними камуфляж и выпусти за ворота базы, прямиком пойдут собирать дань с окрестных ларьков. Они были другого сорта, чем те мелкие желтоволосые из интернет-кафе, воображавшие себя «уличными» хулиганами. В глазах пряталась злость, которую не скроешь... Эти и правда «варились» на улице. Сюй Шэн особо никогда не дрался сам. Слухи о его «хулиганской» репутации выросли из ничего: когда он прогуливал уроки и перелезал через забор, то шёл либо с Чжан Фэном в интернет-кафе, либо просиживал часами в заброшенном складе у мольберта над своими рисунками. Когда в первый раз поползли слухи, что он подрался за территорией, классный руководитель вызвал его в кабинет. «Один ученик говорит, что видел, как ты самовольно покинул школу. Ты дрался или нет?» «Нет». «Не дрался,говоришь, и я должен поверить? Тогда скажи, где ты был вчера вечером?» Сюй Шэн молчал. Что вечером рисовал за пределами школы говорить было нельзя. Дойдёт до Сюй Япин и снова будет скандал. Он только и сказал, что не дрался, но куда ходил и что делал не объяснил. В итоге просто опустил взгляд с видом «говори что хочешь». В глазах учителя это было равносильно признанию. Слухи о том, что он постоянно уходит за ограду и ввязывается в драки, только укреплялись. Поймать с поличным не могли, поэтому ограничивались устными внушениями. Хотя «хулиган» из Сюй Шэна получился во многом дутый. Но не умеешь, не значит не можешь. Молодость горячая. Не любить драться не значит не дать сдачи, когда чужой кулак летит тебе в лицо. Сюй Шэн переезжал с Сюй Япин с места на место, людей повидал немало. В детстве жилось не в самых спокойных местах. Многое он от матери скрывал, знал, что она занята, что выживание выматывало её до дна: «Что у тебя с рукой?» Сюй Шэн мельком взглянул, сказал небрежно: «Упал». Сюй Япин нахмурилась: «Упасть и вот так?» Не стала расспрашивать, устало сказала: «Принеси аптечку. Ближайшие дни с водой не контактируй». Потом, уже когда он стал ходить в студию, у Кан Кая в школе тоже завелась своя банда. Их район никогда особо спокойным не был. Кан Кай всё чаще приходил с синяками под рукавом, и только когда Сюй Шэн поправлял его рисунок, случайно заметил. «Не говори, что упал,» — сказал Сюй Шэн. — «Я сам этим оправданием избита сыт. Покажи мне, как человек так падает, и я посмотрю. Кто тебя бил?» «Не я бил, а меня били,» — мрачно сказал Кан Кай. — «Только маме не говори... Школьный хулиган. Последнее время со всех трясёт на деньги». Руки у Кан Кая были золотые для рисования, а для драки совершенно непригодные. Он просто выговорился, потому что Сюй Шэн был рядом. Тот на бойца тоже не был похож: без рисунка обычно находил себе угол и засыпал. Кан Кай и предположить не мог, что на следующий день после уроков, когда хулиган схватил его за рюкзак и потащил в переулок, откуда-то со стороны школьных ворот появился силуэт. «Говорю один раз,» — произнёс Сюй Шэн против света. — «Отпусти». Кан Кай — художник, считавший, что художники умеют только держать кисть, в тот день снова пережил потрясение. Те «хулиганы» оказались на земле с такой скоростью, что Кан Кай не успел это осмыслить. Долгое время он не мог выбросить тот день из головы. С тех пор Сюй Шэн стал для него чем-то вроде отца-покровителя (爸爸, бабá; в молодёжном сленге употребляется иронически в значении «тот, кто круче тебя во всём», «твой повелитель»; часто в выражении «认爸爸», буквально «признать кого-то своим отцом», то есть признать чужое превосходство). Ребята из Хунхай придвинулись и обступили Сюй Шэна. Тот, кто назвал имя Шао Чжаня, явно был главным. Остальные сами расступились, давая ему дорогу. Теперь совсем близко и Сюй Шэн отчётливо почувствовал запах сигаретного дыма: «Ещё с трибуны тебя увидел. Хотел найти тебя, и надо же, как удачно вышло...» Усмехнулся: «Судьба». Мысли у Сюй Шэна закрутились: знакомые? Друзья? Враги? Скорее всего, просто старые знакомые, решил он. Но тут же вспомнил: татуировка на лопатке Шао Чжаня, его внешность после драки, однажды мельком увиденная переписка. И немедленно сам себе возразил: всякое бывает. Сюй Шэн выбрал нейтральное начало: «Что-то нужно?» Тот покрутил эти слова: «Ничего особенного. Просто смотрю, ты в Линьцзян Второй средней школе неплохо устроился. Представитель учеников, надо же. Интересно, твои нынешние одноклассники...» «Линьцзян Шестая средняя школа,» — перебил Сюй Шэн. Тот на мгновение запнулся: «...» «Продолжай,» — сказал Сюй Шэн. Он смутно догадывался: следующая фраза связана с той татуировкой. Собеседник немного потерял темп после такого перебивания, но взял себя в руки. Голос намеренно понизился, перейдя в вкрадчивый шёпот: «Твои одноклассники знают про то, что с тобой было раньше?» Сюй Шэн утвердился: это не друг. У этого человека со Шао Чжанем свои счёты. «Ты и папа твой — одного поля ягоды (老鼠的儿子会打洞, лаошу дэ эрцзы хуэй да дун; буквально «сын мыши умеет рыть норы»),» — в голосе появилась злорадная интонация. — «Какой из тебя образцовый ученик...» Папа Шао Чжаня? Слышать всё это, находясь в его теле, было ощущением странным. Странным и всё же сильнее любопытства о прошлом Шао Чжаня и о том, что за история с его отцом, в Сюй Шэне поднималось другое чувство. Злость. Что за бандитская логика. Чушь полная. Больше всего он хотел сказать: блин, мой сосед по парте и ты о нём рот открываешь? Только не в своём теле, не скажешь. Оставаться здесь и терпеть эту болтовню не было ни малейшего желания. Сюй Шэн убрал с лица безразличие, поднял взгляд и в нём неожиданно проступил холод, похожий на тот, что был у Шао Чжаня: «Закончил?» Тот уже вошёл во вкус и был прерван на полуслове. «Некогда мне твою болтовню слушать,» — сказал Сюй Шэн. — «Убери... Разойдись». «Уберись» прозвучало бы слишком грубо для Шао Чжаня, поэтому в последний момент Сюй Шэн заменил его на «разойдись». Эти два резких слова взвинтили и без того напряжённую обстановку до предела. Кто-то достал изо рта сигарету и выругался. В критический момент классный руководитель Хунхай вышел на аллею с поисками своих подопечных. Издалека увидел, что несколько его проблемных учеников сгрудились вместе, и окликнул: «Ян Шивэй! Вы что там затеяли?!» Эта компания в целом игнорировала учителей, но соблюдать видимость приходилось и они сразу рассыпались. Тот, кого назвали Ян Шивэй, посмотрел на Сюй Шэна пронзительным взглядом, отступил на два шага. Напоследок бросил: «Жди». Испугался, что ли. Сюй Шэн не задержался ни на секунду и не удостоил его ответом. Укладываясь ровно в пять минут, вернулся в комнату. Инструктор Ван только что закончил показывать, как складывать постель: «Время ваше. Наденьте пододеяльники, сложите одеяла по стандарту. Потом приду проверять». Сюй Шэн спал на нижней полке. Сел на краю и принялся надевать пододеяльник вместе со всеми. Хоу Цзюнь спал над ним, возился как мог: пододеяльник лежал криво, длинный хвост свесился вниз и упал Сюй Шэну на голову. «...» Хоу Цзюнь ответил: «Прости, мастерство не то». У Тань Кая на соседней кровати дело обстояло ещё хуже: он целиком залез в пододеяльник. Некоторое время там было тихо, потом оттуда раздался вопль: «Блин! Кажется, молния застряла! Кто-нибудь, спасите!» «...» Сюй Шэн вздохнул. Обнаружил, что единственным в комнате, кто умеет убирать постель, был Шао Чжань. Пока остальные суетились и путались, тот, чья кровать была через узкий проход в одну вытянутую руку, уже закончил. Одеяло сложено аккуратным кирпичиком, почти неотличимо от образца инструктора. Успевают ли отличники вообще за что-нибудь браться и тут же это не осваивать? Шао Чжань покончил со своим делом, взглянул на Сюй Шэна: «Умеешь?» «Не особо,» — Сюй Шэн ничего не слушал, откуда бы он умел. Потеребил себя за волосы и, недолго думая, потянул его за подол одежды: «Учитель, может, покажешь?» Шао Чжань облокотился на стойку кровати и посмотрел вниз на руку, вцепившуюся в его одежду. Помолчал. Поднял взгляд и произнёс четыре слова: «Хорошо. Попроси как следует». В этом была какая-то нотка насмешки. Шао Чжань сказал это вскользь, не думая, что Сюй Шэн и правда пойдёт на попятную. Но тот ради того, чтобы не делать самому, скажет что угодно, а тем более уже освоившись, без всякого стеснения. Юноша прибрал обычную развязность, тихо произнёс: «...Прошу». Шао Чжань едва сдержался от того, чтобы не выдать вслух кое-что непечатное. Это ещё кто над кем шутит. Помолчав пару секунд, он всё же подошёл: «Вставай». Сюй Шэн подвинулся, но остался сидеть, следил, как Шао Чжань надевает пододеяльник. В голове снова всплыла компания с переулка. Говорить ему или нет? Сюй Шэн колебался. Когда дело было почти сделано, он кашлянул. Как ни крути, а сам он подлил масла в огонь, мало ли что из этого выйдет: «Когда выходил, натолкнулся на ребят из Хунхай». «Та девушка с запиской?» «Нет,» — сказал Сюй Шэн. — «Несколько парней. Курили. Похоже, из бывших твоих знакомых. Наговорили всякого». Подробности Сюй Шэн смазал, добавил только: «Ян Шивэй его имя». Шао Чжань на секунду замер. Дневная программа первого дня была короткой. Вечером в кинозале показывали фильм о гражданской обороне. «Седьмой взвод, встать!» «Сесть!» Перед началом инструктор Ван гонял их несколько раз: ровная осанка, громкие голоса, пока вставания и сидения не стали синхронными. Инструктор Ван произнёс: «Снять фуражки. Во время сеанса тишина, соблюдать порядок». Шао Чжань снял фуражку и машинально потянулся расстегнуть пуговицу, но обнаружил, что Сюй Шэн уже расстегнул всё, что только можно было расстегнуть. В восемь часов начался фильм. Когда свет погас, огромный зал погрузился во тьму. Перед Шао Чжанем была кромешная темнота, пока экран медленно не ожил, разворачивая название. Только тогда в зале появился слабый отсвет. Динамики по обе стороны издавали неважное качество звука, при резких нарастаниях громкости отчётливо шипели. Что было написано на экране, Шао Чжань не вглядывался. Темнота зала была подходящим укрытием для эмоций. Имя «Ян Шивэй» раз за разом отдавалось в голове. Сюй Шэн услышал движение рядом, отвёл взгляд от экрана, и увидел что место Шао Чжаня опустело. Хоу Цзюнь тоже заметил, фильм был скучный, мысли разбегались: «Это точно Шэн-гэ, даже с кино сбежит. Я тоже хочу, да не решаюсь. Фильм совершенно невыносимый... Это вообще фильм или учебный ролик?» Не успел договорить, как снова услышал шорох. Потом он увидел: воплощение дисциплины бог учёбы Шао Чжань тоже встал, привычно согнулся и бесшумно выскользнул через боковой проход. «...» Кажется, он снова подсмотрел что-то важное. Сюй Шэн пробрался по проходу, толкнул дверь. За дверью была фойе третьего этажа. Куда Шао Чжань пошёл, непонятно, поэтому оставалось только бесцельно бродить. Прятаться здесь было особо негде. Наконец Сюй Шэн наугад толкнул одну из дверей какого-то безымянного прохода. Освещение там барахлило, было тускло, но даже в этом полумраке он увидел: в конце коридора, на подоконнике, сидел юноша. За спиной у Шао Чжаня было открыто окно на щель, ветер тянул снаружи. Ладони опирались о подоконник. Когда скрипнула дверь, он поднял взгляд. Шао Чжань спросил: «Ты зачем пришёл?» Сюй Шэн закрыл дверь, небрежно ответил: «Мой бог учёбы сосед по парте тоже научился прогуливать. Мне-то нельзя подышать?» Помолчал и спросил: «Теперь можно рассказать, что за штука у тебя на теле, и что это за Ян-как-его-там вообще?» Если честно, имя «Ян Шивэй» в отдельности ничего особенного не значило. Связь между ним и Шао Чжанем была в общем-то не очень глубокой. Но это имя отпёрло что-то внутри, потянуло за собой обрывки памяти, которые много раз поднимались и обрывались на полуслове. Первый осколок это полицейская машина, гроза, и репортаж в теленовостях. «...Подозреваемый Шао Жуймин успешно задержан». За плечами телеведущей в дождевике, площадь у автобусного вокзала Наньпина. Голос ровный, бесстрастный зачитывает сообщение по бумаге. Наньпинский район — место маленькое. Там сосед ругается с соседом и об этом знает весь квартал. В памяти Шао Чжаня: после приговора Шао Жуймину слухи расползлись мгновенно. Постепенно его начали называть «сыном преступника». В маленьких местах легко вырастает дремучесть. Некоторые взрослые запрещали детям подходить к нему. Куда ни пойди, везде обсуждали. Шао Чжань был молод и вспыльчив. Первый раз подрался именно потому, что кто-то сказал лишнее. А они: «Что ж, яблоко от яблони недалеко падает». Да, и правда жил в той среде. Никто не воспитывал. Но какая-то часть сознания всё время билась, не желая сдаваться. Пока за сто с небольшим дней до выпускных экзаменов учитель, который не сдался и боролся за него, не вызвал его к себе: «Не важно, что говорят другие. Важно другое: кем ты хочешь стать». Он сам вытащил себя. Вытащил из этого места. На тех вступительных экзаменах Шао Чжань занял первое место на районе. Воспоминания наплывали разрозненно. В конце Шао Чжань посмотрел на него и сказал: «Сосед по школе». Имея в виду по средней школе. Сюй Шэн кивнул: продолжай. Шао Чжань выбрал самые краткие слова для объяснения отношений с Ян Шивэем: «Дрались».