Вопрос за рамками школьной программы

Обстановка была напряжённой, но Сюй Шэн не мог не подумать: его сосед по парте и вправду холоден до мозга костей. Два слова: холодный и беспощадный. Дрались. Шао Чжань нехотя договорил: «Я его бил». В средней школе Ян Шивэй был известной фигурой в Наньпине. Все звали его «Старший Вэй». Шао Чжань держался в другом кругу, с ним особо не пересекался. Школьные «хулиганы» тогда делились на две группировки. Ян Шивэй относился к тем, кто буянил, нарывался и всячески заявлял о себе. Другие держались вокруг Шао Чжаня, они особо не выделялись, разве что на уроках не слушали, во всём остальном были как все. Если считать Сюй Шэна «хулиганом», тогдашний Шао Чжань превосходил его в разы. Слово «хулиган» тут было бы ещё мягкой характеристикой. Шао Чжань сидел на задней парте. Иногда спал. Чаще откидывался на спинку стула, краем глаза поглядывая на доску, пока играл в игру, но в тетради не было ни строчки, в учебниках ни пометки. За внешним спокойствием скрывалось что-то острое, в глазах жила холодная бесшабашность, и один только взгляд создавал ощущение давления. Казалось бы всё тихо. Но все знали: этого лучше не трогать. И никто не трогал. Как-то раз пришли несколько дружков Ян Шивэя разобраться с кем-то в их классе. Думали, Шао Чжаня там нет. Шао Чжань взъерошил волосы, сел ровно и молча передвинул стул. Слова не сказал, а те переглянулись: «Ты же говорил, что Шао Чжаня нет». «Мне правда сказали, что его нет». Не разобрались ни с кем. Поколебались секунду и ушли. Одноклассники говорили тогда: вот это настоящий костяк. Без разговоров. Без понтов. Оглядываясь назад, Шао Чжань понимал: всё то время было пустым. Что с собой делать было непонятно. Приходил домой, включал свет, а вокруг пусто и темно. Никакого направления. «Стать плохим» казалось делом простым и естественным. Конфликт с Ян Шивэем произошёл позже, в тот период, когда Шао Чжань подрабатывал в кофейне рядом со школой. Внешность заметная, рост уже под метр восемьдесят, ни с кем особо не разговаривал. Немало одноклассниц поглядывало в его сторону, и в заведении почти всегда не было свободных мест. «Та напротив, с длинными волосами, говорят, Ян Шивэй за ней ухаживает. Симпатичная,» — коллега пробил заказ и сказал ему: — «Зато к нам каждый день ходит, всё на лице написано. У тебя к ней совсем никаких чувств?» В тот день Шао Чжань пришёл на работу только что из драки, ни царапины. Если бы коллега своими глазами не видел, как тот одной рукой поднял человека и небрежно отбросил в сторону, будто мусорный пакет, ни за что бы не подумал, что перед сменой человек дрался. Шао Чжань даже не поднял взгляда: «Не замечаю». Коллега покачал головой: «Как несправедливо. Другим такого и не снилось, а тебе хоть бы что». Радовался недолго. Потому что скоро Ян Шивэй явился с компанией устроить погром: «Шао Чжань, выйди. Блин, ты что себе позволяешь?!» В школе Ян Шивэй числился «первым» в Наньпине. Но все знали: настоящий хулиган носит фамилию Шао. Это ладно. Но теперь ещё и девчонка тянулась к Шао Чжаню. Ян Шивэй не унимался: «Вы вообще кого принимаете на работу? Проверяли? Знаете, кого взяли? Сына убийцы...» Всё, что он говорил до этого, Шао Чжань пропускал мимо. Но вот это последнее слово. Кофейня стояла прямо у входа в переулок. Перед тем как выйти, Шао Чжань не торопясь снял завязанный вокруг пояса передник и повесил на стойку. Закатал рукава. Пересчитал: «Пятеро». Ян Шивэй не расслышал: «Что?» Ответом был резкий удар локтем. Шао Чжань рывком подтянул его к себе. Ян Шивэй ослеп от боли, не успел среагировать как в животе разорвалось, он не сдержал крика. Сюй Шэн, собственно, мог и сам догадаться о большей части. Несколько косвенных деталей в итоге сошлись в одной точке: улица. Его сосед по парте, бог учёбы, в прошлом был настоящим хулиганом. Голова у Сюй Шэна работала живо, весь интеллект, похоже, уходил в эмоциональный. Давно уже складывал картину по кусочкам. Слова того Яна сегодня подтвердили догадку и потянули за собой ещё одну нить. Ветер из щели в окне трепал пряди на лбу Шао Чжаня: «Он что тебе говорил?» Сюй Шэн не хотел пересказывать ту фразу про отца: «Да ничего особенного. Всякую ерунду нёс». «Твои одноклассники знают, кто твой отец,» — Шао Чжань сам перевёл на это: усмехнулся. — «Или "яблоко от яблони". Что-то в этом роде?» Сюй Шэн подумал: попал в точку. Шао Чжань помолчал секунду и начал: «Мой отец...» Он не смотрел на Сюй Шэна. Давно уже привык к реакции окружающих на эту тему. Именно поэтому, когда в темноте коридора прозвучал голос, интонационно совершенно непохожий на привычный, он на мгновение опешил. «То, кто твой отец это не моё дело. Он за одной партой со мной не сидел, а это был ты. Объяснять ничего не надо,» — сказал Сюй Шэн. — «Этот Ян-что-то-там: скажи ещё одно слово, я бы ему объяснил, кто его папа». Он ещё не выговорился. Насмешка в глазах чуть приугасла: «В следующий раз не попадайся мне с ним на глаза». «Он не знает, что сегодня спасся. Будь там я, его бы уже не было после первого же слова». За окном ветер внезапно стал горячим. Шао Чжань выбросил из головы все воспоминания разом. В горле пересохло. Он резко поднял голову. В тусклом свете коридора смотрел на Сюй Шэна в нескольких шагах от себя. И на «себя» тоже. Обычно Сюй Шэн выглядел расслабленным, будто ленивым, без особого «ударного» потенциала кроме бесшабашности. Но стоило ему взяться за что-то по-настоящему и всё оказывалось иначе. Мысли у него шли не так, как у других. После всего сказанного о его отце то, что больше всего занимало Сюй Шэна, оказалось: «Ты тогда зачем вообще меня задерживал? Ты же сам был "хулиганом". Прогуливал, перелезал через ограду, неужели побежал к коменданту доносить?» Шао Чжань: «...» Сюй Шэн всё не мог понять. Если бы Шао Чжань был образцовым учеником, ладно бы ещё. Сюй Шэн вздохнул: «Тысячелетний лис (都是千年的狐狸，你跟我玩什么聊斋, ду ши цяньнянь дэ хули, ни гэн во вань шэмэ Ляочжай; выражение основано на знаменитом сборнике рассказов о нечистой силе «Ляо Чжай Чжи И» (聊斋志异), написанном Пу Сун-лином в эпоху Цин; тысячелетний лис в китайской демонологии — хитрое и мудрое существо, освоившее все хитрости; выражение «тысячелетние лисы, а разыгрываете Ляочжай» означает "оба хитрецы — не надо строить из себя простачка перед своим")! Что ты мне тут разыгрываешь?» «Тысячелетний лис» разрядил напряжение. Кто-то засмеялся первым и оба неожиданно для себя рассмеялись. У Шао Чжаня смех был тихим. Голова чуть запрокинулась, кадык дёрнулся несколько раз. Через некоторое время Шао Чжань сказал: «Потому что похоже». «На что?» «Трудно сказать,» — произнёс Шао Чжань. — «Наверное, на то, каким я был». Правил в Шестой средней школе было столько, что Шао Чжань порой и сам удивлялся: как будто это было очень давно. Вокруг одни образцовые ученики. А потом тот силуэт: Сюй Шэн на ограде, готовится прыгнуть. Ударил в память без предупреждения. И на секунду сквозь годы и замки, он увидел себя. Просто не ждал, что они потом поменяются телами. И что, открыв глаза, он и правда станет «Сюй Шэном». Фильм шёл полтора часа. Пропускать всё нельзя. До того как зажгут свет в зале, нужно вернуться. Сюй Шэн протянул руку к тому, кто сидел на подоконнике: «Идём?» Хоу Цзюнь смотрел фильм примерно до середины, когда снова что-то зашуршало рядом. Повернулся, бог учёбы и хулиган вернулись вместе, пропустив целую половину. Хоу Цзюнь покачал головой и уставился обратно на экран. Подумал: он знает слишком много. Эти двое слишком очевидные. После окончания фильма инструктор повёл каждый класс обратно в жилую зону. Лао Мэн всё время шёл рядом с сумкой в руке. Инструктор Ван инструктировал по поводу завтрашнего марш-броска: «Первое: завтра утром услышите объявление, у вас пятнадцать минут одеться и построиться. Кто не успеет сами потом расскажете, потяните ли последствия. Второе: дежурный инструктор придёт проверять комнаты. Одеяла, тазики — всё должно стоять по правилам...» В комнатах были отдельные ванные. База Зелёная Пристань была огромной, и до общей душевой было неудобно идти куда бы то ни было. Хоу Цзюнь спросил: «Кто первый? На пальцах?» Выпало Шао Чжаню. Сюй Шэн как-то не думал про душ. Хорошо, что не общий, встань под душ рядом с Шао Чжанем, и непонятно, что чувствовать. Хотя и сейчас ситуация была не намного лучше. Всё-таки сейчас Шао Чжань мылся его телом. Раньше в разных комнатах, не видишь и не думаешь. Теперь вот напрямую: Шао Чжань моется его телом... Сюй Шэн сидел на кровати, слышал, как щёлкнул замок ванной. Партия в игре так и не пошла. Игровой друг Чжан Фэн: «?» С: «Не буду играть». Чжан Фэн: «Ты что, мы же с таким преимуществом в начале...» Сюй Шэн погасил экран, слушал глухой шум воды из ванной, и мысли шли сами собой, некуда не деваясь: он разделся? Глаза открытые или закрытые. Куда руки кладёт. Что трогает... Блин. «Чжань-гэ, у тебя почему уши красные?» Хоу Цзюнь копался в рюкзаке, достал пижаму. Повернулся и увидел: «бог учёбы» на кровати напротив и уши у него красные, краснота уходит чуть ли не в шею. Сюй Шэн резко вскочил, отодвинул стеклянную дверь, вышел на балкон: «Ничего. Просто жарко». Ночью Хоу Цзюнь с остальными запустили традиционный мужской ночной разговор в темноте. Сюй Шэн мылся последним. Вышел и свет уже выключили. Только телефон Шао Чжаня чуть светился. Иначе из ванной вышел бы в кромешную тьму. Хоу Цзюнь спросил: «Шэн-гэ, всё в игры?» Шао Чжань не ответил. Как только Сюй Шэн улёгся, свет телефона погас. Сюй Шэн под фоновый разговор в темноте задремал. Пока не услышал то самое «объявление», о котором предупреждал инструктор Ван, зазвучала песня, бодрая и чеканная: «Единство — это сила, эта сила из железа, эта сила из стали!» (团结就是力量, туаньцзе цзю ши лилян; «Сплочённость — это сила»; известная советская по духу китайская революционная песня 1943 года авторства Лу Су; одна из наиболее узнаваемых патриотических песен в Китае, до сих пор используется на военных мероприятиях) «Что ещё...» — один из главных участников ночных разговоров, Хоу Цзюнь, перевернулся на другой бок, зажал уши. — «Кто там музыку включил...» Сознание у Сюй Шэна прояснялось медленно, голос Хоу Цзюня помог больше, чем объявление. Потому что звук доносился не оттуда. Хоу Цзюнь явно спал на верхней полке напротив. Почему тогда, когда тот перевернулся, задрожала доска прямо под ним? Сюй Шэн думал об этом. Утреннее солнце слепило. Он хотел поднять руку и взлохматить волосы и взгляд остановился на приподнятой в воздухе руке: это была его собственная рука. Сюй Шэн немного растерялся. Первый раз обмен продержался до конца ежемесячной контрольной. Он был уже морально готов бороться ещё месяц. А второй обмен: и суток не прошло, как всё вернулось?