Вопрос за рамками школьной программы

В соседней комнате ещё слышны были голоса Хоу Цзюня и остальных, они писали объяснительные и активно переговаривались. Потом эти голоса постепенно стали тише, пока в ушах у Сюй Шэна не осталось только одно: почти неощутимое дуновение воздуха от того, как Шао Чжань приближается, да его лёгкое дыхание. Сюй Шэн неловко шевельнул пальцами, Шао Чжань сразу разогнул свёрнутые костяшки: «Не двигайся». «...» Сердце Сюй Шэна непонятно почему пропустило удар, и нужно было что-то сказать: «Маленькая царапина. Наверное, случайно задел стену. Ничего страшного». Шао Чжань обрабатывал осторожно. Ватной палочкой тщательно прочистил рану, рука по-прежнему держала запястье Сюй Шэна. Через некоторое время спросил: «Почему подрался?» Сюй Шэн: «В драке разве ищут "почему"? Они мне не понравились — это не причина? Мы, хулиганы, вот такие: видим кого-то, кто нагло выпендривается перед нашим братом, и сразу хочется вздуть. Показать, кто тут настоящий хозяин Линьцзяна». Шао Чжань закрутил крышку флакона, поднял взгляд: «Брось». Сюй Шэн: «...» Шао Чжань: «Продолжай». Говорить об этом Сюй Шэн не хотел. Как ни крути, сам факт драки из-за этого казался ему каким-то постыдным. Подраться — это приятно. Но потом объяснять, почему... К тому же не хотелось упоминать при Шао Чжане тех ребят из Хунхая. Шао Чжань закрутил крышку и уже собирался выпустить запястье Сюй Шэна. Не успел, как тот сам перехватил его руку. «Из-за тебя,» — в коридоре датчик движения погас, стало темнее. На Сюй Шэне после драки одежда была в беспорядке. Чёрный шнурок выскользнул из-за ворота, ключица глубоко проваливалась во впадину. Он сказал: «Не хотел, чтобы они о тебе говорили». «Какой ты человек, лучше самому смотреть, а не слушать, что скажут другие». Говорить о драке он не хотел, но некоторые слова рвались наружу сами. Сюй Шэн взъерошил волосы. Чувства были слишком сложными, слова куда-то разбежались: «...Не все люди такие, как те из Хунхай. Вот Обезьяна и ребята они... они...» Они нормальные люди, блин! Не воюй с мусором, те мусорные типы вообще не стоят того, чтобы к тебе лезть. В коридоре послышались шаги, кто-то возвращался. Датчик сработал, свет загорелся снова. В момент, когда вспыхнул свет, Сюй Шэн как будто увидел, что-то блеснуло в глазах Шао Чжаня. Крошечный отблеск ушёл куда-то глубоко, растворился в холодной глубине его взгляда. В комнате. Хоу Цзюнь писал объяснительную впервые. Сидел, почёсывая уши: «...Я был неправ. Я по-настоящему осознал свою ошибку... Блин, как три тысячи слов наберётся?» — Поднял голову и увидел двоих входивших: «Шэн-гэ, иди бумагу бери!» Сюй Шэн опешил, потом вспомнил про объяснительную. Он шёл следом за Шао Чжанем и потянулся за листками, но увидел, как Шао Чжань положил пакет с лекарствами на стол и совершенно естественным жестом взял протянутую Хоу Цзюнем стопку бумаги: «Ручка есть?» Хоу Цзюнь: «...» Это же объяснительная Сюй Шэна. Бог учёбы явно намерен сам её написать — это что вообще происходит? «Есть,» — Хоу Цзюнь порылся рядом и достал ещё одну, — «и вот ещё одна». Шао Чжань взял. Помолчал, потом произнёс: «Спасибо». Говоря «спасибо», он смотрел не на ручку. Хоу Цзюнь быстро понял, за что именно: «Да ладно, не за что. Любой в нашем классе поступил бы так же». Тань Кай добавил: «Точно. Ничего особенного. Хотя драться... на самом деле было приятно». Старый Мэн появился слишком внезапно, они не успели насладиться происходящим. Сейчас, пока писали объяснительные и вспоминали, Юань Цзыцян произнёс: «Обезьяний брат, ну ты и отжигал. Я своими глазами видел, как тапочка у тебя взлетела, а ты потом вторую скинул специально и ею лупил всех, стоя босиком. Это кто бы мог подумать, такая боевая мощь». Хоу Цзюнь сложил руки: «Не стоит благодарностей». Кто-то засмеялся первым и вскоре комната загудела хохотом. Сюй Шэн тоже смеялся. Придвинул стул, сел и спросил: «Ты зачем взял бумагу?» Шао Чжань привычным движением написал левой рукой в левом верхнем углу: «Сюй Шэн». Не поднял голову: «Сам хочешь писать?» Кто откажется от бесплатной помощи с объяснительной? Сюй Шэн: «Не хочу». Шао Чжань какое-то время побывал Сюй Шэном, писал объяснительные. Имитировать его почерк и написать ещё одну для него было несложно. Зато Хоу Цзюнь с остальными смотрели в оцепенении и никак не могли поверить, что бог учёбы и правда пишет объяснительную за хулигана. Утренний марш-бросок был ежедневной нормой. На третий день занятий по гражданской обороне после марш-броска всех четырёх школ повели не в столовую, а на площадь, туда, где проходила церемония открытия. Ученики увидели знакомые колонки и заворчали: «Нам что, не в столовую?» «Непонятно. Снова кто-то из начальства выступать будет?» «Наверное. Начальство вечно что-нибудь да придумает. Хоть бы поскорей заканчивали, я уже умираю от голода». «...» Разговоры были слишком шумными. Главный инструктор прикрикнул: «Тишина! Хотите в стойке стоять?» Ученики четырёх школ разных цветов заняли свои места на площади и ждали слова «начальства». Оборудование настроили и правда вышел один руководитель. Гу Яньван, с лицом, которое не предвещало ничего хорошего. Он ещё до начала сборов чувствовал: Сюй Шэн натворит. Не ожидал только, что кошмар сбудется так быстро: «Прошу прощения, что отнимаем время. Наш ученик во время военных сборов устроил потасовку... и делает официальное публичное заявление с самокритикой перед всеми присутствующими». Слово «потасовка» вызвало волну среди всех школ. Для учеников Шестой средней школы это было привычным делом, Сюй Шэн в стольких объяснительных поучаствовал, что они встретили новость подозрительно спокойно. Для остальных всё было иначе. Ничего подобного они не видели. Военные сборы не прошли и двух дней, уже и потасовка, и объяснительная: «Объяснительная?! Кто там такой дерзкий!» Ученики Шестой средней школы скосили глаза: мелочи, кто же ещё, хулиган Шестой средней школы Линьцзяна, кошмар бесчисленных учителей. Гу Яньван зачитал список по делу: «Седьмой класс Сюй Шэн». Главного виновника назвал первым, отдельно и только потом продолжил: «...Хоу Цзюнь, Тань Кай, Юань Цзыцян. Четверо, выйти из строя». Когда Сюй Шэн выходил из рядов, переполох был не меньше, чем в первый день сборов, когда Шао Чжань вышел на сцену как представитель учеников. Красивый человек притягивает взгляды везде, тем более красивый человек, только что из драки. Без военной фуражки, вид далеко не по уставу, рукава закатаны до локтей. Юноша несколькими шагами взошёл на сцену, взял у инструктора микрофон и передал Хоу Цзюню. Это Шестая средняя школа и оба раза на сцену выходят такие? «Я был неправ. Глубоко осознаю свою ошибку,» — Хоу Цзюнь читал первым. Опыта не было, нервничал, текст получился стандартным: «Я не должен был нарушать правила и причинять вред ученикам Хунхай...» Объяснительные Тань Кая и Юань Цзыцяна были примерно такими же, зачитали от начала до конца, на этом всё. По логике вещей, остальные должны были нервничать из-за пропущенного завтрака. Но последний в очереди Сюй Шэн держал сцену, и многие в нетерпении ждали его слова. Минут через десять Юань Цзыцян договорил свою часть: «Школьный девиз нашей Шестой средней школы это культура и гармония. Отныне я буду помнить о нём всегда. Моё заявление окончено. Спасибо всем». Микрофон перешёл к Сюй Шэну. В руках у него была объяснительная, написанная утром и сданная Мэн Гоувэю. Шао Чжань написал хорошо, начал с цитаты великих людей, сразу поднял уровень. Солнце с утра жарило немилосердно, стоять на сцене пришлось долго, весь горел. Сюй Шэн смотрел на написанные слова... и вдруг передумал. Шао Чжань стоял в задних рядах. Сквозь всех смотрел на Сюй Шэна и увидел, как тот сложил листки А4 и убрал их. Потом юноша с пустыми руками произнёс: «Уважаемые учителя и ученики, не буду отнимать много времени. Коротко заявлю о своей ошибке. Мне очень стыдно. Я совершил ошибку, которой не следовало совершать». Держался свободно, не то что предыдущие трое с дрожащими бумажками. Чувствовалось что-то вроде «это моя вотчина». Первая часть была вполне нормальной. Когда все уже решили, что на этот раз он образцово спокоен, он вдруг вернулся к той самой «ошибке»: «Главная ошибка, которую я допустил, состоит вот в чём: я не должен был бить людей на территории базы Зелёная Пристань». Гу Яньван только-только собирался перевести дух и тут же помрачнел. Учуял знакомый запах, пока речь Сюй Шэна начала отклоняться от курса: «Быстро вырвите шнур из микрофона! Убрать Сюй Шэна со сцены! Заткнуть! Совсем оборзел! Дома хулиганит и ладно. Но здесь! При скольких школах! Он что, на небо собрался?!» Только вот шнур выдернуть не успели, Сюй Шэн говорил быстрее. «На территории базы Зелёная Пристань драки запрещены. Ученики обязаны соблюдать все внутренние правила. Мне следовало вынести это за ворота и там разобраться». Голос был живым, немного сонным после короткой ночи и долгого стояния под солнцем. Юноша взглянул вниз, где стоял Ян Шивэй с обязательной проверкой его слов, и чуть улыбнулся: «Если кое-кто в следующий раз скажет ещё одно лишнее слово, встречу и побью». «Объяснительное заявление прочитал. Сюй Шэн». Площадь взорвалась! Только что Юань Цзыцян завершил свою часть словами из школьного устава Шестой средней школы «культура и гармония». Слова Сюй Шэна составили с этим разительный контраст. Гу Яньван: «...» Мэн Гоувэй: «...» Все учителя и руководство Шестой средней школы Линьцзяна: «...» Конец им. Всем, конец. Когда Сюй Шэн закончил и попытался вернуть микрофон инструктору рядом, тот не решился взять. Под сценой взорвались все школы: «Блин, вот этот мужик! Вот это дерзость! Это вообще объяснительная?!» Когда они слышали такое объяснение? Если подводить итог, получалось четыре слова: в следующий раз тоже буду бить. Это вообще нормально? Такая наглость? «Снимаю шляпу,» — кто-то в зале захлопал. — «Неважно, из какой он школы. Снимаю шляпу». Гу Яньван больше не сдерживался. Про то, чтобы сохранять образ достойной школы перед другими учебными заведениями, речи уже не шло, образ Сюй Шэн уничтожил в три фразы. Гу Яньван скинул накидку от солнца, бросил её в руки Мэн Гоувэю, закатал рукава и бросился бегом на сцену: «Сюй Шэн! Так любишь драться? Сейчас узнаешь, что такое настоящий жизненный урок! Стой! Стоять на месте, засранец! Дал ему объяснительную написать, а он что несёт! Ты никак забыл, почему цветут розы!» (花儿为什么这样红, хуар вэйшэмэ чжэ ян хун; «Почему цветут красные цветы» — советская песня «Пламенный цветок», ставшая популярной в Китае благодаря советско-китайскому фильму 1960-х; в контексте выражение используется как эвфемизм для угрозы: «я тебе покажу, где раки зимуют») Выход Гу Яньвана окончательно погрузил всё в хаос. Мэн Гоувэй побежал следом останавливать: «Ну, спокойно. Все успокоились...» В суматохе Мэн Гоувэй не заметил: гордость Шестой средней школы Шао Чжань тоже вышел из строя и несколькими шагами взошёл на сцену. Заметили только зрители внизу. Ученики других школ запомнили того высокого и холодного студенческого представителя с церемонии открытия. Особенно девушки. Многие никак не могли его забыть. А сейчас он поднялся на сцену... Они тут же мысленно продолжили: на сцену, чтобы прикрыть того, кто только что дрался. В хаосе используй то, что под рукой. Сюй Шэн без лишних церемоний спрятался за Шао Чжанем и, прячась, произнёс: «Да, товарищ Гу, успокойтесь». «Как я, блин, успокоюсь,» — Гу Яньван ткнул пальцем в Сюй Шэна, озираясь в поисках подходящего предмета, — «Сегодня либо я, либо этот засранец...» Лучший друг Сюй Шэна Чжан Фэн в зале смотрел с вытаращенными глазами: «Вот это да». День, когда Сюй Шэн сделал это, войдёт в летопись Шестой средней школы. На сцене было слишком людно. Шао Чжань не успел устоять, на него налетел испуганный Хоу Цзюнь. Тот едва держался, искал способ незаметно слинять, и перед уходом совершенно искренне произнёс: «Чжань-гэ, в такой момент выйти, ты настоящий мужик. Держись. Я пошёл». Шао Чжань: «...» Под палящим солнцем на площади царил полный хаос. Ещё когда Шао Чжань стоял внизу и наблюдал за объяснительными одноклассников, взгляд его на мгновение потерял фокус. Он смотрел сквозь все головы туда, где была та фигура на сцене. До второго года старшей школы Шестая средняя школа Линьцзяна не значила для него особенно ничего. Просто место, где никто его не знал. Место, куда он перевёз все свои мысли и эмоции, упаковал их и вложил целиком в учёбу. Упаковал и стал «образцовым учеником». Привычно держался подальше от людей. С какого момента всё начало меняться? Шао Чжань спросил себя. Когда именно что-то стало другим? Время закрутилось назад до того самого первого дня. Ветер тогда был сильный, лето шумело цикадами, юноша в чёрной футболке сидел на корточках на высокой ограде, прыгнул и упал в его мир.