Вопрос за рамками школьной программы

Шао Чжань мало знал об одноклассниках, но ему часто приходилось помогать учителям проверять работы и подсчитывать оценки, увиденные имена оседали в памяти почти без усилий. Насколько он мог судить, во всём втором году старшей школы никакого Кан Кая не было. К тому же, будь это кто-то из школы, не написал бы «приходи скорее». Оставался только один вариант: этот контакт с именем «Кан Кай» не из школы. Наверное, друг. Строка «печатает...» в диалоге то появлялась, то пропадала. Кан Кай: «Если ты не придёшь, я правда умру». Кан Кай: «Завтра суббота, выйдешь на часик, ничего страшного. Брат, я держусь на последнем издыхании». Кан Кай: «Даю тебе час. Если до шести не придёшь, помяни меня». Шао Чжань: «...» В это же время в учительской. «Шао Чжань,» — Чжоу Юань записала задания и потянулась за кружкой. — «Сначала перепиши все десять». «А,» — Сюй Шэн стоял рядом опустив голову. Через секунду поднял взгляд: — «...Переписать?» Сюй Шэн сейчас был Шао Чжанем, а Шао Чжаню учителя всегда сами находили оправдание. Чжоу Юань сказала: «Или ты наизусть запомнишь? У тебя хорошая память, если сможешь, тоже годится». Извините. Не смогу. Сюй Шэн взял ручку. Под пристальным взглядом Чжоу Юань рука сама по себе начала чуть дрожать. Тетрадь с прописями, которую для него покупал Шао Чжань, он давно уже не занимался. Держаться трудно. Бросить легко. А после того как он бросил, почерк вернулся в прежнее состояние. А то и хуже... более небрежный, ещё более разгульный. Под горящим взглядом Чжоу Юань Сюй Шэн схватил лежавший рядом лист А4, упёрся мизинцем в бумагу и вывел с максимальной аккуратностью три иероглифа: «Задание первое». К счастью, Чжоу Юань успела взглянуть лишь мельком, рядом зазвонил телефон, и она подняла трубку: «Алло, товарищ Гу. Да, говорите». Сюй Шэн выдохнул с облегчением. Ускорился и уже очень хотел переписать все задания до конца звонка и поскорее выбраться из учительской. Останешься дольше и живым не уйдёшь. Большую часть школьной жизни Сюй Шэн не сдавал домашних работ или сдавал, написав одно «решение:». Но попадались учителя с горячим нравом, которые регулярно вызывали его на разговоры из-за работ. Иногда приходилось списывать у одноклассников. Поскольку его собственный почерк превратился в нечитаемый поток слов, списывал он с невероятной скоростью. Неожиданно этот навык пригодился при переписке задач. Последнее задание. Сюй Шэн домчался до финала. Чжоу Юань закруглялась: «Сегодня же вступает в силу? Поняла. Хорошо, услышала». Сюй Шэн поднажал, в несколько росчерков дописал последние слова, кончик ручки опустился в конце предложения и поставил точку. «Хлоп». Чжоу Юань положила трубку, снова села. Потёрла переносицу и обернулась к Сюй Шэну: «Вот что, товарищ Гу только что сказал...» Сказала и взгляд упал на этот ни с чем не сравнимый завершающий росчерк. Фраза замерла на полуслове. Быстро, да. Но всё равно чуть-чуть не успел. Сюй Шэн мысленно произнёс: Шао Чжань, я сделал что мог. Чжоу Юань открыла рот: «Ты... твой почерк...» «Учитель,» — Сюй Шэн положил ручку. Лихорадочно перебирал варианты спасения. — «...Я ведь всё это время продолжаю практиковать скоропись». Чжоу Юань: «?» Сюй Шэн выпрямился, отступил назад с переписанными задачами в руках: «В прошлый раз в учительской Мэн-лаошэй же спрашивал меня про почерк». Чжоу Юань вспомнила. Было такое, тогда Шао Чжань сдал экзамен с нехорошими оценками, и почерк на варианте был совсем другим: «И ты ещё практикуешь?» Сюй Шэн: «Я подумал: нельзя отступаться только потому, что этот стиль мне не подходит. Бросить легко, но я выбираю держаться». Чжоу Юань: «...» Сюй Шэн: «Буду продолжать». Особой необходимости не было. У человека и так красивый почерк, зачем вообще практиковать скоропись. Чжоу Юань не нашлась с ответом, помолчала секунду и решила сменить тему: «Товарищ Гу только что позвонил. После занятий сегодня все участники олимпиады должны собраться в третьем конференц-зале. Ты как раз здесь, я тебе отдельно не сообщаю. Иди сейчас». Чжоу Юань сказала это, отхлебнула чай. Подняла голову, «Шао Чжань» всё ещё стоял перед ней не двигаясь: «Чего стоишь? Товарищ Гу уже в зале». Воздух вокруг Сюй Шэна, казалось, разрядился до предела, так, что дышать стало почти невозможно. Участники чего? Олимпиады? Сюй Шэн перевёл дух и вспомнил: у Шао Чжаня есть ещё одна роль. Он знал, что тот участвовал в олимпиадах. На стенде почёта в школе висели сплошь его грамоты, их было столько, что места не хватало. Его называли гордостью Шестой средней школы. Сюй Шэн бесчисленное количество раз проходил мимо этого стенда. Раньше он не только через задние ворота перелезал: в первый год, пока камера у главного входа не работала, он и через них перемахивал прямо на глазах у Гу Яньвана. Прыгнешь со стены и первое, что перед тобой: стенд почёта. Имена он не читал. Но рядами блестевшие на солнце медали он видел. И много раз проходил мимо имён их обладателей. Сюй Шэн глубоко вздохнул: «Понял». Только выйдя из учительской, он увидел сообщение «от себя». Десять минут назад. С: «Жду тебя в классе». После уроков в пятницу школа пустела быстрее всего. Людской поток выходил за ворота. Немало учеников оседало на торговых улочках рядом со школой. Из-за шума у ворот школьный двор казался непривычно пустым. Когда Сюй Шэн вернулся в класс, Шао Чжань сидел спиной к доске на крышке парты. Длинные ноги согнуты, касаются пола. Сквозь открытую заднюю дверь дул ветер, слегка приподнимая край его футболки. Шао Чжань — бывший хулиган Наньпина умел просто сидеть с таким видом, что любой хулиганский образ позади меркнул бы на его фоне. Ученики из соседнего класса, собирая вещи и проходя мимо двери седьмого класса, невольно бросали взгляды на «Сюй Шэна». Когда Сюй Шэн добрался до него, Шао Чжань наконец поднял глаза. Оба заговорили одновременно. «Тебя твой друг ищет». «Участники олимпиады должны идти на собрание в конференц-зал». Сказали. И оба замолчали. Трудно было решить, кому из двоих досталось хуже. Сюй Шэн взъерошил волосы: «Который друг? Пусть идёт куда шёл. Не до него». Шао Чжань разблокировал телефон, повернул экраном к нему: «Тот с фамилией Кан. Говорит: если ты ему не откликнешься, можно только о нём молиться». На экране. Кан Кай: «Пожалуйста. Спаси меня». Кан Кай: «Ты же обещал помочь». «...» Сюй Шэн бегло пробежал взглядом, вспомнил: в ту ночь согласился стать наставником Кан Кая, особо не думая. «...Блин». Он представил, как Кан Кай начнёт свои театральные выкрутасы: плач, скандал, угрозы. Досадливо поморщился: «Тебе придётся туда сходить». Шао Чжань потребовал: «Адрес». Сюй Шэн ответил: «Сейчас пришлю». При нынешних обстоятельствах телефонами опять меняться было нельзя, иначе Кан Кай и тётя Кан могут что-то почувствовать. Поэтому Сюй Шэн добавил: «С телефонами разберёмся, когда вернёмся». «И что там за олимпиада?» Мэн Гоувэй ещё на базе Зелёная Пристань начал говорить с Шао Чжанем об олимпиаде. Тогда просто спросил о намерениях, точные сроки и формат ещё не обсуждались. Шао Чжань ответил: «Скорее всего, просто собрание. Официального уведомления о конкурсе пока не было. Участники олимпиады учатся в разных классах, иногда их собирают на тренировки». Просто собрание — это уже легче. Сюй Шэн успокоился немного. Главным сейчас было отправить Шао Чжаня к Кан Каю. Но что Шао Чжань, технарь до мозга костей, мог ему подсказать по рисованию? Сюй Шэн ещё не успел поднять тему, как Шао Чжань сам спросил. Слез с парты, встал, повернул телефон снова к нему: «Объясни. Он кто». О студии Сюй Шэну было трудно говорить, да и не знал он, с чего начать. Тем более сейчас ему нужно было немедленно идти на собрание участников олимпиады. В итоге сказал только: «Кан Кай... он из студии, друг. Когда был маленьким, я ходил на кружок по рисованию». Так оно, в общем, и было. Шао Чжань чуть приподнял бровь: «И всё?» Сюй Шэн не понимал, что он имеет в виду: «Что ещё?» Шао Чжань говорил, опуская взгляд, холод в глазах и интонация слились воедино. Он приблизился и Сюй Шэн почувствовал: дыхание совсем рядом, видны зрачки и в них отражение, рябью мелькают крохотные блики: «Больше никаких других отношений?» В классе дежурные закончили уборку и выключили вентилятор. Остался только ветер в коридоре. Сюй Шэн осторожно ответил: «Он иногда на коленях называет меня папой. Считается?» Шао Чжань: «...» Нет. В итоге договорились: Шао Чжань идёт первым, держит Кан Кая сколько возможно. Сюй Шэн постарается как можно быстрее улизнуть с олимпийского собрания. Собрание оказалось именно таким, каким его описывал Шао Чжань: просто разбирали задачи. Гу Яньван на сцене говорил с чувством воскликнул: «И снова наступает долгожданное время олимпийских тренировок!» Сюй Шэн всё собрание сидел, опустив голову над телефоном. «Уже на месте?» А тем временем. Шао Чжань по адресу, присланному Сюй Шэном, вошёл во двор. Сквозь щель приоткрытой двери были видны развешанные на стене рисунки и небрежно расставленные мольберты. «Пришёл». Только успел ответить Сюй Шэну, как из двери кто-то вышел: невысокий, с синим ведром в руке. Шёл опустив голову, увидел человека перед собой и поднял взгляд. Вода в ведре качнулась: «Шэн-гэ?» Шао Чжань совершенно не знал этого человека и тем более не мог сказать, что они близки. Он отступил на шаг, добавляя расстояние. Через силу произнёс: «Угу». В руке у Кан Кая был лайнер. Он с радостью сказал: «Подожди, я воду сменю, а ты пока заходи внутрь». Шао Чжань обвёл взглядом мольберты по периметру: на всех картины без следов свежей работы. Исключив их, оставалось только одно место, комнатка справа, там горел свет. У первого стола у входа стояла не закрытая палитра с ещё влажными красками. Рядом никакого ведра, зато рассыпаны кисти того же цвета, что и те, которые Кан Кай нёс с собой. Шао Чжань взял пустой стул и сел рядом с этим столом. Как и ожидалось Кан Кай вернулся с водой быстро. Сразу кивнул на мольберт: «Посмотри на эту работу».