Вопрос за рамками школьной программы

Кан Кай не дал «Сюй Шэну» ответить, сам сунул кисть в руку Шао Чжаню: «Прошу, брат». Шао Чжань: «...» Сюй Шэн говорил, что ходил на кружок. Выходит, не врал. Шао Чжань смотрел на пейзаж с церковью и молчал. Пусть Шао Чжань был гордостью Шестой средней школы и многие называли его гениальным юношей, даже у гения есть слепые пятна. Не каждый гений обладает художественным чутьём. Будь перед ним стопка вариантов и глазом не моргнул бы. Шао Чжань положил кисть: так хотя бы никто не заметит, что он держит её неправильно. Кан Кай наклонил голову: «Почему не рисуешь?» Шао Чжань ответил: «Настраиваюсь». Кан Кай: «...Ладно». Они знали друг друга с детства. Кан Кай понимал Сюй Шэна, пожалуй, чуть лучше, чем тот сам думал. С того самого момента, как «Сюй Шэн» появился у двери студии, что-то казалось ему странным. Тот шёл прямее обычного, без привычной ленивой расслабленности, а в глазах, всегда хранивших насмешку, теперь стоял пробирающий холод. Ни с чем не сравнимое ощущение: «не подходи». Кан Кай спросил: «Ты сегодня нехорошо себя чувствуешь? Или настроение плохое?» Шао Чжань невыразительно ответил: «Настроение плохое». Ну, тогда понятно. Кан Кай: «Что бы ни случилось не переживай. Всё можно пережить». Шао Чжань не хотел много говорить: больше скажешь, больше шансов ошибиться. Нашёл предлог отправить его: «Попить что-нибудь есть?» «Есть, есть,» — Кан Кай встал, — «тебе воды или сока?» Шао Чжань ответил: «Воды хватит». Кан Кай вышел из комнаты, по звуку шагов и поднялся на второй этаж. Шао Чжань взял телефон и опустил голову. «Ты скоро?» «Он просит посмотреть картину». «Там ещё долго?» Долго? Заседание и не думало заканчиваться. Гу Яньван одно своё вступительное слово растянул больше чем на десять минут, потом только раздали варианты. Вокруг Сюй Шэна сидели одни участники олимпиад. Задачи на листках были для него как иероглифы с другой планеты. Он крутил ручку в пальцах, сидя на задней парте. Зал был пропитан серьёзным академическим духом. Двоечник такого в жизни не видел. «Ещё нескоро. Держись там». Отправив это, Сюй Шэн подумал ещё и придумал Шао Чжаню спасение. Пока Гу Яньван смотрел в другую сторону, напечатал: «Блин, может... скажи ему: думай самостоятельно?» Самостоятельно думать. Как изящно. Шао Чжань: «...» Кан Кай принёс воду из холодильника, спустился, открыл дверь: «На, держи». Шао Чжань взял. Кан Кай тут же нетерпеливо вернулся к главному: «Я уже весь извёлся, смотри, цветовая гамма нормальная?» Воздух в комнате как будто замер. Если бы Шао Чжань мог предвидеть этот момент заранее, он бы сказал себе десятилетнему: запишись на кружок по рисованию. Наверное, заразившись от Сюй Шэна, Шао Чжань поймал себя на том, что думает: а что бы Сюй Шэн делал на его месте? Мысль появилась и потекла куда надо. Та мысль, прерванная позавчерашним громом, снова нашла своё русло. Он думал о слегка приподнятых уголках его глаз, о голосе с нотой насмешки на конце фраз или о том, как тот, ничуть не стесняясь, ложится на парту спать. ... Шао Чжань заметил: стоит ему только подумать об этом, кровь начинает течь немного теплее. «Брат,» — поторопил Кан Кай, — «ну давай уже». Шао Чжань встрепенулся. Сжал костяшки пальцев и понял ответ: «Перерисуй заново». «А, заново...» Сюй Шэн говорил, значит, так и надо. Кан Кай машинально закивал и повторил на полуслове застыл: «Заново?!» Шао Чжань не мог предложить ничего лучше: исправить было невозможно, оставалось только тянуть время, прося перерисовать: «Лучше начать с нуля, чем думать, как исправить. Брось это, думай дальше, может, придёт что-то получше». Это... как ни странно, звучало разумно? Кан Кай был таким фанатом Сюй Шэна в вопросах рисования, что в любом споре заранее считал себя неправым. Слепое поклонение сыграло своё: он и вправду поддался. «Ну, в этом что-то есть,» — сказал Кан Кай. — «Нужно иметь смелость вернуться к отправной точке. Отбросить всё и начать снова». Главное, что убедился. Шао Чжань взглянул на время. С конца уроков прошло уже больше полутора часов. «Как там у тебя?» Сюй Шэн ответил через несколько минут. «Какое заседание олимпиадников, да для меня это пустяк. Всё сделано». «Жди. Я только что вышел на остановку». Перед Сюй Шэном на передних рядах сидел «вечный второй» теперь первый по параллели. Просидев без дела больше получаса, Сюй Шэн придумал блестящий план: под предлогом «дай посмотрю, как ты написал» взять у него вариант и списать. Правда, тот, кажется, его недолюбливал. «Вечный второй» спросил: «Зачем тебе мой вариант?». Сюй Шэн ответил: «Помогу посмотреть. Когда сам пишешь, взгляд замыливается. Иногда нужно взглянуть со стороны». «Вечный второй» такой педагогический приём слышал впервые. Спустя небольшую паузу протянул вариант «Шао Чжаню». Чувства к Шао Чжаню у него были по-прежнему неоднозначными. Он так и не понял почему его сильнейший соперник написал ежемесячную контрольную именно так. Как Шао Чжань мог так отнестись к учёбе?! Когда Сюй Шэн вернул вариант, «вечный второй» крепко взял его и уставился на «Шао Чжаня». Взгляд был таким долгим, что стало не по себе. Наконец «вечный второй» медленно произнёс: «Что с тобой происходит? Ты перестал любить учёбу? Раньше ты не был таким». Сюй Шэн: «?» «Что случилось с "вечным вторым"?» «Ты его обидел?» «Он говорит что-то странное, я не понимаю». Шао Чжань ответил: «Он понял, что на ежемесячной контрольной тебе было не плохо». Сюй Шэн: «...» Надо же, как он переживает за «Шао Чжаня». «Вечный второй» явно не собирался поворачиваться, пока не получит ответ. Сюй Шэн торопился сдать вариант и уйти. Встал с листком в руке и произнёс: «Я теперь думаю, что жизнь не может состоять только из учёбы. Раньше я не понимал, а теперь понял: надо иногда поднимать голову и смотреть на мир. В мире есть много вещей интереснее учёбы... В другой раз поговорим подробнее. У меня срочное дело. Ухожу». Вариант можно оставить на столе, учителя потом соберут. Сюй Шэн огляделся. Гу Яньван сидел у кафедры и читал книгу. Остальные не отрывали голов от листков. Его место оказалось у заднего окна, которое было широко открыто. Времени было в обрез. К тому же в теле Шао Чжаня он пробыл достаточно долго и всё чаще забывал помнить об этом. Как ни маскируй природу она берёт своё. Сюй Шэн встал на парту, одной рукой упёрся в подоконник и перемахнул через окно. Движение было быстрым. Только сосед краем глаза успел поймать мелькнувший край форменной куртки. Юноша заметил поднятый взгляд. На секунду замедлился, приложил указательный палец к губам беззвучно издал звук «ш-ш-ш» и под изумлённым взглядом соседа лениво направился к лестнице. Тот долго не мог прийти в себя. ...Бог учёбы? Это тот самый бог учёбы, которого он знал? Бог учёбы... перелез через окно? Сюй Шэн вышел из автобуса и добежал до студии, Кан Кай сидел над чистым листом и чесал голову. Кан Кай страдал: «Мне кажется, когда я бросил ту картину, лучших идей всё равно не пришло». Шао Чжань ровным голосом ответил: «Продолжай думать». Кан Кай: «Хорошо». Только произнёс и снаружи в студии послышалось движение. Занятий сегодня не было, в такое время никто не должен был прийти. Кан Кай задумался и в этот момент в дверь комнатки вошёл юноша в школьной форме. Они переглянулись. «Слушай, красавец,» — Кан Кай моргнул. Явно незнакомый, точно не из их студии — иначе бы он запомнил. — «Ты кто?» Услышать такое от приятеля детства, Сюй Шэн почувствовал что-то в глубине души. «Я... сосед по парте Сюй Шэна». Шао Чжань закрыл «Введение в искусство», которое снял с полки, чтобы убить время: «Это я его позвал». Сюй Шэн ответил: «Да, мы всё время в школьном общежитии. Сегодня вот... вышли прогуляться». Кан Кай посмотрел на одного, потом на другого. Иногда в переписке Сюй Шэн упоминал, что его сосед по парте бог учёбы. Кан Кай представлял бога учёбы себе примерно так: очки с толстыми линзами, постоянно над книгами. Сюй Шэн не говорил ему, что сосед выглядит вот так. Друг брата это его, Кан Кая, друг. Кан Кай протянул руку: «Привет, привет. Я Кан Кай». Сюй Шэн ответил: «Я Шао Чжань». Сюй Шэн пришёл как раз вовремя. Он бегло оглядел сорванные картины и понял, в каком направлении их нужно менять. Но при Кан Кае он сам ничего не мог сделать руками. Кинул Шао Чжаню взгляд: найди предлог, уведи его. Какой найти предлог, это уже был вопрос. По пути Шао Чжань успел заметить: рядом с домом есть ларьки и магазин, а до аптеки отсюда несколько кварталов. В итоге сослался на «что-то случилось с животом» и отправил Кан Кая за лекарством. Сюй Шэн свернул ноги на табуретке, вернул картину на место с помощью малярной ленты, смешал краски и принялся работать, не теряя ни секунды времени. Шао Чжань привалился к ближайшей полке и наблюдал сверху вниз. Тот Сюй Шэн, который сидел сейчас на табурете с кистью, не был таким же, каким занимал его мысли всё это время. Больше никакого «мне всё равно». Никакой расслабленной ленивости. Стиль у Сюй Шэна был сильный. Смелые мазки. Нетривиальные сочетания цветов. Ни малейшего страха превратить картину Кан Кая во что-то неузнаваемое. Несколько минут, простые корректировки и он отложил кисть: «Готово. Теперь ты тут сиди». Сюй Шэн прикинул время: Кан Кай скоро должен вернуться с покупкой. Уступил место, вложил кисть в руку Шао Чжаню. Отойдя чуть в сторону, увидел: одна деталь без окружающего цвета. Кан Кай мог войти в любой момент, а поменяться местами снова уже некогда: нужен только один мазок. Сюй Шэн просто наклонился вперёд. Рука обогнула Шао Чжаня сбоку, обхватила ту, что держала кисть, и плавно накрыла её. Пальцы переплелись.