Вопрос за рамками школьной программы

Горячее тепло ладони и дыхание постепенно переплелись. Эту студию Сюй Шэн знал как свои пять пальцев. До первого года старшей школы бессчётные вечера он проводил здесь перед мольбертом, с кистью в руке. Рисуя, он любил слушать музыку, всё подряд. Провод наушников тянулся из кармана, в одном ухе играла какая-то случайная песня, другим он слышал негромкий шелест кисти по бумаге. В послеполудённый зной за большим окном на ступеньках снаружи иногда появлялись пёстрые ленивые, неспешные коты. Иногда останавливались, подставляли животы солнцу и засыпали. В студии всё оставалось по-прежнему. Даже образцовые рисунки на стенах не сняли. Именно из-за этой знакомости Сюй Шэну было сейчас так не по себе. Поначалу он сжал пальцы покрепче чтобы рука не тряслась. Потом, будто обожжённый чужим теплом, не удержался и чуть-чуть ослабил хватку. Пока Шао Чжань не спросил: «Не рисуешь?» «...» «Ты что, не замечаешь, как странно мы стоим?» Шао Чжань произнёс ровно, почти неощутимо с приманкой в голосе: «Твой друг вышел минут пять назад. Скоро вернётся». «Рисую,» — Сюй Шэн снова накрыл его руку, пальцы один за другим плотно обхватили суставы, — «не двигайся». Поправлять чужие работы ему случалось, но таким образом впервые. Он направил руку Шао Чжаня к палитре чтобы набрать краску. Другую руку положил на спинку стула за его спиной. Они стояли совсем близко, особенно когда Сюй Шэн наклонялся, чтобы дотянуться. Кисть взяла краску, вернулась к холсту, чуть зависла над ним и нанесла мазок. Рефлексный(отраженный) цвет— это цвет, который окружающий свет отражает на конкретный предмет. Мазок сделан. Сюй Шэн отпустил. Кан Кай как раз успел вернуться с лекарством. Ввалился в дверь: «С животом что за история, всё болит... Помню, ты раньше часто простужался, сейчас лучше?» Шао Чжань спросил: «Простуда?» Кан Кай ответил: «Ну да. И каждый раз злился страшно. Пальцем шевельнуть не хотел, а если что скажешь, одно слово в ответ: "Убирайся"». В детстве у Сюй Шэна и правда был слабый иммунитет, простуды одолевали его с каждым сезоном. Для человека, который и так любил найти место и поспать, болезнь становилась законным поводом отрываться по полной. Кан Кай тогда не мог спокойно смотреть: «Ты домашнее задание не сделал? Учительница же сказала: не сдашь ещё раз, можешь вообще не приходить на её уроки». «Отвяжись. Я больной. Ты мне тут про задание,» — хрипел Сюй Шэн. — «Убирайся». Кан Кай явно намеревался раздуть тему. Но Сюй Шэн перебил и кивнул на Шао Чжаня: «Ему пора принять лекарство, нет?» Шао Чжань: «...» Кан Кай: «А, точно. Пойду за горячей водой». Уже собираясь уходить, заметил, что его картина изменилась. «Ого,» — Кан Кай узнал руку с первого взгляда. — «Поправил?» Вернувшаяся с покупками тётя Кан сердечно предложила им остаться на ужин, редкость видеть друга «Сюй Шэна» вживую. Но, прикинув по времени, оба решили: нужно успеть до закрытия школьных ворот. Темнело. Автобусы ходили раз в полчаса. Когда они добрались до остановки, предыдущий только что ушёл. Шао Чжань спросил: «Когда начал рисовать?» «Ещё в средней школе,» — Сюй Шэн присел на бортик клумбы. Говорил всё так же небрежно, вполсилы: — «Можно сказать... 4 года учился». «Почему перестал?» «Нет никакого почему. Времени не стало хватать». Формулировка «кружок по интересам» вряд ли вызвала бы подозрений. Тот, кто не знает изнутри художественный мир, первым делом не подумает об экзаменах в художественные вузы, особенно ученики Шестой средней школы, где о таких вещах почти никто понятия не имел. Всё равно как внезапно узнать, что приятель умеет играть на инструменте. Просто увлечение. Пусть он и двоечник, не справляющийся ни с чем, разве двоечнику нельзя иметь какой-нибудь талант? Впрочем, если бы Шао Чжань не нашёл тот листок в учительской Мэн Гоувэя, он, наверное, думал бы именно так. Но теперь четыре иероглифа на бумажке не давали покоя: а вдруг это именно то, что он думает? Когда они соединились в одно, перед ним поплыл туман: что-то там было, что-то неясное. Сюй Шэн не собирался продолжать. Шао Чжань и не спрашивал. Пока они разговаривали, пришёл автобус. Народу в нём было мало. Сюй Шэн опустил монету и направился в конец салона: «На задние?» Шао Чжань был не против. Когда сели, Сюй Шэн достал телефон и протянул ему: предложил поменяться. Шао Чжань взял телефон, и на заблокированном экране успел увидеть непрочитанное. [Мама]: ... Остальное скрылось за краем уведомления. Сюй Шэн забрал телефон обратно. Лицо не изменилось. Он опёрся локтем о раму открытого окна. Ветер врывался внутрь. [Мама]: Каникулы начались, наверное. [Мама]: На выходных хорошо ешь. Утром не залёживайся. И всё время не питайся на улице, в школьной столовой хотя бы без химии. Он ответил: «Знаю». Напряжение последних дней наконец начало понемногу отпускать. Неожиданный визит в студию не выходил из головы: сначала сообщение Кан Кая, потом всё, что он там увидел... Сюй Шэн долго смотрел на слово «Мама», потом закрыл глаза. Автобус медленно въехал в тоннель. Чёрный зев будто пасть, способная поглотить всё. Секунду спустя даже слабое белёсое свечение сквозь прикрытые веки погасло. Темнота стала полной. Время и пространство как будто вернулись на год с лишним назад в ту ночь с проливным дождём. За окном гремело, дождь шёл и шёл. Сюй Япин не разрешала ему рисовать. Сюй Шэн, как любой неуправляемый подросток в его возрасте, бунтовал, вот только, пожалуй, жёстче большинства. Он криво усмехнулся: «Мама, ты думаешь о моём будущем или о себе?» Сюй Япин повысила голос: «Разве я не о тебе думаю?! Учителя сами сказали: ты вырос, по результатам пробного экзамена можно замахнуться на другую школу. Если ты всё равно хочешь во Вторую Старшую Школу Лиян тогда вообще не поступай в старшую школу!» Сюй Шэн опустил взгляд на рассыпанные по полу листы с рисунками. На письменном столе рядом лежал «Сборник задач для подготовки к экзаменам» с плотными пометками на каждой странице. Успехи были невысокими: задачи, в которых ошибся, переписывал по два раза. Скандал ни к чему не приводил. Только повторялся снова и снова. И рос пока не начал колоть самым острым. Тогда отношения Сюй Шэна с матерью упали до нуля. Прорвалось всё когда та заговорила о переезде. Сюй Япин вышла из себя. Все эти годы одна с ребёнком и привыкла держать его жизнь под контролем. Она пыталась спланировать его будущее. «Я ни капли не люблю общеобразовательные предметы. Ты же знаешь, ради чего я подтягивал оценки. Знаешь, зачем я спал по четыре-пять часов в сутки.» Голос у Сюй Шэна был тихим, но непреклонным: «В какую школу поступать — это моё решение». Сюй Япин парировала: «Я сейчас не собираюсь спорить. Лиян нет, и точка». Сюй Шэн: «Если ты пришла только за этим, достаточно». В итоге Сюй Шэн всё же сдержался. Случайно услышал, как Сюй Япин, спрятавшись на балконе, разговаривала по телефону и узнал: в её компании начались сокращения. «Я увидела своё имя в списке,» — Сюй Япин сжимала телефон, голос путался, — «Что мне делать? Ещё и Сяо Шэн... Ночами не сплю, думаю: а вдруг долго не найду работу? Что тогда с ним? Я должна держаться. Не имею права сломаться». Сюй Япин говорила с подругой так, как Сюй Шэн её никогда не слышал. В его памяти она всегда была сильной. Властной. Казалась всемогущей. Это был первый раз, когда он увидел её плачущей и понял, что она тоже обычный человек. Что она бывает растеряна. Что за той дверью, пока он не видит, ей тоже бывает страшно. Сюй Япин тихо всхлипнула: «Поэтому я хочу, чтобы он не рисковал. Хочу, чтобы ему было хорошо. Чтобы он шёл надёжной дорогой...» Сюй Шэн стоял у стены по другую сторону двери. Автобус наконец выбрался из тоннеля. Может, Сюй Шэн заснул. Может, и нет. Ощущения отделились от образов в голове и вдруг что-то коснулось лица. Он приоткрыл веки. Перед глазами была рука Шао Чжаня, его собственная рука. Шао Чжань убрал упавшую на глаза прядь, заправил её в сторону. Потом ладонь легла на затылок и мягко потянула Сюй Шэна к плечу. Сюй Шэн устроился поудобнее, чуть повернул голову и и правда уснул, прислонившись к плечу Шао Чжаня. Больше получаса пролетели быстро. Когда подъехали к нужной остановке, Шао Чжань без лишних движений прислонил ладонь к его лбу, заставил поднять голову. Сказал сухо, но аккуратно: «Приехали». Странное дело: привыкнув к чужому телу, Сюй Шэн больше не испытывал никакой неловкости. Скорее наоборот, он отчётливо понимал: чьё бы тело ни было, перед ним всегда Шао Чжань. Выглядит холодным. А на деле... Сюй Шэн мысленно повертел фразу и, глядя в спину Шао Чжаню, дополнил. Нет, холодный — это тоже правда. Он опустил взгляд на его руку. Чёткие суставы. Только температура совсем другая. Уже вернувшись в общежитие, Сюй Шэн нашёл в кармане сложенный листок А4 — задачи, которые Чжоу Юань задала Шао Чжаню на дом. С: «Твоё домашнее задание у меня осталось. Забыл отдать. Сам придёшь или принести?» Шао Чжань ответил ему немного погодя: «Приду позже». С: «Это во сколько — "позже"?» С: «Я скоро играть буду. По духу киберспорта, посередине игры дверь открывать не буду». Шао Чжань: «После душа». С: «...» Блин. С: «Ты в душе?» Шао Чжань: «Точнее, раздеваюсь». Разговор как-то не шёл. Сюй Шэн подумал и всё-таки написал. С: «Мойся побыстрее». С: «С закрытыми глазами». Секунд через десять «цзинь», экран засветился. Шао Чжань: «Давно всё видел. Теперь говоришь закрыть глаза, не поздно ли?» Шао Чжань стоял обнажённый до пояса, чёрный шнурок, который всё ещё висел на шее, смотрел, как у собеседника в диалоге то появляется «печатает», то исчезает. В конце концов строка погасла, диалог замолчал. Только тогда Шао Чжань убрал телефон. Сегодня он шёл туда, думая, обычный «кружок по интересам». Оказалось, не только. В этом месте было много следов жизни Сюй Шэна. Как он держит кисть, раньше Шао Чжань этого никогда не видел. Слова друга детства, рассыпанные по разговору, мелкие детали быта всё незаметно приближало его к Сюй Шэну. Сам Сюй Шэн тоже сообразил с запозданием: Шао Чжань не заметно, не спрашивая проник на его личную территорию. Нет. Сюй Шэн вспомнил тёмный коридор на базе, юношу на подоконнике. Вернее сказать. Они оба уже давно шагнули навстречу друг другу.