Вопрос за рамками школьной программы

Шао Чжань после душа вытирал волосы полотенцем и постучал в дверь за работой. Непривычный запах геля для душа с его собственного тела напомнил Сюй Шэну об их недавнем разговоре. Стало неловко. Он протянул листки А4: «Задачи тут». Шао Чжань взял, не успел открыть как Сюй Шэн кивнул на дверь и показал: выметайся и «Уходя, закрой за собой». Шао Чжань ничего не сказал. Зажал листки в пальцах и уже почти дошёл до двери. «Почему в душе надо закрывать глаза». Шао Чжань добавил: «Стесняешься?» «...» Сюй Шэн смотрел ему в спину и секунды через две сообразил: кажется, его только что подразнили. Тема душа быстро прошла, потому что Шао Чжань взял листок с задачами и обнаружил другую проблему. Он сфотографировал то, что переписал Сюй Шэн. Этот почерк, назвать его куриными каракулями значило бы оскорбить кур. «Переведи». «Что тут написано». Сюй Шэн хохотнул и выругался и неожиданно для себя самого не открыл игру. Желания играть не было. «По-моему, у меня отличный почерк». «Погугли, что значит "отличный"». Так и завязался разговор. Сюй Шэн пошёл в душ. Второй человек, казалось, где-то следил за ним: как только он вышел, тут же пришло очередное сообщение с картинкой. Тема разговора не прерывалась. Волосы ещё полусырые, поначалу Сюй Шэн сидел на кровати, потом, когда высохли, просто лёг. «Вы, участники олимпиад, что, теперь каждый раз собираться будете?» «Возможно». «Можно эти собрания прогуливать?» «Попробуй, если хочешь умереть». «Напишешь объяснительную и всё. Школа без объяснительных это неполная школа. Скучная у тебя школьная жизнь. Всё-таки был хулиганом Наньпина». ... Этот образ «бывшего хулигана» при взгляде с любой стороны выглядел необычайно интересно. Отправив фразу, Сюй Шэн невольно задался вопросом: каким был Шао Чжань тогда? «Ты в школьные годы носил форму?» «Иногда». «Иногда?» «Завуч слишком докучал. Поэтому в дни проверок надевал». Тема «хулигана» незаметно перетекла в тему студии. Работы и задачи лежали рядом. Шао Чжань впервые к ним не прикоснулся. Вместо этого позволил себе долго болтать с Сюй Шэном. И потом, медленно набирая слово за словом, написал: «Ты хорошо рисуешь». Ты хорошо рисуешь. Сюй Шэн смотрел на эти слова. Пальцы на экране. За окном стояла глубокая ночь. Пять простых слов задели что-то в самой глубине души, и он не знал, что на них ответить. Перевернулся на другой бок. Сюй Шэн всегда шёл за собственным желанием, ни на что не оглядываясь. В нём всегда жило что-то открытое, бесшабашное. В средней школе учился плохо, зато ради поступления во Вторую среднюю школу Лиян выложился на целый год. Вступительные экзамены по окончании средней школы несопоставимо проще, чем гаокао: достаточно пройти учебник насквозь. Выступил выше среднего и набрал на балл ключевой школы. Пусть и уступил тогда Сюй Япин, пусть записался в Шестую среднюю школу Линьцзяна: вёл себя ровно так же, как раньше. В первом семестре первого года прославился на всю школу из-за истории без формы. Тот Сюй Шэн даже согнувшись, ни единой кости не сломал. В шестнадцать-семнадцать лет порой сам не знаешь, за что держишься, и не видишь дороги впереди. Сюй Шэн в конце концов написал в ответ: «Я тоже считаю, что неплохо рисую» и увёл разговор в другую сторону. Когда именно уснул не заметил. Утром разблокировал телефон, чтобы проверить время, и увидел сообщение, пришедшее около часа ночи: «Спокойной ночи». Телефоны вернулись к хозяевам. Переписка вернулась в привычное русло. Кан Кай опирался на правки Сюй Шэна и продолжал работу, регулярно отчитываясь перед «наставником». Правда, разговор быстро ушёл в сторону. Кан Кай: «Твой сосед по парте очень красивый. Лицо такое холодное, неприступное». С: «Очевидно». С: «Мой сосед по парте, значит, конечно красивый». Кан Кай: «В школе, наверное, за ним много ухаживают. Ты везде, куда ни придёшь, был самым красивым, никто с тобой не мог сравниться и вдруг нашёлся достойный соперник». С: «Чуть-чуть хуже меня, но да, тоже ничего». Кан Кай: «...Хвастун». По выходным Сюй Шэн старался не появляться в классе без крайней необходимости. Сидел в общежитии и зарастал плесенью. Утром он был уверен, что Шао Чжань потащит его учиться силой. Уже приготовился вцепиться в дверную ручку и ни за что не отпускать. Но Шао Чжань только взглянул: «Не хочешь идти?» Сюй Шэн потянул его за край одежды, привычным жестом, без капли стыда: «Не хочу. Прошу тебя». Шао Чжань помолчал: «...Отпусти». Сюй Шэн ответил: «Не отпущу». Шао Чжань: «Не хочешь на самоподготовку, хочешь торчать в коридоре и хвататься за меня?» Сюй Шэн секунды через две понял: это было согласие. Он отпустил и, наполовину поддразнивая, наполовину серьёзно: «Когда это бог учёбы стал таким сговорчивым?» Шао Чжань посмотрел на него. На Сюй Шэне были джинсы с дырками: те самые, что были на нём в день обмена, те самые, которых «Шао Чжань» касался руками. Шао Чжань стоял очень близко, почти вглядывался в его глаза. Голос Сюй Шэна с привычным восходящим окончанием он прижал вниз своим собственным: «Когда с тобой я был несговорчивым?» Ещё до того как Шао Чжань произнёс это, мысль сама собой мелькнула у Сюй Шэна и замерла. Действительно. Кажется, с самого начала был сговорчивым. Сюй Шэн открыл переписку с Кан Каем. Фраза «это факт, кому я что доказываю» была уже почти набрана. Он удалил её слово за словом. И неожиданно для себя напечатал: «Ты когда-нибудь был в отношениях?» Кан Кай ответил мгновенно, тремя вопросами: «???» Кан Кай: «Ты». Кан Кай: «Брат, что-то происходит». Кан Кай: «Говори. Что случилось??» Сюй Шэн набрал много текста и удалял его по частям. Отрицать «что-то происходит» не стал: «Ладно, разговор с тобой, вечным одиночкой, пустая трата времени». Ничего не выведав и ещё получив тычок Кан Кай написал: «Эй?» Сюй Шэн бросил телефон на постель. Кан Кай был вечным холостяком, хотя сам Сюй Шэн был немногим лучше. У Кан Кая с любовью не ладилось: что тайная симпатия, что открытое признание финал был всегда один. Он смирился и посвятил себя рисованию. У Сюй Шэна всё было иначе. Девушки к нему тянулись с детства. Со всеми возрастами, со всеми полами универсальный притягатель. Если хочет, то подружиться не проблема. Художникам свойственна тонкость восприятия. С девушками он обращался бережно плюс такая внешность. Трудно не навредить нечаянно. Только результат был тот же, что у Кан Кая. Когда Сюй Шэн замечал, что кому-то нравится, и не мог ответить взаимностью, просто тихо отдалялся, без объяснений причин. Кан Кай однажды это заметил. Отложил кисть, обернулся, взглянул ему за спину: «Та девушка, которая в последнее время всё время приходила вместе с тобой, где она?» «Скоро экзамены. Я сказал ей, чтобы лучше потратила время на подготовку». Кан Кай: «?» «Она в меня влюблена,» — Сюй Шэн вздохнул. — «Ты разве не видел?» Кан Кай: «??» Выглядела вполне нормальной девушкой. Сюй Шэн никогда не давал ложных надежд. Дать надежду и потом отказать, в любом случае это причиняет боль. «Брат, что-то происходит». Сюй Шэн заложил руки за голову и ещё раз прокрутил эту фразу. Тот Сюй Шэн в тот момент ещё не знал: эти выходные были единственными лёгкими днями. Знай он заранее, не потратил бы их в четырёх стенах. Пошёл бы куда-нибудь, подышал воздухом, почувствовал, что живёт. После выходных Сюй Шэн проснулся, поднял руку и убедился: он всё ещё «Шао Чжань». Испытания тут же возобновились. Собрания олимпиадников и правда не прекращались. В понедельник, перед торжественным подъёмом флага, Мэн Гоувэй выдернул его из общего построения: «Шао Чжань, подойди». Сюй Шэн притормозил и подошёл: «Мэн-лаошэй». Мэн Гоувэй уже спешил на занятия, быстро отдал указание: «Иди в конференц-зал. Товарищ Гу собирает вас. Быстро, чего стоишь». Ладно, собрание значит, собрание. После пятничного опыта Сюй Шэн думал, что понял схему. Ничего сложного. Посидеть на собрании, потом как-нибудь добыть вариант с задачами у кого-нибудь и списать. Вот что думал Сюй Шэн, пока ещё не вошёл в конференц-зал. На стадионе. Ведущий на трибуне флагштока подводил итоги: особо остановился на поведении второго года старшей школы на базе Зелёная Пристань. Речь разбилась на пять блоков. Сюй Шэну был посвящён один. «Ученик седьмого класса второго года Сюй Шэн, за нарушение дисциплины на базе Зелёная Пристань: умышленно нанесённые травмы семи ученикам Хунхай Четвёртой средней школы,» — произнёс ведущий. — «И крайне ненадлежащее отношение при публичном заявлении о совершённой ошибке. Объявить особое взыскание!» «Мэн-лаошэй». Кто-то окликнул его. Мэн Гоувэй сделал вид, что не слышит. Он думал о том, как пережить этот момент. Каждый раз, когда его упоминали в связи с Сюй Шэном, это была настоящая пытка для профессии. Мэн Гоувэй не мог сосчитать, сколько раз испытал это за время работы. «Мэн-лаошэй». Тот же голос, холодный, снова окликнул. Мэн Гоувэй поднял голову, перед ним стоял главный виновник событий. Шао Чжань сейчас был «Сюй Шэном» и ни у одного учителя на него не было хорошего взгляда. Мэн Гоувэй сказал: «Не стоишь в строю, как положено, зачем сюда пришёл позориться?» Участников олимпиад собирали в строго отведённое время, но вдруг вызвать в понедельник прямо в час утренней линейки — это что-то не обычное. Шао Чжань ответил: «Я хотел найти Шао Чжаня... есть дело. Его нет?» «Он на собрании. В этом году межшкольный турнир «Четырёх школ» проводится раньше срока. Товарищ Гу объясняет им детали. В этот раз турнир...» — Мэн Гоувэй осёкся: — «Впрочем, зачем я тебе это объясняю. Ты ничего не знаешь о турнирах». «Турнир четырёх школ?» Шао Чжань решил, что ослышался. В ту же секунду слова ведущего на трибуне перестали доходить. Летний зной. Все звуки отступили. В конференц-зале. «Турнир четырёх школ,» — Гу Яньван с сияющим видом представлял соревнование участникам олимпиад, — «думаю, всем знакомо. Для наших первогодок поясню: четыре школы — это четыре ключевые учебные заведения нашего района». Следующий слайд. На нём аккуратным списком выведены четыре названия. «Шестая средняя школа Линьцзяна, Прикладная средняя школа Сунъе, Экспериментальная средняя школа Иньхуа, Средняя школа Синцзянь». Сюй Шэн выбрал место подальше от Гу Яньвана. Все четыре школы были хорошо известны. При подаче документов после вступительных по окончании средней школы они были мечтой многих. Сюй Шэн слушал вполуха. По нескольким фразам всё ещё не мог понять, что вообще такое этот турнир. «Наши четыре школы каждый год демонстрируют достижения учеников, поддерживают здоровую конкуренцию и нацелены на совместный рост. Поэтому ежегодно проводится совместный олимпиадный турнир: лучших участников олимпиад собирают вместе, и они соревнуются на олимпийских задачах. Сокращённо турнир четырёх школ». С каждым следующим словом лицо Сюй Шэна всё больше трескалось. Как настоящий двоечник, он не слышал об этом турнире ни разу. Гу Яньван перевернул слайд и с гордостью воскликнул: «В прошлом году турнир четырёх школ выиграла наша Шестая средняя школа. Точнее эту честь для нас завоевал ученик Шао Чжань!» На слайде была фотография: Шао Чжань только что занял первое место. На лице никакого выражения радости, форма положенная по-уставу, он чуть опустил голову, под этим углом переносица казалась особенно чёткой. Каждая деталь, от волос до пальцев с ручкой, говорила: «не подходи». Его фигура была отдельна от всеобщего оживления вокруг. Стоило Гу Яньвану это произнести как со всех сторон взгляды сошлись на Сюй Шэне. Когда дело касалось соревнований между школами, ни один учитель не мог оставаться спокойным. Гу Яньван сжал кулак и поднял его вверх: «В этом году мы снова создадим нечто великое! Первое место останется в Шестой средней школе!» Подхваченные его энтузиазмом участники олимпиад хором ответили: «Первое место останется в Шестой средней школе!» «...» «Турнир четырёх школ» ударил не хуже грома. Невидимое, безмолвное потрясение. Мир Сюй Шэна с грохотом рухнул. Одно слово вертелось в голове. Чёрт.