Вопрос за рамками школьной программы

«Я нарочно». ... Сюй Шэн говорил без маски. Все его нащупывания и потаённые мысли оказались разложены перед Шао Чжанем. Я нарочно. В ту секунду даже цикады вдруг замолчали. А потом, когда смолкли, тот пожар, казалось, вспыхнул по-настоящему: яростный, всё сметающий. Кончики пальцев ещё горели от недавней руки Шао Чжаня. Сюй Шэн непроизвольно сжал пальцы и продолжил, не скрываясь: «В кинотеатре... не только взять за руку. Мне хотелось сделать с тобой кое-что другое». Школа была очень тихой. Всё вокруг замерло. Сердце у Сюй Шэна колотилось быстро. Советы по признанию из того руководства перечисляли кучу предварительных условий: прощупай, что он думает, не торопись, жди момента спокойно. Всё это в этот момент перестало существовать. Сюй Шэн не помнил ни одного правила. Зачем сдерживаться, если невозможно, у него есть свой способ. Одно пункт, впрочем, совпал случайно: признаться в памятном, особенном месте. Эта ограда очень памятное место. Сюй Шэн сидел на стене в полуприсяде, и перед глазами предстал день первой встречи: он долго сидел на складе, потом пришёл и перелез через эту самую ограду с каким-то смутным сопротивлением, с неясностью в душе. В день грома мир перевернулся. Он стал «Шао Чжанем». Шао Чжань стал им. Они были бесконечно близко друг к другу. Смотрели на мир чужими глазами. Сюй Шэн совсем не готовился к признанию. Всё было спонтанно, на ограде, прямо сейчас. Он видал виды, делал объяснительные перед всей школой, а самая знаменитая была в присутствии нескольких школ на базе Зелёная Пристань. Но сейчас этот маленький гений объяснительных потерял способность говорить. Шао Чжань стоял как раз против тусклого жёлтого света. Сюй Шэн заставил себя не отводить взгляд: «Я...» На слове «я» голос оборвался. Мысли спутались. Слов было слишком много, и все они ринулись к горлу разом, но замолчали. Сюй Шэн медленно закрыл глаза. Почувствовал себя как пьяный: всё горит и плывёт. Кое-как успокоившись, с трудом вернул прежнюю небрежную маску. Лицо у него и вправду было обманчивым, не только Шао Чжань мысленно вешал ярлык «флиртует со всеми», Кан Кай при первой встрече подумал то же самое. Внешностью он не тянул на примерного ученика, чуть вздёрнутые уголки глаз совсем соблазнительные и при этом такой безразличный вид. Никогда не игравший с чужими чувствами Сюй Шэн неловко дёрнул воротник. Когда внутри немного улеглось нашлось место остаткам рассудка. Он впервые за долгое время заговорил серьёзно: «Школьных правил я нарушил немало. Десятки, наверное. Сейчас, похоже, добавится ещё одно: правило номер тридцать пять ученикам в период учёбы запрещено заводить романтические отношения». И потом точно так же, как два часа назад, зазывая Шао Чжаня в кино, он произнёс: «Нарушим правило вместе?» «Не знаю, дашь ли мне шанс. Не дашь, тоже ладно. Я умею добиваться... продолжу ухаживать». Он чуть понизил голос: «Хотя ты немного трудно даёшься». «Трудно даётся» — это в основном из-за той функции, которую Шао Чжань дал ему решать. Одна задача и стала видна пропасть между отличником и двоечником. Сюй Шэн всерьёз подумал: а вдруг Шао Чжань и дальше будет швырять ему задачи? Одна за другой, невыносимые... Он потерпит. ...Если задачи от Шао Чжаня то можно и написать. Ради любимого человека это не жертва. Блин. Сюй Шэн думал про себя: я сам себя почти растрогал. Неоновые огни за его спиной в этот момент сменили цвет. Вспыхнули как фейерверк, рассыпавшийся в темноте ночи. Казалось, прошло много времени. Сюй Шэн, наверное, понял теперь, почему перед получением результатов экзаменов так волнуются. Он хотел услышать ответ и одновременно боялся. И тут Шао Чжань произнёс: «Тебе не нужно за мной ухаживать». Сюй Шэн замер. Не понял, что это значит. Не нужно добиваться значит, отказ? В голове у Шао Чжаня тоже был хаос. Обычно он был холоднее всех, рассудительным даже когда был хулиганом. Кипение внутри загонял под поверхность, снаружи не показывал ничего, не заводился от чужих провокаций, как другие. В тот раз Ян Шивэй пришёл с компанией. В средней школе в Наньпине не было смешанных потоков: отдельно «сильные» классы и «слабые». «Слабые» были головной болью всех учителей: не управлялись никак. На уроках каждый занимался своим. Шао Чжань иногда прогуливал, возвращался в класс посреди урока через заднюю дверь и просто садился в последнем ряду, давил авторитетом. Никогда первым не нарывался. Из «трудных» был, пожалуй, самым послушным. В тот день когда Ян Шивэй устроил разборку, класс гудел. Шао Чжань недвижно сидел. Без спешки доиграл партию, бросил телефон и холодно спросил: «Насытились?» «Три секунды. Вон». Подача Сюй Шэна на этот раз была прямой. Без изгибов, без дрейфа. Ударила неожиданно. Он и вправду вытащил всё — все потаённые мысли, всё неуправляемое, что копилось внутри. Открыто, до предела. Шао Чжань почувствовал, как дерзкий кот крепко скрёб по сердцу. Когда прозвучало «нарочно» неясные подозрения, зарождавшиеся ещё в кинотеатре, обрели ответ. Тот, кого любишь — любит тебя. Тот, за кем ухаживаешь — сам ухаживает за тобой. Такое бывает так редко, что напоминает найденное редкое сокровище. Сердце билось сильнее, чем когда-либо. Шао Чжань хотел было перебить: «Подожди, не говори, у меня тоже есть что сказать». Хотел опередить его на шаг. Но Сюй Шэн бросился на него, не дав ни секунды времени объясниться. Раньше Шао Чжань думал: пусть Сюй Шэн сделает один шаг... Но он давно понял: этот шаг жалко было оставлять ему. Если бы Сюй Шэн так и не нарисовал ту кардиоиду, он прижал бы его руку своей и нарисовал вместе. А потом спросил: «Понял, что хотел сказать твой старший брат?» Только не ожидал, что Сюй Шэн не просто сделает шаг, а прямо побежит к нему. Неон снова мигнул. Шао Чжань произнёс: «Мне не нужно, чтобы ты за мной ухаживал». Сюй Шэн на секунду упал духом, решил, что это отказ. Ощущение как споткнуться на ступеньке. Но следующая фраза Шао Чжаня всё изменила. Кажется... это значило совсем другое. «Не нужно добиваться,» — Сюй Шэн после паузы спросил, — «...это что значит?» «Значит: я легко поддаюсь. Но только для тебя». Шао Чжань говорил это и шёл к нему. Ночной ветер стал ещё сильнее. Острые глаза, чёрная футболка, весь какой-то нарочито холодный. Голос тоже холодный, а от слов бросало в жар: «Не нужно добиваться. Ты меня давно получил». Не нужно было и звать. Он давно уже, в одностороннем порядке, нарушил правило сам. И разве не нарочно позволил тому взять свою руку? Даже если бы Сюй Шэн не сказал ничего, Шао Чжань подозревал: максимум продержался бы до входа в общежитие. У Сюй Шэна на мгновение потемнело в голове. Потом «у» и взрыв. Ощущение провала и всё то невыразимое, что накопилось, контраст оказался разительным. Будь ветер чуть сильнее, он, наверное, взлетел бы. «Ты думал, я давал тебе задачи, потому что хотел, чтобы ты их решал?» Шао Чжань не сказал «дурак» прямо, но интонация это подразумевала. Он сказал: «Функция, которую я просил тебя построить, кардиоида. Я собирался использовать её для признания». У Сюй Шэна закипела кровь, он едва удержал равновесие. Но услышав следующие слова, вспомнил себя как два часа бился над функцией без результата и сказал «ну и ладно». Сюй Шэн немного остыл: «...........» Что же он натворил? «В прошлый раз хотел обнять, но не удалось,» — Шао Чжань уже был рядом. Развёл руки: «Теперь можно взять тебя на руки обратно?» Сюй Шэн через секунду сообразил, о каком «прошлом разе» речь. О том, что он бормотал пьяным на вечеринке. Тогда Шао Чжань только слегка приблизился, взялся за его талию и почти сразу отпустил. Сюй Шэн начал: «Ты уже тогда...» Шао Чжань ответил: «Ещё раньше». Атмосфера была хорошей. Радость от взаимного признания почти снесла Сюй Шэну голову. Но потом рассудок вернулся неожиданно. Сюй Шэн: «Можно-то можно. Только если я прыгну, вдруг будет гром?» Шао Чжань: «...» Ограда, конечно, была памятной. Но и опасной, именно здесь прогремел первый гром. Это Сюй Шэн не забыл. Осторожно произнёс: «Может, не надо обнимать здесь. Найдём другое место. Начать отношения с молнии в первый день это нехорошо». «..........» В итоге Сюй Шэн прыгнул сам. Непонятно было: от прыжка сердце колотилось, или само по себе. Обратно в общежитие добрались в два часа ночи. Окно на первом этаже было прикрыто, не заперто. Зашли, заперли за собой. В корпусе было очень тихо. Кое-где ещё горел свет, наверное, кто-то в последний момент готовился к промежуточным экзаменам. В Шестой средней школе промежуточные экзамены были позже, чем в других школах. Между ними и итоговыми оставался примерно месяц. Промежуточные были важными: их сложность приравнивалась к гаокао. Сюй Шэн не особо готовился, но у Шао Чжаня ещё было два варианта. Сюй Шэн ничуть не возражал провести время рядом с молодым человеком, пока тот решает: «К тебе?» Шао Чжань засмеялся: «Зачем?» Сюй Шэн держал его руку и наконец сделал то, что обдумывал в кинотеатре: пальцы медленно потянулись вниз, скользнули между пальцами Шао Чжаня: «Ты пишешь. Я смотрю». На практике выяснилось: Сюй Шэн настоящий разрушитель учёбы. Сам не учится и другим не даёт. Сюй Шэн сидел рядом, подогнув ноги. Время от времени задирал. Шао Чжань забыл про варианты. Он спокойно убрал листки в сторону, достал черновик и снова написал на нём ту самую функцию. Затем произнёс: «Иди сюда». Сюй Шэн поднял взгляд. «Возьми ручку,» — Шао Чжань протянул: — «Хочешь увидеть кардиоиду?» Сюй Шэн взял ручку. Шао Чжань накрыл его руку своей. На этот раз Шао Чжань не оставил последний шаг ему, повёл от начала до конца. Сюй Шэн первый раз обнаружил: занудный учебный предмет, страшная математика, оказывается, может быть такой романтичной. Сердце на координатной плоскости появилось как живое и стало самым рациональным выражением самого иррационального. В комнате давно уже выключили свет. Оставалась только одна лампочка от USB-зарядника. Сюй Шэн вдруг поинтересовался: «А если бы я так и не нарисовал, что бы ты сделал?» «Придумал бы способ, с которым бы твоих мозгов хватило,» — Шао Чжань щёлкнул его по лбу. — «Признался бы». Сюй Шэн ощутил укол: «Блин». Молодой человек, конечно, готов был сидеть с ним до рассвета, но молодой человек явно не хотел, чтобы тот не спал всю ночь. «Иди спать. Не мучайся,» — сказал Шао Чжань. — «Или оставайся». «Блин,» — Сюй Шэн подпёр щёку рукой и лёг на стол: «Первый раз вышел из одиночества (脱单, тоуданъ; разговорное «освободиться от одиночества», стать с кем-то парой) не дадут ли порадоваться?» Шао Чжань уцепился за главное слово: «Первый раз?» Сюй Шэн поднял голову: «Ты ведь тоже думаешь, что я красивый. Настолько красивый и вдруг до сих пор один: действительно как-то нелогично. Предложений хватало, просто никого не полюбил... Как ты думаешь?» Шао Чжань мысленно удивился: с такой внешностью и впервые? Удивился и сразу понял: Не будь это впервые: мяч бы не ушёл в такой загадочный дрейф. Шао Чжань попросил: «Слушай меня». Шао Чжань умел уговаривать, когда хотел. Это действовало. Он был совсем другим, чем Сюй Шэн, у того всё выскакивало само. А у Шао Чжаня именно холодность давала эффект. Сюй Шэн против него не устоял. Лао Мэн после уроков предупредил: утром первым уроком контрольная. Сейчас почти половина третьего ночи. Останешься дольше и сна не будет вовсе. Сюй Шэн взял телефон и пошёл к двери. Шао Чжань его проводил. Рука уже легла на замок и остановилась. Он обернулся, привалился к двери: «За послушание полагается вознаграждение?» Шао Чжань как раз подошёл. Услышал и наклонился. Придвинулся. Нос почти коснулся. Дыхание смешалось. Он поднял руку, прислонил ладонь к двери рядом с ухом Сюй Шэна почти как объятие и ладонь уткнулась в дверное полотно: «Полагается. Что хочешь?» Расстояние было совсем маленьким. Лицо Шао Чжаня в нескольких сантиметрах. Его дыхани почти у мочки уха. Сердечный ритм, с таким трудом успокоившийся, снова сбился. USB-лампочка, видимо, была заряжена не до конца. С натугой дотянула до этого момента. Свет стал совсем слабым, ещё секунда, и отключится. И действительно «отличилась»: свет угасал всё больше, и через несколько секунд погас совсем, не оставив ни искры. Перед Сюй Шэном стояла темнота. А следом слабый порыв воздуха от внезапно приблизившегося юноши. И едва уловимый знакомый запах мяты. Шао Чжань сглотнул. От кинотеатра до этой ограды: сердце всё это время было в чужих руках. Незачем больше сдерживать всё, что накапливалось. Поцелуй у Шао Чжаня получился сильным почти как удар. Юношеская пылкость. Неловкость. Без всяких правил. Шао Чжань второй рукой взял Сюй Шэна за талию. Тепло проходило сквозь ткань. В темноте все чувства обострились до предела. Ощущение на губах было невыносимо отчётливым. «Ты меня опередил с признанием,» — Шао Чжань отпустил его, отступил и перед тем как отойти, прихватил его нижнюю губу. Потом снова на мгновение притянулся и с нежностью коснулся. Сказал: «Вот это уже не отнимай». «Брат?» «Живой ещё?» «Позвал куда-нибудь, получилось? Твой план с ночным кино вообще работал?» Кан Кай не терял нити. Прошло несколько часов, а Сюй Шэн всё не отвечал. Решил, что с другом всё кончено: «Ничего, на свете много рыбы. Следующая лучше. Если он тебя не оценил, то просто слепой. Мы не захотим, чтобы он потом к нам тянулся». Кан Кай продолжил: «Не раскисай из-за какого-то романтического провала. Напиши хоть что-нибудь». Кан Кай подумал об ещё одном варианте: «Вы что, до сих пор задачи решаете?» Сюй Шэн увидел это больше чем через час. Ответил: «Получилось». Отправил и почувствовал, что что-то не так. Лёг на кровать и дописал ещё: «Не то чтобы я его добился. Мы оба хотели друг друга». «В общем, теперь он мой парень».