Вопрос за рамками школьной программы

Сюй Шэн отправил сообщение, закрыл глаза и долго лежал: не засыпалось. В конце концов поднялся и встал под холодный душ. Но вода не могла смыть ощущение с губ. Казалось, прикосновение всё ещё оставалось там. Поцелуй у Шао Чжаня был по-настоящему неловким, да и умения никакого. Пусть Шао Чжань и был напорист, жёстковат в движении, когда это произошло, он тоже на секунду потерялся. Для двух людей без опыта поцелуй и вправду с первого раза не даётся сам собой. Но в момент прикосновения никто не думал о технике. Сюй Шэн негромко выругался и с запозданием осознал: вечер выдался и захватывающий, и немного нереальный как сон в середине лета. Он выключил воду, вытер голову полотенцем, вышел из ванной и открыл переписку с Шао Чжанем. Тот написал десять минут назад: «Спокойной ночи». Сюй Шэн ответил: «Спокойной ночи». Немного помедлил и написал ещё три слова: «любимый парень». Всё нереальное разом схлынуло. Только сейчас Сюй Шэн по-настоящему почувствовал: он и вправду нарушил ещё одно школьное правило. После «спокойной ночи» он не лёг спать, вместо этого продолжил болтать с молодым человеком, и разговор зашёл о том, что понималось без слов: «Ты уже помылся?» «Сам догадайся». Значит, помылся. Сюй Шэн перевернулся на другой бок и продолжал набирать. Сюй Шэн ответил: «Я тоже». Шао Чжань спросил: «Ты сегодня спать не собираешься?» Сюй Шэн: «Ещё немного, потом посплю». Теперь у него было официальное право: «Братик, поболтаем ещё пять копеек?» (пять копеек — распространённое разговорное выражение, означающее «немножко, совсем чуть-чуть»). Шао Чжань уступил: «Пять минут». Поболтали вразнобой, потом Сюй Шэн зашёл на страничку Шао Чжаня, захотелось всему миру рассказать, но одновременно спрятать эту конфету глубоко в себе. Изменил имя в контактах на «мой парень». Ночь прошла без сновидений. За окном звёзды. Цикады утихали. На следующее утро Сюй Шэна разбудил стук Шао Чжаня. С тех пор как он со скандалом вступил в олимпиадную группу, подписав кучу неравных условий, и стал частенько проводить вечера в комнате Шао Чжаня, он почти перестал прогуливать вечерние и утренние самоподготовки. Сюй Шэн, щурясь, спустил ноги с кровати и открыл дверь. Увидев Шао Чжаня, раздражение куда-то делось: «Который час?» «Ещё рано». Действительно всего шесть утра. «Боялся, что это сон,» — сказал Шао Чжань. — «Просто захотел тебя увидеть». «Тебе повезло, что ты мой молодой человек. Будь кто другой в такое время у двери,» — Сюй Шэн только встал, голова ещё слегка кружилась. Закрыл дверь, привалился к ней, поводил рукой по растрёпанным волосам. Воротник был распахнут: привести в порядок с утра не успел. Сказать по правде, в такое время такие слова загасили любой утренний сплин, «...я бы давно выставил за дверь». Сказал это и пошёл в ванную. Шао Чжань немного посидел в его комнате, потом подошёл к дверному проёму. Сюй Шэн уже чистил зубы, потом наклонился зачерпнуть воды и умыться. Шао Чжань, в отличие от него, выглядел так, будто вчера ничего не происходило: школьная форма, всё аккуратно ни следа от прошлой ночи. Он не удержался: сзади протянул руку, поддел пальцем воротник Сюй Шэна и потянул вверх. В этом движении согнутые костяшки мягко прошлись по его ключице: «Ты нарочно? Вот так оделся?» Сюй Шэн только сейчас сообразил: воротник и вправду сполз, тем более от наклона. «...» От этого лёгкого касания он поднял голову. Капли ещё не вытертой воды собрались на щеке и покатились по шее. И как нарочно упали на пальцы Шао Чжаня. Шао Чжань вдруг не захотел убирать руку. Его пальцы на ключице чуть двинулись. Он уже наклонялся сделать кое-что, например оставить отметину, как вдруг в дверь громко заколотили. «Шэн-гэ, вставай! Идём завтракать,» — орал Хоу Цзюнь, стуча в дверь. — «Сегодня в столовой жареные паровые пирожки! Не успеем, разберут!» «...........» И сразу ещё один голос, явно Тань Кай, но откуда-то подальше. Тот стучал в дверь напротив: «Чжань-гэ, пойдёшь с нами завтракать?» Оба замерли. Сюй Шэн взял полотенце с крючка и вытерся. Потом кашлянул: «Ты идёшь открывать или я?» Хоу Цзюнь и компания, как обычно, пришли звать их завтракать. Перед промежуточными экзаменами материала было много. Хоу Цзюнь хотел, чтобы Шао Чжань каждое утро выделял им один главный предмет для повторения, а заодно выполнял обязанности председателя класса: будил Сюй Шэна, чтобы тот не прогуливал утренние самоподготовки: «Шэн-гэ, сейчас шесть десять. Пять минут у тебя есть». Тань Кай стучал в дверь напротив, стучал, устал и спросил: «Неужели Чжань-гэ проспал? Не может быть, он всегда встаёт раньше нас». Договорил и дверь Сюй Шэна открылась. Причём открыл именно Шао Чжань и ничуть не смутился своим ранним присутствием в чужой комнате. Встал в дверях: «Он ещё умывается». Хоу Цзюнь и Тань Кай секунду помолчали: «...Ладно». Впрочем, они видели уже не первый раз. Привыкаешь. К тому же от этих двоих с форума можно ожидать чего угодно. Хоу Цзюнь быстро взял себя в руки: «Ничего, подождём Шэн-гэ». Не зная, что их Шэн-гэ в ванной снова умывается и лицо у того всё красное от смущения. Ровно через пять минут Сюй Шэн вышел переодетый в форму. Утром в столовой народу ещё было немного. Когда они пришли, у двух окошек стояло человек по три-четыре. Хоу Цзюнь с Тань Каем рванули вперёд прямо к жареным пирожкам. Шао Чжань вспомнил вчерашнее: как они оба ринулись брать еду и внезапно засмеялся: «Ты вчера за мной ухаживал?» Сюй Шэн тоже не удержался: «Блин, разве незаметно? Я всё заранее спланировал, даже если бы Хоу Цзюнь и те не пришли, всё равно позвал бы тебя...» «Сегодня я беру,» — произнёс Шао Чжань. — «Сиди нормально». Хоу Цзюнь и остальные вернулись с подносами. Сюй Шэн сидел на месте и листал телефон. Ему сказали мимоходом: «Вы сегодня за окошко не дерётесь? Вчера чуть до драки не дошло, я уж боялся, что вы прямо в столовой сцепитесь из-за того, кто идёт брать еду». Объяснять было нечего, оставалось только почесать нос: «...Не дерёмся». Сюй Шэн произнёс: «Договорились. По понедельникам, средам, пятницам он, по вторникам, четвергам, субботам я». Хоу Цзюнь: «...» Серьёзно? Завтрак и то по расписанию? Пока говорили, Шао Чжань поставил перед Сюй Шэном поднос, прошёл мимо и не удержался: свободной рукой рассеянно взъерошил ему волосы. Хоу Цзюнь как раз восхищался: сегодня жареные пирожки и вправду с сочной начинкой: «Они у нас вообще-то могут вот так готовить? Я-то думал просто тесто с мясом, а тут даже бульон внутри!» Тань Кай подвинулся и поморщился: «Обезьяний брат, аккуратней! Чуть мне не плеснул!» Вокруг все шумели. Никто не заметил мелькнувшего жеста и короткой тайны на двоих. Сюй Шэн отпил соевого молока. Подумал: оно что, всегда было таким сладким? Утром в столовой случилось ещё кое-что. Гу Яньван редко покидал пост у ворот, но сегодня пришёл на обход в столовую. Спускался со второго этажа, проходил мимо их стола и остановился. В последнее время Сюй Шэн вызывал у него всё больше расположения; он хвалил его при каждой встрече: «Сюй Шэн, ты в последнее время молодец. Не опаздываешь. Задания твои смотрел, учительница Чжоу отметила, что математические работы стали значительно лучше. Задачи для самостоятельного размышления теперь наполовину решаешь». Вежливо. Задачи всё равно решал мой парень. Добавил про себя Сюй Шэн. Гу Яньван продолжил: «Вот это настрой! Молодёжи нужна именно такая бодрость, устремлённость вперёд! Учитель видит твой подлинный интерес к учёбе!» Сюй Шэн попытался было возразить: «Я...» Гу Яньван, несмотря на обычную строгость, умел хвалить. Особенно детей такого возраста, им поддержка очень необходима: «Учитель всё понимает. Раньше ты был спящим львом! И вот наконец лев открыл глаза!» «...........» Сюй Шэн остолбенел: льви... кто? Шао Чжань рядом чуть не поперхнулся едой. Сюй Шэн раньше ничего не боялся, но после второго места на турнире любая встреча с учителем вызывала в нём панический страх. Страшнее всего на свете: быть двоечником, которого все считают гением. «Спасибо за добрые слова, товарищ Гу,» — сказал Сюй Шэн. — «Только, наверное, тут есть недоразумение. Я в основном на интуицию опирался. Талант это лишь малая часть. Главное везение, угадывание, случай...» Раз Гу Яньван записал кого-то в гении, он не отступит: он крепко хлопнул Сюй Шэна по плечу: «На промежуточных жду от тебя хороших новостей!» Сюй Шэн: «...» Шао Чжань: «...» Вы, наверное, будете разочарованы. На промежуточных у него почти нет шансов показать что-то особенное. Когда Гу Яньван ушёл, Сюй Шэн повернулся к Хоу Цзюню: «А ты тоже считаешь меня спящим львом?» Хоу Цзюнь, воочию наблюдавший его на турнире четырёх школ, отхлебнул соевого молока и сказал с искренним подъёмом: «А как же! Ты не просто спящий лев, ты затаившийся орёл! Наконец расправил крылья и парит в небесах! Тот вчерашний ты был мёртв во тьме, а нынешний возродился в сиянии солнца!» Сюй Шэн: «...» Сюй Шэн вздохнул. Ярлык «гения» теперь, похоже, надолго. Он спросил ещё: «Зачем Гу Яньван вообще пришёл в столовую?» «Говорят, он сейчас проверяет на ранние любовные отношения,» — сообщил Хоу Цзюнь — у него доступ к нужным сведениям был хороший. — «В нашей параллели есть несколько пар, Гу Яньван давно в курсе, только поймать не может. Вот и высматривает». «Да, и что особенно безумно: Гу Яньван у нас знаете какой? Человек, от которого всего можно ожидать. Подвиги его можно три дня перечислять. Так вот про ранние отношения, сказал "поймаю", значит, поймает. Несколько дней назад, когда стемнело, пошёл дежурить в школьную рощицу. В итоге его там покусали комары и он весь в волдырях». Порядки в Шестой средней школе были строгими и учителя следили строго. Уж Гу Яньван и вправду был способен на такое. Сюй Шэн спросил: «...Он что, думает, что он в засаде?» (打野, даяе; термин из компьютерных игр — жанра «туманная война»; в MOBA-играх «jungle» или «打野» — это игрок, который скрывается в зарослях карты и атакует из укрытия) Тань Кай покачал головой: «Вот именно. Только влюблённые же не идиоты: кто сам пойдёт ночью в рощу, когда это так очевидно? Вот смельчаки...» Школьных пар было немало. Были они везде. Даже в строгой Шестой средней школе природу не остановить. Сюй Шэн взглянул на Шао Чжаня и как раз попал взглядом в его взгляд. Здесь, за этим столом, тоже была пара. Причём не просто, ещё и ночью они через стену лазили. Утренняя самоподготовка. Сюй Шэн перевернул страницу в словарике. Он заметил: за дни в теле Шао Чжаня у него сложились привычки, которые сам не успел осознать. Например, учить слова. Телефон завибрировал несколько раз. Кан Кай. Тот с самого утра мчался на повторный отбор конкурса, из всех работ прошедших в следующий тур оценивали прямо на месте. По дороге наконец увидел вчерашнее сообщение Сюй Шэна: «???!» Кан Кай: «Объясни нормально». Кан Кай: «Только что говорил, что трудно добиться. Просто позвал куда-нибудь и всё? Я однажды позвал девушку на ужин, а она больше не ответила на мои сообщения». Сюй Шэн: «Наверное, потому что ты не Сюй Шэн». Кан Кай: «...» Кан Каю сейчас было не до сплетен о его любовной жизни. Он мчался на повторный тур и нервы были на пределе. Тема сменилась: «Сегодня иду на повторный тур. Оценка на месте». Кан Кай: «Точно нельзя написать твоё имя? Всё время чувствую, что старик Ян снова начнёт про тебя спрашивать». Это он намекал на прошлый конкурс «Синхайбэй»: там господин Ян буквально преследовал Кан Кая расспросами. Сюй Шэн: «Я же не запрещал. Имя есть». В ту ночь после того как картина была спасена, оба не спали до утра. Когда Кан Кай осторожно снял работу с доски, он сказал: «До зала два часа пути. Я пойду. А ты возвращайся в школу осторожно. Слушай, добавь подпись. Ты так много нарисовал и как тут может быть только моё имя?» Сюй Шэн, который рисовал ради самого процесса, совсем не думал о подписи. Если Сюй Япин узнает, объяснить будет непросто: «Благородный человек делает добро анонимно». Кан Кай: «...» Но Кан Кай настаивал и неожиданно твёрдо. Сюй Шэн ночью приехал, нарисовал столько и всё достанется ему одному. Это неправильно: «Без подписи я не пойду». Сюй Шэн умылся, вышел из умывальной, прищурился: «Тебе это так важно?» Кан Кай кивнул: «Это мой принцип. Ты меня столько лет знаешь, разве я человек, который любит брать чужое? Ну ладно, иногда люблю, но сегодня у меня есть черта, которую не перейду». Сюй Шэн выслушал всё это и наконец сказал: «Ладно. Раз так хочешь, то могу. Только имя у меня другое». Кан Кай понял, вместо имени псевдоним: «Говори». Уходя, Сюй Шэн оставил четыре иероглифа: «無名之輩» (无名之辈, умин чжи бэй; буквально «безымянный человек», «никто»; выражение из классического китайского языка, означающее человека без имени и репутации; часто используется самоиронично или с вызовом). «...» Два часа спустя. Конкурсный зал. Кан Кай участвовал во многих соревнованиях, брал разные награды, был заметной фигурой в городе C. Но всё равно нервничал. Чтобы совладать с тревогой, то и дело смотрел в телефон. Не удержался и снова написал Сюй Шэну: «Убирайся. Это вообще называется именем? "Безымянный" — это имя?!» Сюй Шэн в классе был в режиме полёта. Сообщение зависло без ответа. В зале было оживлённо. Немало студентов с этюдниками прямо из мастерских, у всех в глазах стояли тревога и надежда. Ждали жюри. Впереди кто-то вполголоса обсуждал: «Почему старый мастер вдруг пришёл на наш маленький конкурс?» «Не знаю. Сам удивляюсь. На "Синхайбэй" его уговорили с трудом и вдруг снова, так скоро...» На стене висел яркий плакат. Конкурс был иной тематики, чем «Синхайбэй», пейзаж и цвет, чёткие жанровые рамки. По масштабу он был значительным, но особого ажиотажа раньше не вызывал. Пока не объявили специального гостя: господина Ян Минцзуна. После этого всхлынул взрыв интереса! Люди радовались и недоумевали: зачем он сюда пришёл? В комнате отдыха господин Ян Минцзун сидел в плетёном кресле с чаем. Глаза были закрыты. «Господин Ян,» — тихо вошёл кто-то. — «Скоро начало». Ян Минцзун открыл глаза. На нём был простой белый льняной китайский халат (唐装, тан чжуан; традиционная китайская одежда с воротником-стойкой), застёжки рукавов аккуратные. Штанины мешковатые. Голос размеренный: «Знаю». Тот добавил: «Вы сами изъявили желание стать приглашённым судьёй. Организаторы были в восторге. Говорят, среди участников есть молодой талант, которого вы приметили...» Ян Минцзун не ответил. Отпил чай. Кан Кай тоже ломал голову, зачем господин Ян здесь и совершенно не подозревал: тот пришёл именно ради него. Вернее, ради того, кто помогал Кан Каю с картиной. Ради Сюй Шэна. На этапе оценки Кан Кай ужасно нервничал. Но когда вошёл господин Ян с тростью, его первый взгляд упал на то необычное небо с картины. Долго смотрел. Потом произнёс первую фразу: «Тот, кто помогал тебе с картиной, он здесь?» Кан Кай: «...» Ян Минцзун спросил: «Можешь ли ты свести меня с ним?» Такие мастера очень ценят таланты и немного странные. Кто бросался им в глаза того они выкапывали из-под земли. Ян Минцзун и вправду пришёл ради «того самородка» за спиной Кан Кая. Он не понимал: как, имея такой дар, скрываться, не оставлять имени, не участвовать в соревнованиях самому? Видя, что Кан Кай молчит, он с сожалением вздохнул и вернулся к работе. Стал разбирать: «Смелость в цвете. Цветовое чутьё превосходное. Яркая творческая сила. Ребёнок, теперь ты можешь сказать мне, кто он?» Тишина. Вокруг любопытные взгляды. Все хотели знать: кто же этот невидимый участник, которого заметил сам мастер? Кан Каю было неловко. Казалось, весь зал смотрит на него. В душе он мечтал прибить Сюй Шэна, который, не присутствуя физически, умудрился снова стать центром внимания. Кан Кай ответил: «Он... вы можете называть его "Безымянный"». Господин Ян Минцзун: «...» Сюй Шэн ничего не знал о происходящем в зале. Не знал, что Ян Минцзун пришёл специально ради него. Не знал, что имя «Безымянный» прогремело на весь художественный мир города C и вызвало настоящий переполох. День прошёл под знаком повторения перед промежуточными экзаменами. Подбодрённый Гу Яньваном, Сюй Шэн собрал последние силы и повторял вместе с учителями. После занятий у Шао Чжаня у него стало получаться следить за ходом мысли преподавателей: не до уровня нормы в такой хорошей школе, но в сравнении с прежним, когда он не набирал и тридцати баллов по каждому предмету, это был настоящий качественный скачок. После математики. На перемене в классе было шумно, из коридора доносились голоса. Хоу Цзюнь с остальными возились у доски, Хоу Цзюнь вытянул руку с пачкой сушёной лапши: «Вы вообще люди? Зачем отнимать мою лапшу?!» Сюй Шэн доработал с Чжоу Юань функциональный блок и спросил Шао Чжаня об одной непонятной комплексной задаче: «Последний шаг: как понять, что оставить?» «Всё предыдущее понял?» — Шао Чжань оторвался от ручки. «Угу,» — сказал Сюй Шэн. — «Только последний шаг, она объясняла слишком быстро, я не уловил». Сюй Шэн сказал и заметил: Шао Чжань держит ручку и улыбается. «Чему ты улыбаешься?» «Ничему. Просто вспомнил одного человека,» — произнёс Шао Чжань. — «Который не знал, что такое отрезок на оси». «...» Блин. Шао Чжань вошёл в игривое настроение. Откинулся назад, вернул привычную холодность: «Этот ученик, думай самостоятельно». Как только прозвучало это, оба вспомнили историю с Гао Чжибо. И то, как потом Сюй Шэн, снова став Шао Чжанем, получал от того сообщения: «Бог учёбы, я обнаружил, что когда думаешь самостоятельно, горизонты расширяются по-настоящему. Мышление перестаёт зависеть от учителей и одноклассников. Нужно надеяться только на себя. Самостоятельное мышление — это действительно прекрасный метод тренировки ума!» Сюй Шэн захотел дать ему тычок. Только забыл: в части драки Шао Чжань куда опытнее. Тот опередил и схватил его запястье. Шао Чжань сначала держал запястье крепко, точно, быстро: глаза не моргнули, лицо не изменилось, только силу чуть уменьшил. Потом изменил хватку. Пальцы скользнули между длинными пальцами Сюй Шэна. Сюй Шэн не ожидал, что он вот так возьмёт за руку. Руки были скрыты под крышкой парты, их никто не мог увидеть. «Ты же сам потянулся,» — произнёс Шао Чжань. — «Хотел, чтобы я взял?» Сюй Шэн облизнул нижнюю губу. Он не только не вырвался, он, смелый по природе, упрямый насквозь, привалился спиной к стене у окна, сжал пальцы и ответил, переплёл руку с рукой Шао Чжаня.