Вопрос за рамками школьной программы

Зонтов ни у кого не было. К счастью, дождь был некрупным. Шао Чжань снял куртку и накинул её Сюй Шэну на голову: «Надень капюшон». Утренний час пик уже прошёл, на остановке народу было мало. Только что вернулись в свои тела. Сюй Шэн не думал о том, чтобы сразу ехать домой. Руки у него были холодными, как сегодняшняя погода. В ожидании автобуса он не удержался и тихонько провёл ими по руке Шао Чжаня и произнёс «брат». «Брат,» — Сюй Шэн пришёл в куртке Шао Чжаня, теперь тоже укрывался ею от дождя. Капюшон сполз набок. Мокрые пряди у лба. Он зацепил руку Шао Чжаня пальцами: «Теперь можно так называть? Можно к тебе?» У Шао Чжаня дома никого не было. По дороге из склада Шао Чжань вспоминал, что нужно рассказать о провале с Сюй Япин. Но стоило поймать взгляд Сюй Шэна сквозь дождь и всё вылетело из головы. «Можно,» — Шао Чжань сказал. — «Одно условие». «?» «Сегодня чтоб руки не болели». «...» Блин. Сюй Шэн за секунду вспомнил всё, что связано со словами «руки болят». Дорогу к дому Шао Чжаня Сюй Шэн знал наизусть. Шёл уверенно впереди , будто к себе домой. Потянулся за ключом и вспомнил: он уже не «Шао Чжань». Вздёрнул подбородок: «Открывай». Шао Чжань посмотрел на него: «Чья это вообще квартира?» Сюй Шэн ответил: «Твой дом — мой дом». Едва дверь открылась, непонятно кто первым шагнул навстречу. Шао Чжань прижал Сюй Шэна к стене, тот сам потянулся к нему почти одновременно. С опытом прошлых раз Сюй Шэн научился перехватывать инициативу. При его обычной расслабленности, когда действительно хотел сил было не меньше, чем у Шао Чжаня. «Потянулся» пожалуй, точнее «врезался». Сюй Шэн смотрел на него в упор, без всякого стеснения: «Целуемся?» Пальцы Сюй Шэна чуть вошли в волосы Шао Чжаня, притянули его ближе. Неудержимо нахлынуло ощущение нереальности: гром, обмен телами всё это было как странный сон. Но в секунду прикосновения к Шао Чжаню, сквозь переплетение губ, он ухватил реальность. Поцелуй снова получился без всяких правил. Чистый инстинкт. С чёлки капала вода. Ледяные капли дождя смешивались с неловким и горячим поцелуем юноши, холод исчез мгновенно, сгорев в огне. Оба промокли по дороге. Куртка немного помогла, но то, что могло намокнуть, промокло насквозь. Шао Чжань едва не потерял голову и только когда рука коснулась холодного живота Сюй Шэна, вернул себе немного рассудка. Отступил на шаг: «Сначала в душ». Сюй Шэн открыл глаза. Капюшон съехал назад, обнажив чёрную серьгу. Кончики ушей покраснели, он этого не замечал. Всё равно пытался раздуть огонь: «Вместе?» Костяшки Шао Чжаня ткнулись в лоб Сюй Шэна мягко, но достаточно, чтобы отодвинуть. Не хватало ещё простуды: «Быстро иди». Сюй Шэн только тут почувствовал, как иссяк запал. Ну и ладно. Опёрся о стену: «Угу». Сменной одежды у него не было, но к чужому гардеробу он уже давно привык. Вышел из душа без рубашки, волосы ещё капали. Открыл дверь: «Одежду забыл взять. Можно надену ту рубашку в шкафу?» У Сюй Шэна был свой вкус не каждую вещь из шкафа Шао Чжаня он был готов надеть. Выбирал придирчиво. Шао Чжань спросил: «Какую?» Сюй Шэн ответил: «С чёрным галстуком». Рубашку эту Сюй Шэн запомнил: простая белая, но с чёрной лентой-галстуком (领带, линдай; свободно свисающая тёмная лента на воротнике рубашки, похожая на узкий галстук). Когда рылся в шкафу, думал: и где Шао Чжань раздобыл такую кричащую вещь. Шао Чжань поискал несколько минут, прежде чем понял, о чём речь: «Это моя школьная форма из средней школы. Ты и правда хочешь её надеть?» В Наньпине качество образования было так себе, зато форма была знаменитая. Два комплекта: спортивный и парадный вот этот, белая рубашка. Формальных поводов в Наньпинской средней школе почти не бывало, поэтому он её почти не носил. Услышав про «форму из средней школы» Сюй Шэн заинтересовался ещё больше. Принял рубашку, опустил голову, прикусил ключ зубами, чтобы не соскальзывал за спину и стал одеваться. Шея вырисовывалась красивой линией. Ленту-галстук он не стал завязывать, поэтому просто оставил свисать с двух сторон. «Одноклассник,» — вот так, нарочито небрежно облокотившись о косяк, воротник нараспашку, с видом самым беспечным, он начал флиртовать: «Из какого ты класса? Давай познакомимся?» Шао Чжань эту рубашку почти не носил, но она вызывала воспоминания. Сюй Шэн стоял перед ним: точь-в-точь новый ученик, только что переведённый из соседнего класса. Только из тех, что в учёбе ни в зуб ногой. Сюй Шэн сказал это как шутку, но потом перешёл на другой тон: «Если бы можно было путешествовать во времени, прыгнул бы туда, к тебе. Кто бы тебя ни задел поколотил бы». И стал бы твоим другом. Семьёй. Человеком. Дал бы всё, чего тебе не хватало. Не нужно путешествовать во времени, подумал Шао Чжань. Ты уже здесь. Сюй Шэн скоро понял: надевать форму из средней школы Шао Чжаня было не самым мудрым решением. Руки болели. И на этот раз не только руки, но и ноги тоже. Сдерживались слишком долго. Пережить дни, когда видишь, но нельзя трогать, это даёт о себе знать. Вернувшись в своё тело, всё снова стало на удивление правильным. Делаешь что хочешь и как тебе удобно. Воротник у Сюй Шэна был давно распахнут, остальные пуговицы незастёгнуты. Глубоко запавшие ключицы открыты полностью. Одетый, а как будто бы не одетый, ещё острее. Чёрная лента при движении перебросилась на сторону и обмоталась вокруг шеи. «...» Когда ноги разболелись как следует, он наконец тихо выругался. Охрипшим голосом произнёс: «Ну побыстрее ты». Шао Чжань опустил взгляд. В глазах что-то тёмное, непрочитанное. Губы жёстко опустились к уголку рта Сюй Шэна. Поцелуй давил, потом сполз чуть ниже. Сквозь чёрную ленту прикусил выступающий кадык: «Соседушка из того класса. Ты быстро забываешь, кто тебя привёл». Только что звал «братом», а теперь знать не знает. Перед тем как уходить, Сюй Шэн переоделся в нормальную одежду. Посмотрел в зеркало: на ключице осталось красное пятно. Вздохнул, застегнул куртку до верха: «Блин, нельзя было в другом месте кусать?» Он собирался поговорить с Сюй Япин о рисовании. После того, что устроил Шао Чжань, из головы вылетело всё и о чём говорить, и как. Шао Чжань тоже только после ухода Сюй Шэна вспомнил про провал. Весь рассудок сгорел дотла о Сюй Япин и думать не получалось. Когда вспомнил, позвонил. Из трубки: «Добрый день. Абонент недоступен...» Сюй Шэн сел в автобус и обнаружил, что телефон разрядился. Хорошо, что взял с собой немного мелочи. Телефон без зарядки его не беспокоил. Каждый день получал самоуверенные отчёты Шао Чжаня о ситуации с Сюй Япин и не думал, что что-то могло пойти не так. Открыл дверь и встретился с непростым взглядом матери. «Мама, что ты на диване,» — Сюй Шэн разулся. Волосы уже высохли, только пара прядей торчала в разные стороны. — «Плохо спала?» Сюй Япин не двигалась с дивана с прошлого вечера. Передумала многое. Набрала в голове кучу слов, хотела поговорить с сыном. Только утром из спальни вышел «Сюй Чжань». Сюй Япин молчала. Долго смотрела. Сюй Шэн начал нервничать. Медленно опустился рядом с ней на корточки. Спрятал все острые углы, спросил спокойно: «Что случилось?» Сюй Япин не сомневалась ни секунды. Это Сюй Шэн. Уголки глаз у неё покраснели. Не понять почему, очень хотелось плакать, очень хотелось обнять его, как в детстве: «Вернулся». Двусмысленная фраза. «Вернулся» у Сюй Япин значило одно, у Сюй Шэна другое. Сюй Шэн произнёс «угу»: «Дождь пошёл по дороге, немного задержался». Какой предлог придумал Шао Чжань утром при уходе, он не знал, пришлось размыто сослаться на погоду. Сюй Шэн уже собирался сказать: «Мама, я всё-таки хочу рисовать». Не успел произнести , как Сюй Япин вдруг произнесла: «Прости меня». Сюй Шэн замер. Сюй Япин чуть отвернулась и тыльной стороной ладони быстро вытерла глаза так быстро, что Сюй Шэн почти подумал: показалось. Голос осип: «Если любишь рисовать, то рисуй». «...» Может, и правда показалось. Сюй Япин добавила: «То, что говорил Сюй Чжань всё правильно. Жалко, что мама поняла это только сейчас». У Сюй Шэна всё смешалось. Погодите. Кто такой «Сюй Чжань»? Откуда это имя? Та фраза про рисование застряла у него в горле. Когда готовишься к разговору, собираешься с духом и вдруг получаешь вот такой ответ: любой растерялся бы. Сюй Шэну было не до радости от «рисуй как хочешь». Он только начинал подозревать: пока его не было, здесь произошло что-то, о чём он не знает. Сюй Япин помолчала ещё немного, потом осторожно сказала: «Если ты не против, пожалуй, нам стоит сходить в психиатрическую больницу». Сюй Шэн решил, что ослышался. «Это нужно лечить,» — Сюй Япин спокойно произнесла: — «Мама в интернете посмотрела. Можно обратиться в специализированную клинику: неврология или психиатрия». То, что его сегодня утром ударила молния, оказалось не самым странным событием за день: «???» Что за болезнь и зачем ему в психиатрическую больницу? Сюй Шэн попытался вставить слово: «Нет, подождите, это...» — может быть, какое-то недоразумение? Сюй Япин: «Сюй Чжаню, конечно, будет несправедливо. Но его появление случайность. Эта болезнь сложная. Если он продолжит существовать, тебе будет плохо». «...» Сюй Шэн начал думать: может, молния ударила не в него с Шао Чжанем, а в его маму. «Мама,» — Сюй Шэн выловил иероглиф «Чжань» и медленно поднялся. — «Телефон сел. Пойду в комнату поставлю на зарядку». Телефон ожил через несколько секунд после того, как он подключил кабель. Голова шла кругом. Несколько раз промахнулся мимо цифр пароля. Наконец разблокировал, увидел сообщение часовой давности: «Нужно кое-что сказать». Следом ещё одно. «Я сказал твоей маме, что я твоя вторая личность». Сюй Шэн: «...» Почему не сказал это раньше? В глазах потемнело. Он думал, что самое тяжёлое убедить маму. И не предполагал, что его последняя задача это сыграть психически нездорового человека. Ничего не поделаешь. Придётся. Сюй Шэн отложил телефон и вернулся в гостиную: «Про... про Сюй Чжаня... ты всё знаешь?» Глаза Сюй Япин снова покраснели: «Прости. Мама не знала. Я думала, что делаю для тебя благо. Не подумала о том...» Сюй Шэн подумал: я тоже не подумал. Он осторожно подбирал слова: «Про Сюй Чжаня, я сам толком не понимаю... Но мне кажется, что в больницу не нужно?» Сюй Япин стояла на своём: «Нет, надо. Я в интернете читала: если болезнь развивается плохо, вторая личность может поглотить основную. Ты можешь навсегда уснуть в этом теле». «...» Мать и сын завели разговор о больнице и пустились в обстоятельное обсуждение. Сюй Шэн настаивал на версии: «Сюй Чжань попрощался и больше не вернётся». Договорились: если «Сюй Чжань» объявится снова, тогда в больницу. Сюй Япин: «Если он опять выйдет идём обязательно». Первый опыт в роли психически нездорового давался тяжело: «...Хорошо». Сюй Япин беспокоилась о здоровье сына, но про «Сюй Чжаня» у неё было множество вопросов: «Разве у второй личности и почерк другой? И оценки другие? Я смотрела его варианты, кажется, он очень хорошо учится». Сюй Шэн не знал, что сказать: «Наверное, бывает». Сюй Япин с удивлением отметила: «На художественных вступительных смотрят и общеобразовательные предметы. Ты столько пропустил, твои оценки...» И тут она неожиданно добавила: «Когда пишешь экзамены, можешь позвать Сюй Чжаня?» Сюй Шэн: «...» Наверное, это невозможно. Только вернувшись в комнату, он наконец перевёл дух. Собрался написать Шао Чжаню и подробно спросить про эту «вторую личность». Обернулся и увидел: на аккуратно прибранном письменном столе лежало кое-что лишнее. На варианте лежала бумажная звёздочка. Линии складок поразительно ровные. Будто складывали по линейке. Или рассчитали по какой-то математической формуле. Сюй Шэн опешил. Это Шао Чжань оставил? Бумага самая обычная, даже знакомая. Сюй Шэн присмотрелся и вспомнил: именно такую бумагу Мэн Гоувэй всегда раздавал на классных часах, когда просил написать жизненные размышления и планы на будущее. Он всегда сдавал чистый лист. Мэн Гоувэй. Жизненные размышления. Планы на будущее. Три этих слова встретились и что-то необъяснимое поднялось внутри. Он положил звёздочку на ладонь и, сам не понимая зачем, начал аккуратно её разворачивать. На полпути несколько строчек чёрной ручкой. Написано небрежно. По половине букв ничего не разобрать. Но Сюй Шэн угадал. Развернул до конца. В руках лежала полоска бумаги из черновика. В самой середине написано три иероглифа: «Центральная академия художеств» (中央美院, Чжунъян Мэйюань; сокращённое название Центральной академии изящных искусств в Пекине; одно из самых престижных художественных высших учебных заведений Китая; поступление туда мечта многих художников). Мысли откатились назад в то лето. Потолочный вентилятор не останавливается. За окном стояло жгучее солнце. Мэн Гоувэй стоит у доски: «Сегодня пишем сочинение "Моя мечта"...» «И ещё одно задание: напишите название университета своей мечты. Когда закончите школу, посмотрим, исполнилось ли». Тогда он собирался поспать, облокотившись на парту. Сочинение не написал. Но перед тем как уснуть взял ручку и вывел на листке четыре иероглифа.