Вопрос за рамками школьной программы

В классе парты и стулья стояли вразброс, никто не прибрал перед уходом. Губы у Сюй Шэна болели от укуса, он и не думал уклоняться. Наоборот, потянул Шао Чжаня за воротник к себе. В конце класса они целовались, не обращая ни на что внимания. Только вечером по корпусам ходил дежурный учитель. Вскоре со стороны лестницы донеслись шаги: сначала тихие, потом всё ближе и ближе. Сюй Шэн даже в таком положении, сидя на корточках на парте, умудрялся казаться очень длинноногим. Колени выше плеч. Образцовая вешалка. Он даже сам потянулся навстречу и когда Шао Чжань уже почти отстранился, коснулся его губ: «Не нацеловался». С их места у задней стены Шао Чжань легко дотянулся до выключателя сбоку от стенгазеты. Щелчок и класс погрузился в темноту. «...» Сюй Шэн думал: он потащит его прятаться от учителя. Но нет. Они продолжали целоваться в темноте. После того как выключили свет, класс слился с ночью снаружи. Ничего не было видно. Учитель с фонариком в любую секунду мог появиться у двери седьмого класса. Сюй Шэн, кроме прикосновения на губах, слышал собственное сердцебиение. Потом Шао Чжань взял его за подбородок: «Хватит?» В классе даже интереснее. Сюй Шэн прищурился, разглядывая силуэт Шао Чжаня в темноте: «А если нет, вернёмся и продолжим?» Шао Чжань натянул ему капюшон на голову: «Только не плачь и не зови остановиться». Шао Чжань, очевидно, имел в виду кое-что другое. И «плачь» не в буквальном смысле. У Сюй Шэна в такие моменты разве что краснели уголки глаз, и он ронял пару грубых слов, а потом, получив своё, уже ни до чего не хотел снисходить. Помогать руками или ногами... и правда утомительно. Сюй Шэн чуть цокнул языком, не признавая, что бывает таким беспомощным. Оттолкнулся от парты рукой, спрыгнул и успел добраться до общежития как раз до того, как дежурный добрался до седьмого класса. Цю Цю не могла думать ни о чём, кроме стенгазеты. На следующий день она прибежала в класс, не успев даже позавтракать. Следом подтянулись двое других участников команды. Юань Цзыцян ответил: «Цю-гэ, не казни себя. Это я облажался». Тань Кай на словах держался, но стоило закончить работу, как уверенность улетела: «Цю-гэ, прости. То, что вышло это моя вина. Я слишком доверял своим способностям...» Говорили на ходу, открыли дверь и Тань Кай замер. Следующая фраза выскочила совсем другая: «Не в тот класс зашли». «Что говоришь? "Десятый, второй А" написано. Мы тут год ходим, как можем перепутать?» — Юань Цзыцян отпихнул его, шагнул внутрь и тут же отпрянул. «Блин. И правда не наш класс!» Откуда у их класса такая стенгазета?! Цю Цю тоже в первую секунду подумала: не седьмой класс. Потом немного запоздало всплыло в памяти: вчера юноша небрежно вписал имя в список. Небрежный, вызывающий голос: «Я займусь». Она замерла у двери. Звёздное небо и фигуры, выложенные яркими пятнами цвета это мощный удар по зрению. Всё, что нарисовали до него, по сравнению с этим выглядело как работа трёхлетнего ребёнка. Да что Тань Кай, даже соседний шестой класс с его лучшей стенгазетой из мела, которым ещё вчера можно было гордиться, теперь смотрелся блекло на их фоне. Немного помолчав, Цю Цю произнесла: «Это... Шэн-гэ нарисовал». Тань Кай спросил: «Знакомое имя?» Юань Цзыцян воскликнул: «Кто?! У нас ещё один Шэн-гэ есть?» Цю Цю: «...» До официальной оценки слух о том, что у седьмого класса получилась невероятная стенгазета, уже разошёлся по параллели. Результаты конкурса были предсказуемы. Первое место: второй год старшей школы, седьмой класс. Вся параллель была потрясена. Особенно шестой класс, который ещё вчера насмехался над работой седьмого. «Что за ночь там произошла?» «У седьмого читы включились?» «Вчера ещё говорили, шестой железно выиграет...» Виновник всего этого Сюй Шэн был совершенно безразличен к результатам. После того как засиделся до ночи за стенгазетой, да ещё не спал несколько ночей перед экзаменами проспал всю раннюю самоподготовку целиком. Перед тем как лечь, заметил: ученик с переднего ряда неподвижно смотрит на него. Сюй Шэн в сонном состоянии был не самым добродушным: «Что? Если что-то нужно дождись, пока проснусь». Ученик тихо отвернулся и подумал: у их седьмого класса и вправду читы, и чит зовётся «хулиган». К тому времени как Сюй Шэн проснулся, первый урок химии был наполовину позади. Объявление результатов конкурса тоже было уже давно. Шао Чжань передал ему конспект и сообщил: «Наш класс занял первое место». Сюй Шэн произнёс «угу» без всякого волнения: «Нормально. Обычный результат». Шао Чжань добавил без эмоций: «Цю Цю говорит спасибо. И ещё культурный организатор из соседнего класса расплакался». Сюй Шэн потёр нос. Доводить чужих культурных организаторов до слёз за годы участия в конкурсах стенгазет, с ним это бывало не раз: «...Я же говорил лишние хлопоты. Если бы не то, что Цю-гэ обидели, сроду бы не полез. Культурный организатор из соседнего парень или девушка? Если парень, то ладно. Если девушка может, отнести конфету?» Шао Чзань от этого «лучшего друга женщин» слегка занервничал: «Отнесёшь конфету и что скажешь?» Сюй Шэн подумал, придумал вступление: «В следующий раз уступим?» Шао Чжань: «...» Умение Сюй Шэна-хулигана расположить к себе человека было и правда первоклассным. Заявись он с конфетой и брось это небрежное «в следующий раз уступим» культурный организатор из соседнего класса, наверное, до выпуска не пришёл бы в себя. Сюй Шэн сказал это и потянулся за конспектом. Шао Чжань молча его забрал. «...Эй,» — Сюй Шэн стукнул ручкой по столу. — «Что это значит». Шао Чжань молчал. Сюй Шэн спросил: «Брат?» Шао Чжань произнёс холодно: «Звать "братом" не поможет. Конспект на доске смотри и переписывай сам». Сюй Шэн положил ручку. Делать нечего, начал льстить: «Почерк на доске не такой красивый, как твой». «Блин, не понесу,» — Сюй Шэн быстро спохватился и дёрнул Шао Чжаня за рукав. — «Я пошутил. Можно не нести?» Стенгазета Сюй Шэна сначала гуляла по школьному форуму, потом кто-то выложил в интернет, собрала волну лайков с тегом: «Чужой класс и его стенгазета». История с расплакавшимся культурным организатором дошла до Мэн Гоувэя. Не только вся параллель была поражена, Мэн Гоувэй и сам не сразу пришёл в себя: «У нашего Сюй Шэна такие способности?! Как я не знал?» Мэн Гоувэй продолжил: «Я уже мысленно смирился, что мы займём последнее место». Талант Тань Кая уровня детсадовской восковой пастели действительно не вселял надежд. Мэн Гоувэй поначалу зашёл посмотреть на стенгазету, оценил перспективы и мысленно махнул рукой: учёба важнее, стенгазеты это не главное. Пока Мэн Гоувэй переваривал произошедшее, через пару недель позвонила мама Сюй Шэна. По привычной интуиции он сразу почувствовал: тон другой, чем обычно. И тема о Сюй Шэне тоже другая. Не спрашивала, как раньше, делает ли он на уроках что-нибудь несвязанное с учёбой. Сюй Япин произнесла: «Здравствуйте, учитель». Сюй Япин после разговора с тётей Кана лучше разобралась в вступительных на художественные специальности. Узнала: если Сюй Шэн подтянет общеобразовательные предметы, он может поступить куда угодно. Это было невероятно. Когда она тогда, через «Сюй Чжаня», решила отпустить его столько не думала. Не ожидала таких результатов. Отпустила руки и получила подарок от судьбы. И страшно подумать, сколько всего он мог упустить, если бы она тогда не уступила. Сюй Япин объяснила цель звонка: «Вот в чём дело. Сюй Шэн собирается сдавать художественные вступительные...» Мэн Гоувэй спросил: «?» Художественные... что? Сюй Япин продолжила: «Скоро ведь уже одиннадцатый класс. Хотела предупредить заранее. В одиннадцатом он будет ездить в студию на интенсивную подготовку (集训, цзисюнь; интенсивный подготовительный курс для поступающих на художественные специальности; обычно проводится за месяц до совместного вступительного экзамена; учащиеся временно прекращают посещать школу и полностью сосредотачиваются на живописи). Пропускать уроки придётся. Ситуация нестандартная...» Примерно за месяц до совместного вступительного экзамена наступает так называемый «период интенсива». Поступающие оставляют общеобразовательную подготовку и уходят в студию: плотная практика, работа над техникой, чтобы показать лучший результат на экзамене. Мэн Гоувэй знал про интенсив в соседнем Лияне это стандартная практика. Про процедуру художественных вступительных он что-то слышал. Но чтобы из их Шестой средней школе вышел художественный абитуриент! За все годы, сколько стоит школа ни одного не было! Мэн Гоувэй несколько секунд молчал, потом нашёл слова: «Понял. Ситуация действительно нестандартная». Очень нестандартная. Настолько, что он не знал, как докладывать Гу Яньвану. Сюй Япин перед тем как повесить трубку спросила ещё: «Как Сюй Шэн психологически в последнее время? Всё в порядке?» «Никаких странных вещей не было? Как будто он вдруг стал другим?» «Или вдруг говорил непонятные вещи?» «...» Мэн Гоувэй только что переварил новость о первом за всю историю школы художественном абитуриенте и тут это. Звучит как болезнь. Сюй Шэн ведь нормальный. Мамы сейчас такими вещами интересуются? — удивлённо подумал Мэн Гоувэй. После истории со стенгазетой новость о том, что Сюй Шэн будет сдавать художественные вступительные, быстро облетела учительскую: первый художественный абитуриент за всю историю Шестой средней школы. Пока обсуждали, зазвучали и скептические голоса. «Учительница Ян,» — обратились к заменяющему преподавателю химии в другом кабинете. — «Сюй Шэн из вашего класса, да? Говорят, он пойдёт на художественное направление. Странно. У нас в школе такого ещё не было». Учительница Ян и так не питала симпатии к Сюй Шэну. Даже то, что в этом семестре он стал относиться к учёбе серьёзнее, ничего не изменило. В душе она смотрела на художественное направление свысока. Тихо засмеялась: «Ищет лёгкий путь, наверное. С его оценками, даже при нынешнем росте, в хороший вуз на общем основании почти нереально пройти». Кроме учительской, обсуждали и в коридорах. Утром во время построения несколько опоздавших шестиклассников собрались у лестницы, шли и говорили: «У художественных абитуриентов требования по общим предметам ниже. По системе расчёта при тех же вузах они попадают внутрь с куда более низким баллом по сравнению с нами...» «Да серьёзно?» «Мы тут корпим, а они рисуют и всё равно проходят с понижением?» Прошлое поражение от седьмого класса в конкурсе стенгазет они не забыли и теперь за спиной позволяли себе лишнее: «Мне кажется, с такими оценками Сюй Шэн всё равно не поступит. Ну и купить место можно говор...» На этом слове они осеклись. Навстречу по лестнице спускался юноша весь окутанный холодом. В руке лежала тонкая тетрадь. Рукава закатаны, когда решал задачи, не одёрнул, были видны тонкие запястья. У этого человека было звание. Каждый, кто его видел, признавал без слов: бог учёбы. Шао Чжань возвращался после отдельного разбора задач с учителем. Проходя мимо шестиклассников, он не обошёл их стороной, остановился перед одним из них. «Что только что сказали?» Тон не имел никакого добродушия. Холодный. Пусть в их глазах Шао Чжань был богом учёбы, сейчас этот ореол не скрывал острого, опасного взгляда перед ними. Один его вид не давал дышать. Долгого молчания он, видимо, не любил: «Уши не слышат? Как говорили, так и повторите».