Вопрос за рамками школьной программы

Сюй Шэн простоял в кабинете у Гу Яньвана десять минут. Как первый в истории Шестой средней школы художественный абитуриент он действительно открывал новую страницу. Гу Яньван произнёс: «Сюй Шэн, я и раньше понимал, что ты непредсказуем и всегда делаешь неожиданные ходы. Но такого сюрприза я всё равно не ожидал». Сюй Шэн ответил: «Не нужно так хвалить, вы преувеличиваете». «...» — Гу Яньван сказал это искренне, но всё же потрудился собрать кучу материалов про художественных абитуриентов. Отложил стопку и произнёс: «Раз идёшь на художественное, Вторая средняя школа Лиян это специализированная художественная школа. Почему изначально не думал туда?» Тут пришлось бы упоминать конфликт с Сюй Япин. Особо объяснять было нечего. Сюй Шэн пропустил детали и сказал Мэн Гоувэю: «Думал, на самом деле». Немного помолчал. «На вступительных в среднюю школу не рассчитал и набрал слишком много баллов. Не попал». Мэн Гоувэй: «...» Все поступали туда, куда хватало баллов, а у него, набрал слишком много и случайно прошёл в первую школу по списку. Пока говорили, Сюй Шэн бросал взгляды на настенные часы. Он не знал, когда закончится этот разговор. Они с Шао Чжанем договорились встретиться у выхода на построение, непонятно, тот уже освободился или нет. Он не подозревал, что молодой человек в этот момент стоял на лестничной площадке в небольшом конфликте с шестым классом. «Обезьяний брат — обезьяний брат!» — Хоу Цзюнь только что привёл всех на баскетбольную площадку, как сзади кто-то позвал. После первого места за стенгазету Хоу Цзюнь ходил с расправленными плечами: «Что?» Пришёл председатель шестого класса: «Там... там подрались». Хоу Цзюнь спросил: «Говори нормально, что орёшь?» Председатель запыхался: «Бог учёбы подрался с нашим Ци Цзямином!» Хоу Цзюнь засомневался, правильно ли расслышал. «Бог учёбы» куда больше подходило к имени Сюй Шэна: «Первое апреля сегодня?» Он бросился обратно, прихватив Тань Кая и Юань Цзыцяна. Бежали так, что дыхание сбилось. Добрались до «места происшествия» за две минуты, думая про себя: «пока не увижу, не поверю». И увидели. «Подрались» — это было неточное слово. Одна из сторон совершенно не имела возможности сопротивляться. Шао Чжань сидел на ступеньках. Молния школьной куртки застёгнута до конца. Весь окутан холодом: такого у него почти не видели. Подбородок слегка опущен, что подчёркивало его острые черты. Ноги вытянуты, пересекая несколько ступеней. До настоящего удара дело не дошло. Он просто как бы небрежно держал Ци Цзямина за воротник, только побелевшие костяшки пальцев выдавали его: силы было куда больше, чем казалось. Ци Цзямин стоял на коленях. Стянутый воротник как невидимая рука на горле не давал дышать. Шао Чжань смотрел на него: «Повторять не буду. Извинись». Шао Чжань в драке был непохож на Сюй Шэна. Никаких приёмов, просто одно движение, и человек обездвижен. Хоу Цзюнь никогда не видел такого бога учёбы. Опешил на секунду, потом вспомнил, зачем пришёл: «Стоп. Чжань-гэ, спокойно...» Тань Кай следом произнёс: «Точно. Вспомни наш устав. Разве нельзя было поговорить нормально?» Юань Цзыцян почувствовал странное дежавю, но сейчас было не до этого, и он добавил: «Правда, ну-ка повторяй за мной: культура, гармония...» Шао Чжань, в отличие от Сюй Шэна, не терпел посторонних голосов, когда дело было сделано. «Замолчите». «...» «Мешаете». Что происходит с этим миром. Хоу Цзюнь почувствовал: даже подойти страшновато. Но при этом странным образом происходящее не казалось неожиданным. Корни этого «не удивительно» крылись, наверное, в том, что... всё это идеально вписывалось его в образ. Ци Цзямин, которого прижал Шао Чжань, похоже, включил защитную реакцию. Да ещё столько людей вокруг, стыд добавлял своё. Неважно, бог учёбы перед ним или ещё какой бог, он не стал извиняться, вскинул голову: «Я ничего неправильного не сказал. Все знают, что Сюй Шэн учится плохо. Что с того, что стенгазета первая? Кто-то наверняка нарисовал за него. Художникам снижают баллы — это само по себе нечестно...» Костяшки пальцев у Шао Чжаня напряглись. Он не успел ничего сделать. Хоу Цзюнь, только что призывавший к спокойствию, расстался со спокойствием: «Подожди, приятель. Вот это уже неправильно». С этими словами он в два шага взобрался на ступеньку и сел рядом с Шао Чжанем. Попытался принять такую же позу. Ноги были короче, не дотянулся. Пришлось занять ступеньку пониже. Шао Чжань: «...» Тань Кай тоже подсел: «Что за разговор такой, вообще по-человечески говоришь?» Юань Цзыцян хотел сесть, но ступенек не хватило, он встал за Ци Цзямином: «У тебя явно мировоззрение требует коррекции». Председатель шестого класса, прибежавший со всеми вместе и не понимавший, как это остановить, никак не ожидал такого поворота. Семиклассники окружили человека и из «одиночного дела» получилось «коллективное». Хоу Цзюнь успел забыть, что пришёл мирить их. Только сев, сам почувствовал странную знакомость: «...» Блин. Что-то не так. В кабинете Гу Яньвана. «Ладно, подробности я выяснил,» — сказал Гу Яньван. — «Иди на построение». Сюй Шэн лениво отвёл взгляд от часов, готовился попрощаться и тут кто-то распахнул дверь, даже не постучав, и влетел с криком: «Завуч Гу беда! Из седьмого класса кто-то сейчас подерётся с нашим классом!» Сюй Шэн, притомившийся от разговора и чуть задремавший у стены, мигом проснулся: «...?» Выходя с Гу Яньваном, он даже не предполагал, что главным из «кого-то из седьмого» окажется Шао Чжань. Шао Чжань с этой позой и аурой выглядел достаточно убедительно. Плюс Хоу Цзюнь с компанией сцена была впечатляющей. Гу Яньван строго произнёс: «Что здесь происходит? Разойдитесь, встаньте у стены!» «И ты...» — когда люди раздвинулись, обнаружился тот, кто сидел в глубине на ступеньках. Гу Яньван осёкся. — «Шао Чжань?» Сюй Шэн уже хотел спросить, что случилось, как вдруг увидел: юноша на ступеньках неторопливо разжал руку и встал. Глаза опущены. Казалось, его совершенно не беспокоит, что председатель позвал учителя. «Я начал,» — произнёс Шао Чжань. — «Выговор или взыскание на ваше усмотрение». «Но он должен извиниться». Шестиклассники при виде Гу Яньвана наконец опустили головы. Отрицать было нечего, Шао Чжань и вправду его напугал. Весь запал иссяк. Голос съёжился: «Сюй Шэн, извини. Я не разбираюсь в художественных абитуриентах. Не должен был так говорить». Это всё объясняло без дополнительных слов. Сюй Шэн на этот раз по-настоящему растерялся. С первого года в школе на нём висели всякие слухи. И неправдоподобные истории о хулигане, и насмешки за то, что спит на уроках, людей таких хватало. Разбираться с каждым устанешь, да и это неинтересно. Гу Яньван по очереди отчитал всех. Велел встать у стены и написать объяснительную, в следующий понедельник прочитать перед всей школой. Хоу Цзюнь, облокотившись на перила, только взялся за объяснительную, как понял: история повторяется. В прошлый раз был Сюй Шэн. Теперь Шао Чжань. Как председатель класса он должен был вести седьмой к победам, а вёл к бесконечным объяснительным. Хоу Цзюнь почти плакал: «Мне ещё подтверждение надо отнести в секретариат...» Сюй Шэн не ушёл. Когда успел появиться было неизвестно. Подошёл сзади, выдернул из рук Хоу Цзюня бумагу и ручку: «Иди, председатель. Объяснительную напишу я». Хоу Цзюнь спросил: «Это же нехорошо?» Сюй Шэн цокнул языком, привалился к перилам: «Пусть у меня оценки по русскому цифрами не блещут, но объяснительные я пишу профессионально много лет. По уровню написания объяснительных мне нет равных во всём Линьцзяне. Что будет, беру на себя». «Неловко говорить, но ты сам заставляешь,» — сказал Хоу Цзюнь. — «Почерк у тебя... не очень». Сюй Шэн: «...» Объяснительная Хоу Цзюня была срочно нужна. После того как Сюй Шэн несколько раз заверил, что напишет аккуратно и разборчиво, тот освободил место. Рядом оказалось как раз то место, где стоял Шао Чжань. Народу было много, поговорить не успели. Теперь Сюй Шэн написал «Хоу Цзюнь» в левом верхнем углу и стукнул ручкой по руке Шао Чжаня: «Зачем из-за него связываться? Ты не боишься взыскания?» Сюй Шэн плевать хотел на взыскания, но для хулигана это одно, для примерного ученика совсем другое. Он продолжал писать объяснительную: «В этом году "лучший ученик" не в счёт? Ещё Хоу Цзюнь упоминал про гарантированное поступление...» Не успел договорить как услышал голос Шао Чжаня: «Ты важнее». Сюй Шэн как раз выводил последний штрих в слове «ошибку», перо уехало чуть в сторону. Шао Чжань спросил: «Звание лучшего ученика. Им сытым будешь?» Сюй Шэн ответил: «...Я вот могу накормить». Продолжить не успел. Этот конец фразы остался несказанным. Шао Чжань поднял взгляд и посмотрел на него. Сюй Шэн поймал этот взгляд. Кончики ушей сами собой потеплели. Блин. Кажется и правда может: «...Ладно. Может». «Я думал, ты не любишь драться». В средней школе в Наньпине это не было для Шао Чжаня ничем хорошим. Он сам отошёл от этого и сдерживал себя. «Иногда можно сделать исключение». «Иногда?» «Когда это касается того, что нельзя трогать,» — сказал Шао Чжань. — «Ещё нужно объяснять?» Не любит. Но ради тебя может. Моя черта — это ты. Рядом Тань Кай и Юань Цзыцян всё ещё решали, как писать объяснительную: «Второй раз уже привычнее. Мне кажется, я уже нащупываю схему». Юань Цзыцян ответил: «Ты промолчал полдня и выдал десять слов. Никакой схемы нет. Не позорься». «...» Объяснительных у Сюй Шэна было написано столько, что, казалось, можно с закрытыми глазами. Но сейчас в голове было пусто. Следующий абзац не шёл. В конце концов он положил ручку и ребром ладони коснулся горящего кончика уха. Произнёс вполголоса, так, чтобы слышал только Шао Чжань: «Блин. Ну как тут писать объяснительную? У меня сейчас одна мысль: поцеловать тебя». На утреннем построении в понедельник все и без того знали: будут объяснительные. Благодаря Сюй Шэну в Шестой средней школе к объяснительным привыкли давно. Самые громкие уже слышали в том числе на базе Зелёная Пристань, где он вышел на сцену с нагло-торжественным видом. После такого обычная объяснительная ни вызывала и капли волнения. Чей-то разряженный телефон, десятое опоздание это даже не стоит внимания. Когда объявили, что несколько учеников выйдут читать, настроение у всех было спокойное. Ветер дул очень холодный, хотелось поскорее в класс. До тех пор, пока не объявили имена: «Читают объяснительную: ученик десятого второго "А" Ци Цзямин, ученики десятого второго "Б" Хоу Цзюнь, Тань Кай, Юань Цзыцян, Шао Чжань». «...» Кто? У них в школе есть однофамилец бога учёбы? У всего школьного строя пропустило удар сердце. Шао Чжань много раз стоял на этой сцене как образцовый ученик: делился опытом, выступал с тематическими речами. Но объяснительная была впервые. Хоу Цзюнь, Тань Кай и Юань Цзыцян, опустив головы, стояли рядом. Второй раз в жизни. Хоу Цзюнь на этот раз написал получше, хотя читал по-прежнему с запинками: «Я был неправ. В следующий раз, увещевая товарища, я буду сдерживать себя. Нельзя... вставать на путь преступ— нет, простите, я оговорился, учитель. На путь ошибок». «...» На объяснительную времени немного: нарушение было небольшим, просто словесная перепалка. Каждый произносил один абзац. Микрофон передавали по очереди. Хоу Цзюнь дочитал запинаясь, передал следующему. «Это и вправду бог учёбы?» «Блин, и правда он». «Бог учёбы читает объяснительную? За что? Это тот бог учёбы, которого я знаю? Я ещё сплю?» В строю зашептались. Сюй Шэн стоял в хвосте колонны седьмого класса, далеко от сцены. Только смутно различал высокий стройный силуэт и острый профиль, очерченный солнцем. Шао Чжань всегда был холодным. Сейчас на сцене с объяснительной, вынужденно эта непреступность была ещё острее. Голос низкий, ровный произносил: «В следующий раз я буду контролировать способ общения с одноклассниками». «Также прошу товарища Ци Цзямина продолжать проводить работу над собой». Шао Чзань закончил и школьный строй взорвался. Хоу Цзюнь рядом был в полном ошеломлении: да что за пара соседей по парте. Один: «в следующий раз всё равно подерусь». Другой: «сам разберись в себе». Это называется объяснительная?!