Вопрос за рамками школьной программы

Погода потеплела. Солнце прорвалось сквозь облака горячее и настойчивое. Объяснительная Шао Чжаня уложилась в несколько фраз. Закончил и передал микрофон рядом стоящему Хоу Цзюню. Тот не спешил его брать. Шао Чжань взглянул на него: «Что-то не так?» Хоу Цзюнь с искренним восхищением произнёс: «Нет. Чжань-гэ, ты настоящий мужик». Гу Яньван стоял неподалёку от флагштока: «Это... это... Шао Чжань, что это за объяснительная!» Если бы на сцене стоял Сюй Шэн, он бы уже ринулся разбираться. Но объяснительную читал лучший ученик Шестой средней школы, и Гу Яньван на секунду замешкался. Мэн Гоувэй успел придержать его: «Молодёжь, горячая кровь... Товарищ Гу, успокойтесь. Дайте ему шанс. Учтём, что это впервые...» Объяснительная Шао Чжаня первая в его жизни, встала рядом с объяснительными Сюй Шэна в летопись Шестой средней школы. Особенно взрывной оказалась комбинация «бог учёбы» плюс «объяснительная» два ярлыка, которые обсуждали не переставая. Следующим уроком была физкультура. Класс так и остался на площадке. Шао Чжаня вызвал Гу Яньван, тот подошёл только через несколько минут. На площадке народ разошёлся, остался только их класс. Сюй Шэн, не обращая внимания на солнце, сел у баскетбольной площадки на краю и ждал урока, привалившись спиной к сетке. Смотрел на подходившего Шао Чжаня: «Сосед, ты же иначе написал в объяснительной?» Объяснительную Шао Чжаня он видел. Она была написана как образцовое сочинение, Гу Яньван бы прослезился. Солнце в это время жгло нещадно. Шао Чжань расстегнул молнию куртки. Подойдя, оказался прямо перед Сюй Шэном и заслонил того от солнца. Шао Чжань не стал отрицать: «В последний момент нашлось лучшее». «...» Взял микрофон и не захотел говорить по тексту. Не захотел уступать. Не захотел, чтобы кому-то было обидно. Шао Чжань спросил: «Что?» Только что на Сюй Шэна падало солнце, он привычно прищурился. Засмеялся и покачал головой: «Ничего. Очень здорово. Девчонки рядом чуть уши мне не оглушили». Их место было в углу баскетбольной площадки, обзор узкий, и Шао Чжань, стоя прямо перед ним, полностью скрывал происходящее с любого угла. Сюй Шэн подумал и произнёс: «Наклонись, брат. Хочу кое-что сказать». Он лгал без тени смущения, только кончики ушей чуть покраснели. Шао Чжань не насторожился и подвернул рукав, нагнулся: «Говори». Сюй Шэн положил несколько пальцев на сетку за спиной для опоры, приподнялся и украдкой коснулся его губами. По-настоящему лёгкой украдкой: лёгкое касание к губам Шао Чжаня, одна секунда и он уже отвёл голову. Отпустил сетку, как будто ничего не было. Вокруг шумели Тань Кай и остальные, они уже взяли мячи и гоняли их по площадке. Сюй Шэн отступил чуть в сторону и воспользовался той же фразой, что Шао Чжань произнёс в караоке: «Прости. Не удержался». Тут подошёл учитель физкультуры, свистнул: «Построились. Тань Кай, перекличка». После истории с объяснительной не прошло и одного урока, как на форуме вырос новый пост. Пост: «Больше слов нет! Сегодня! Бог учёбы! С объяснительной! Так же нельзя!» Пост мгновенно собрал комментарии. 1-й комментарий: «Мой образ бога учёбы разрушен. Мало что оценки выше наших, так ещё и красавец и подраться может». 3-й комментарий: «Только я вспомнил про объяснительную Сюй Шэна на базе Зелёная Пристань? Методика абсолютно та же». 4-й комментарий: «Сообщение с передовой: говорят, бог учёбы "разъярился из любви к красавице" (冲冠一怒为红颜, чун гуань и ну вэй хун янь; знаменитая строка поэта У Вэйе, созданная после крушения династии Мин; смысл: полководец У Саньгуй открыл ворота крепости врагам ради красавицы Чэнь Юаньюань; выражение стало устойчивым для описания ситуации, когда мужчина совершает безрассудный поступок из-за женщины; здесь использовано иронично). Это они первые за спиной про хулигана говорили, бог учёбы вышел разбираться». 5-й комментарий: «Мне кажется, мы не в тот пост пришли. Надо было в соседний "Чжань без Шэна нет"». 6-й комментарий: «Отличная идея». ... В парном посте каждый день появлялись новые комментарии. Пара, в которую они поверили, оказалась настоящей. Пост немного уехал в сторону, потом снова вернулся к объяснительной. Один пользователь тихо написал: «Мой друг из Наньпина, учился в одной школе с богом учёбы». И следом: «Бог учёбы раньше, кажется, был хулиганом». Это упало как камень в воду. Наньпин — далёкий угол города A, слухи оттуда почти не доходили. Но кое у кого там был знакомый. Кто-то вспомнил название школы из анкеты Шао Чжаня при поступлении. Из любопытства написал, хотел узнать, как бог учёбы занимался раньше. Хотел услышать о трудолюбии. Вместо этого получил совсем другое. «Какой бог учёбы? Методы? Шао Чжань у нас в школе был известным хулиганом. Никто не трогал. Дрался. На уроках не сидел. На экзамены не ходил. До вступительных в старшую школу вдруг взялся за ум». «...» Шестая средняя школа Линьцзяна это школа строгих нравов. Сюй Шэн и так был исключением, а оказывается, в этом году пришли сразу двое. Бог учёбы, которому все поклонялись, имел такое же прошлое. После того как «бог учёбы» и «хулиган» соединились в одном человеке: 180-й комментарий: «Понятно. Я всегда чувствовал что-то холодное в боге учёбы. Такой холод, что не подойдёшь». 181-й комментарий: «Нужно переосмыслить это». 182-й комментарий: «Хочу посидеть молча. Не спрашивайте, с кем» (намёк на распространённую в китайском интернете фразу 想静静, «хочу посидеть тихо», где «Цзин Цзин» — также женское имя; популярный мем, где на вопрос «Кто такая Цзин Цзин?» человек отвечает «Не спрашивайте меня»). Нашлись и скептики: «С таким прошлым и каждый год лучший ученик?» Сюй Шэн узнал о буре в посте вокруг «хулиганского прошлого Шао Чжаня» только на следующий вечер. Он как раз решал задачи у Шао Чжаня в комнате, когда Хоу Цзюнь прислал ссылку. Хоу Цзюнь и другие участники наньпинской драки прекрасно знали, что к чему: «Об этом посте уже вся школа говорит. Это как-то ударит по Чжань-гэ?» Сюй Шэн открыл пост. С: «Что за ерунда». Хоу Цзюнь: «Не знал, говорить ли Чжань-гэ. Решил спросить тебя». Пусть Шао Чжань, наверное, уже давно не обращал внимания на подобное, Сюй Шэн всё равно не хотел, чтобы тот видел эти сплетни. С: «Не надо. Мне скажи». Сюй Шэн после того как однажды ненароком прошёлся по собственному посту нечасто заходил на форум. Но на этот раз залогинился и сначала уточнил имя аккаунта: «...» Ну, он и есть. Обсуждение было в самом разгаре и вдруг все увидели знакомый ник: «Сюй Шэн». Этот аккаунт написал четыре слова и весь пост затих. Сюй Шэн спросил: «Всё сказали?» Аккаунт Сюй Шэна был не менее известен, чем аккаунт Шао Чжаня. Однажды одна девушка призналась ему в переписке и развернула целое признание. Всё вышло шумно, говорили, она даже на следующий день в школу не пришла. Сюй Шэн услышал и ответил в посте. Он не сказал там ничего особенного, только несколько слов утешения. Потом написал ещё: «У него нет никаких тёмных историй. Нечего скрывать. Обсуждать за спиной бессмысленно. Если кто-то хочет что-то спросить, приходите в седьмой класс, и найдите меня». Кто осмелится идти к Сюй Шэну лично. Пост быстро потерял обороты. К тому же приближались итоговые экзамены, времени на повторение не хватало, и любопытство прошло так же быстро, как и вспыхнуло. Слух не имел большого эффекта. Прошлое Шао Чжаня: что там правда а что ложь, проверить это уже нельзя. Нынешний Шао Чжань — признанный бог учёбы. Прошлое никогда не было меркой для человека. Когда эта история всё же дошла до Шао Чжаня, он как раз объяснял Сюй Шэну ключевые темы для экзамена: «Зачем обращать на это внимание». «Мой парень,» — Сюй Шэн как раз закончил два варианта по общему повторению и произнёс просто: «Разве им есть что обсуждать?» Экзамены поглощают всё время. Время вписывалось в листы вариантов, которые переходили из рук в руки. Одноклассники сняли зимние куртки незаметно. Температура вдруг подпрыгнула и на улицу стало достаточно выйти в лёгкой ветровке. Подняли взгляд от вариантов и услышали первую за этот год цикаду. Пришло лето. Вода в ларьке, которую покупал Сюй Шэн, сменилась с комнатной на ледяную: «Сосед по парте, будешь?» Шао Чжань листал учебник, вдруг что-то пропустил. Принял воду, перевернул страницу. Учебник был с прошлого семестра, он открыл страницу со следами, которые Сюй Шэн оставил в первый раз, когда был «им». Небрежный почерк, конспект явно давался с трудом, через силу переписывал с доски. Посмотрел теперь по-другому. Эти следы были как тайный код, оставленный прошлым летом перед уходом. Сюй Шэн тоже это заметил. Вспомнил безумный обмен телами полгода назад. Почесал нос: «...Не спрашивай, что там написано. Сам не разберу». В конце июня после напряжённого повторения настали двухдневные итоговые экзамены. За два цикла пробных экзаменов оценки Сюй Шэна росли стабильно. Потолок пробит, впереди ещё пространство для роста по сложным темам. Но из всех предметов один оставался самой больной темой: английский. Английский — кошмар части художественных абитуриентов. Каждый художественный вуз предъявлял требования к общеобразовательным предметам. По английскому была отдельная минимальная планка. Кан Кай бесчисленное множество раз спотыкался именно об английский. Рисовать умел стабильно, а вот до прохождения порога по английскому была огромная дистанция: «Сколько ты набрал?» Кан Кай: «Пятьдесят! Пятьдесят!» Сюй Шэн: «У меня чуть лучше. Но ненамного». Словарный запас набирается медленно, в ежедневном труде, и коротких путей нет. Долгое время по утрам первым делом Сюй Шэн открывал словарь. На итоговых английский снова встал. Мэн Гоувэй просматривал его работу на беседе: «По остальным предметам рост хороший. Видно база выстроена крепкая. В одиннадцатом пройдёте два круга повторения вместе со всеми, и с экзаменами всё будет нормально. Верь в себя. Только английский продолжай нарабатывать». Два круга повторения. Но Сюй Шэну ещё нужно проходить интенсив. Времени оставался только один круг. Сюй Шэн в последнее время спал меньше, чем хотелось. Мысленно передвинул отбой ещё на час и честно ответил: «Понял». Разгар лета. За окном непрерывно пели цикады. Вышел из учительской, сразу из прохлады кондиционера в липкую жару. Сюй Шэн с вариантами в руках вернулся в класс: Хоу Цзюнь как раз организовывал переезд. «Мы в следующем семестре, ладно, "следующий семестр" звучит слишком далеко, у нас и каникул-то толком нет. В общем, завтра переходим в соседний корпус. Гу Яньван сказал переносить вещи уже сейчас. Давайте собирайтесь...» Когда Хоу Цзюнь вёл седьмой класс в кабинет выпускников, чувства были неописуемые: «Необязательно было заранее писать на доске таймер с приветствием для нас». Конец итоговых экзаменов означал конец десятого года. И у всех десятиклассников сменился статус. Пусть от кабинета десятого до кабинета одиннадцатого теперь один коридор. Той ночью Сюй Шэн решал задачи у себя в комнате. Обычно они с Шао Чжанем засыпали примерно в одно и тоже время. Перед сном Шао Чжань иногда писал пару слов. В ту ночь Сюй Шэн засиделся дольше обычного и забыл ответить. Когда опомнился было уже около трёх ночи. Голова была полна английских слов и грамматики. Ответил машинально: «Good night». Через две минуты экран снова засветился. Парень спросил: «Ещё не спишь?» Во второй фразе Шао Чжань уже стоял у двери комнаты Сюй Шэна. Чёрная футболка. Привалился к стене. Стоял в пустом коридоре, опустив голову, и набирал текст. Любимый написал: «Открой». Сюй Шэн открыл немного растерянный: «Зачем пришёл? Как раз есть одна задача...» Год назад он не мог представить себе, что будет так жаждать знаний. «Не задачу,» — Шао Чжань нашарил дорогу в тёмной комнате. К задаче он был равнодушен и объяснять явно не собирался. Войдя, мимоходом положил руку на его голову. «Пришёл гнать тебя спать». Только вот попытка прогнать спать легко превращалась в кое-что другое. Сюй Шэн трижды давал клятву: ещё одну задачу. «Одну и сплю». Шао Чжань ответил: «Ни одной». Настольная лампа освещала лицо Сюй Шэна. Чуть вздёрнутые уголки глаз смотрели с лёгкостью: «Брат». «...» Шао Чжань ничего не мог с ним поделать. Сюй Шэн решил одну и сразу следующую. Голос похолодел: «Ты бесконечный?» Просит задачи, получает попытки уложить спать, потом всё перевернулось. Когда Сюй Шэн очнулся уже лежал придавленным. Шао Чжань первым потянулся: хотел накрыть его одеялом и заставить лечь, но коснулся и потерял контроль. Сюй Шэн почувствовал холод на животе, а потом жар чужой ладони. Дёрнулся. Каких-то словарных слов и правил грамматики уже не существовало. Он слышал только шёпот Шао Чжаня у уха: «Осторожнее, руки». Воротник рубашки сбился. Серьга в ухе не была снята. Шао Чжань наклонился и губы коснулись холодного металла серьги. Юношеское волнение из тех, что вспыхивают и не слушаются. И тут же сам себе говоришь: держись. Когда у Сюй Шэна не осталось сил, он всё равно потянул Шао Чжаня за нижний край футболки: «Продолжим?» Шао Чжань убрал губы от серьги. Вспомнил: молодой человек ещё не совершеннолетний. Как бы ни хотелось, но надо. Поцелуй упал на красивую линию подбородка Сюй Шэна. Хриплым голосом произнёс: «Всё. Ты спи. Я ухожу».