Вопрос за рамками школьной программы

Гу Яньван стоял на третьем этаже и кричал вниз, готов был схватить что попало и швырнуть, но здравый смысл ещё держался и оставалось только орать, трясясь руками: «Стоять!» Мэн Гоувэй его придержал: «Гу Яньван, спокойнее. Я сам разберусь. Приду на урок и отругаю их как следует». Однако вернувшись в класс, он реально разбираться не стал. Понимал: ребятам последнее время было нелегко. Войдя, спросил только: «Почему все потные? Куда ходили?» Хоу Цзюнь среагировал мгновенно: «Потому что мы... очень усердно учились». «Именно, учитель,» — Тань Кай, мокрый как мышь, подключился: «Учёба воспламенила мою страсть. Кровь кипит, я люблю учёбу, стоит только подумать о ней, как сердце бьётся быстрее, всё тело горит». Юань Цзыцян продолжил: «К тому же погода же потеплела. Лето в этом году пришло раньше». Сюй Шэн взял у Цю Цю пачку салфеток, передавая Шао Чжаню и коротко засмеялся. Мэн Гоувэй с трудом нашёл слова: «...» «Прогуляли так хотя бы тихо сидели бы. Кто кричал "Тань Кай молодец" так громко? С третьего этажа было слышно. Что, хотели, чтобы все услышали? Говорите, кто организовал?» Сюй Шэн уже хотел поднять руку, Шао Чжань опередил его: «Я». «...» «Я был первым». Сюй Шэн под партой потянул его за рукав: «?» Шао Чжань, не поднимая глаз, тихо произнёс: «Я первый вышел». Это была правда, именно Шао Чжань первым встал и направился к выходу. «Ты сам посмотри на свои взыскания,» — добавил Шао Чжань. — «Ещё одно и выпуститься не захочешь?» Сюй Шэн, мастер по коллекционированию уведомлений о взысканиях: «...» Проступок Сюй Шэна и проступок Шао Чжаня это разные весовые категории. Мэн Гоувэй и сам был готов закрыть на это глаза, а теперь и ругать не особо получалось: «Напишите объяснительную». Потом добавил: «Этот классный час, отложите что у вас в руках. Учитель чувствует ваш жаркий порыв к учёбе. Но сегодня у нас есть другое дело». Все с напускным сожалением и внутренним ликованием убрали варианты. Мэн Гоувэй открыл папку, достал стопку листков: «Не знаю, кто что написал. Передавайте от первого ряда к последнему, находите свой и передавайте дальше». В стопке оказались листы с желаниями и целями на будущее: те самые, что писали после военных сборов. Когда они заполняли их тогда, многие делали это небрежно. Они ещё не чувствовали, что гаокао так близко. «Будущее» казалось далёким. «Это моя». «Я что, осмелился написать "Цинхуа"? Откуда у меня такая смелость?» «"Гарвард"? Сам не понимаю, что на меня нашло. Кто дал мне столько уверенности». «...» Немало ребят написали то, к чему по-настоящему стремились. «Я обязательно поступлю в xx Педагогический университет!» «xx Медиауниверситет». «xx Университет». ... За окном стемнело. Школьные фонари пробивали ночь. Когда стопка листков дошла до ряда Сюй Шэна, она значительно похудела. Он пролистал несколько, его листок давно вернулся к нему сам. Он сложил его обратно по старым сгибам, бережно убранным в ящик тумбочки. Шао Чжань спросил: «Что ищешь?» «Твой,» — Сюй Шэн не останавливался, перебирал и искал его. — «Ты же видел мой. Разве я не могу посмотреть твой?» Почерк у Шао Чжаня узнаваемый. Нужно найти самый красивый, наверняка его. Сюй Шэн перелистал несколько десятков страниц. Заметил внизу резкий, острый почерк и остановился. Вытащил лист. «Пекинский университет. Юридический факультет». Шао Чжань всегда действовал с чёткой целью. Сюй Шэн не сказал ни «удачи», ни «ты точно поступишь». Вытащил листок, кивком показал Шао Чжаню передать остальные дальше. Потом привалился к стене и принялся складывать листок. Складывал неловко, пришлось украдкой вытащить телефон из ящика, спрятать под учебником и поискать схему. Поначалу класс гудел, разбирая листки. Потом, когда все нашли свои, вдруг стало тихо. Мэн Гоувэй сказал: «Я возвращаю вам эти листки. Мечты у каждого свои: далёкие они или же близкие. Учитель от всего сердца желает, чтобы вы определились с направлением, обозначили цель и в оставшееся время шли к ней». Сюй Шэн слушал и продолжал складывать. С первого раза ничего не вышло. К тому времени как Мэн Гоувэй договорил, звёздочка в его руках была на последнем шаге. «И не давите на себя слишком сильно. Гаокао лишь один экзамен на жизненном пути... В глазах учителя каждый из вас замечательный». «Блин, это же трудно складывать,» — Сюй Шэн убрал телефон и сжал пальцы. Потом вытянул руку в сторону Шао Чжаня: «Подарок тебе». Сказал и разжал ладонь. Бумажная звёздочка лежала на ней, как будто поймала отблеск уличного фонаря за окном. Становилось жарче, совсем скоро можно было вспотеть, просто решая варианты в классе. За окном шелестела зелень. В душном воздухе прозвучал первый звук цикады. Ещё один круг пробных контрольных позади. Стопка вариантов на столе всё росла. Сюй Шэн сидел у окна, сильное пекло. На дневном отдыхе прикрылся курткой Шао Чжаня от солнца, свернулся на задних рядах. Не успел как следует задремать как Хоу Цзюнь влетел в класс, стёр цифру «5» в обратном отсчёте на доске, написал «4»: «Класс, через несколько дней церемония ста дней (百日誓师, байри шиши; торжественная церемония, проводимая за сто дней до гаокао; ученики дают клятву приложить все силы к подготовке; часто сопровождается речами учителей и родителей, музыкой, красными баннерами). Оденьте форму как следует! Не надо про "не высохла". Гу Яньван сказал...» Хоу Цзюнь передразнил Гу Яньвана: «Мне всё равно, где возьмёте, у одиннадцатого, у десятого хоть ограбьте, но форма должна быть на всех». Считая, что в седьмом классе все дисциплинированные, отдельно предупредил Сюй Шэна: «Шэн-гэ, завтра без фокусов, одевай форму как все люди». Сюй Шэн с трудом сел: «Когда это я не одевался нормально?» Сюй Шэн и правда сейчас форму носил исправно. Разве что иногда та не успевала высохнуть, но почти каждый день она была на нём. Хоу Цзюнь «хмыкнул»: «У тебя же репутация. Мало ли вдруг решишь, что церемония ста дней особый день, и захочется выделиться?» «...» Сюй Шэн понял: возразить нечего. Открутил крышку бутылки: «Обезьяний брат». Хоу Цзюнь спросил: «Что?» Сюй Шэн продолжил: «Ты меня хорошо знаешь. Может, я как раз завтра и не надену форму, оставлю Гу Яньвану незабываемое воспоминание?» Хоу Цзюнь понял, что с ним не справиться. Повернулся к Шао Чжаню: «Чжань-гэ, он твой. Убеди его». Шао Чжань ответил: «Не получится». За несколько дней до церемонии ста дней пришло подтверждение гарантированного поступления Шао Чжаня. В прошлом семестре он взял золото на олимпиаде. Именно тогда, когда Сюй Шэн был на интенсиве. Другие учителя и сами понимали; если документы поданы, с вероятностью девять из десяти всё пройдёт. Но когда пришло подтверждение, в школе всё равно поднялся переполох. Когда Шао Чжань пошёл в кабинет Гу Яньвана за уведомлением, Сюй Шэн захотел подслушать у двери. Только вышел из класса, как Хоу Цзюнь и остальные молча потянулись следом: «Пойдём. Тоже интересно, Чжань-гэ же точно прошёл?» В итоге за Сюй Шэном выстроился целый хвост. Все прилипли к двери кабинета Гу Яньвана. «Молодец!» — Гу Яньван в тот день надел официальный костюм, держал речь в руках и хлопнул Шао Чжаня по плечу со всей силой. — «Учитель знал, что ты справишься!» Шао Чжань стоял спиной к двери. Через щель было не видно. Сюй Шэн постоял немного и лениво отошёл, устроился на ступеньках лестницы, ждать молодого человека. Остальные тихонько переговаривались. Хоу Цзюнь был в восторге: «Гарантированное поступление вот это да. Значит, целый месяц можно не сидеть в школе?» Тань Кай возмутился: «Почему есть люди, которым не нужно сдавать гаокао...» Все бились с подготовкой, выгорали под давлением гаокао, а кто-то в команде просто проходит сразу. Юань Цзыцян сказал: «Думал, что у меня крепкие нервы. Чжань-гэ живой чит. Один взгляд и я сломался». Говорили так, но радовались за Шао Чжаня всей душой. Когда тот открыл дверь и вышел, все навалились: «Чжань-гэ, ты лучший!» «Гарантированное поступление, вот это да!» Когда Хоу Цзюнь и остальные наконец разошлись, Сюй Шэн потянулся на ступеньках и спустился на одну: «Ты теперь можешь не ходить на уроки?» Шао Чжань ответил: «Угу». Сюй Шэн почувствовал то же, что и Хоу Цзюнь: «Неплохо. Как новость разойдётся, весь одиннадцатый захочет тебя побить». «Что неплохо,» — сказал Шао Чжань, — «мне ещё тебя учить». Гаокао не нужно сдавать, но работа частного репетитора продолжается. Шао Чжань взял Сюй Шэна за руку и поднял со ступенек: «Вести тебя на гаокао сложнее, чем сдавать его самому». Сюй Шэн: «...» Вот это называется насмешкой, значит. Церемония ста дней ежегодное большое мероприятие в Шестой средней школе Линьцзян. Раньше они наблюдали за ней со стороны. И посмеивались про себя: когда Гу Яньван переходил на трогательный лад, выглядело немного слащаво. Завуч, который способен на публичную перепалку с Сюй Шэном у флагштока и вдруг говорит что-то идущее от сердца. Неловко. Но в этом году они сами стояли в рядах перед флагштоком. Разгар лета. Цикады не умолкали. Резиновое покрытие дорожки раскалилось. Стадион был торжественно украшен. Музыка звучала с самого утра. Красные баннеры висели на деревьях за флагштоком. Сюй Шэн не опоздал. И форму надел как положено. Стоя в колонне, вдруг вспомнил: последний раз вся школа вот так собиралась, кажется, на встрече первокурсников. Но тогда он был не в духе, не хотел слушать никаких поздравлений от учителей, и форму не надел. После того как Гу Яньван произнёс «добро пожаловать в нашу Шестую среднюю школу», ещё выступал представитель от новеньких. Сюй Шэн тогда очень хотел уйти с задних рядов, выйти за пределы стадиона. Сейчас картины начали накладываться друг на друга. Даже цикады зазвучали будто те же. Сюй Шэн сделал шаг назад, они с Шао Чжанем и так в задних рядах, никто их не заметит: «Ты тогда, в начале учёбы, был представителем от первокурсников?» Шао Чжань подтвердил: «Да». «...» Шао Чжань: «Ты должен был сказать "я заметил тебя ещё тогда"». Сюй Шэн: «Я тогда думал: у этого человека очень длинная речь. Жутко надоедало». Молодой человек всегда идёт не по сценарию. Гу Яньван у микрофона несколько раз проверил звук: «Алло». Потом начал официально: «В этом году наши одиннадцатиклассники добились многого. Шао Чжань получил гарантированное поступление». Остановился. Следующее имя он произносил много раз, но обычно звал к доске на объяснительную: «Сюй Шэн из седьмого класса тоже отличился: взял первое место на совместном вступительном испытании по художественным предметам». Гу Яньван явно не собирался ограничиваться похвалой: «Только раньше у Сюй Шэна была масса нарушений. Постоянно опаздывал. Любил выделяться. Категорически отказывался от формы. Несколько раз вступал со мной в смертельное противостояние...» Смех прокатился по залу, смеялся и сам Сюй Шэн. Потом Гу Яньван сменил тон: «Почему я уделил сегодня время, чтобы поговорить о Сюй Шэне? Потому что в нашей Шестой средней школе никогда прежде не было художественного абитуриента. Мы гордимся тем, что Линьцзян дал нам такого ученика. И хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы сказать остальным: иногда вы будете идти не той дорогой, что все. Учитель всегда будет на вашей стороне и надеется стать для вас опорой». Голос Гу Яньвана звучал непривычно мягко. Никто не почувствовал никакой слащавости. В седьмом классе несколько девочек незаметно вытерли слёзы. «Сейчас учитель может дать ответы на каждый вариант. Но на жизненном пути вам встретятся задачи, на которые отвечать придётся вам самим». «До гаокао осталось сто дней. Всё, что связано с учёбой, больше не буду повторять,» — Гу Яньван сказал напоследок под палящим солнцем. — «Желаю вам уйти дальше. Шестая средняя школа только ваша начальная точка отсчёта в жизни».