Cherry Burn

Они поцеловались. Нет, это был не просто поцелуй — это взрыв, после которого мир Джисона разделился на до и после. Он до сих пор пребывал в полном шоке, оглушенный чувствами, ощущая на своих губах жар и сладкий привкус чужих губ. В тот момент парень напрочь забыл о том, что ему нужно скрываться. Ему до безумия хотелось сорвать с себя маску, отбросить капюшон и показать Минхо, что это он — Джисон. Что Вишенка целовал того, кого на дух не переносит. Поцелуй со вкусом вишни он запомнит надолго. Сейчас, сидя в полумраке бара «Stigma», парень едва ощущал тяжесть стакана в руке. Музыка долбила по ушам, но перед глазами было лишь одно: как Минхо, ошарашенный собственным порывом, сорвался с места и скрылся в пелене дождя. Наверняка Вишенка пытается убедить себя в том, что это была минутная слабость и ошибка. Но теперь, когда Джисон попробовал его губы на вкус, все стало совсем иначе. Зря Лино-кун это сделал — теперь отступить будет совершенно невозможно. Он должен сделать все, чтобы Минхо начал испытывать такие же чувства и к нему настоящему. — Рин, ты засняла гонки на видео? — Джисон улыбнулся своим мыслям и, сжав стакан в руках, повернулся к подруге. — Да подожди, я все ещё в ахуе немного, — в ее глазах читалось неверие. — Ты реально не шутил, когда говорил, что на заезде устроишь шоу, — говорила она, имея ввиду произошедший поцелуй. — А были какие-то сомнения? — Джисон подмигнул ей и сделал короткий глоток, вкус алкоголя неприятно обжег губы, но парень не хотел, чтобы в ближайшее время с них сходил сладкий привкус вишни. — А кто этот гонщик, кстати? — Ты про того, которого я выиграл? Понятия не имею. Узнаю у Чана, — Джисон резко поставил стакан на стойку. — Ладно, мне надо ехать в общагу. Нужно оказаться там раньше, чем Вишенка. — Он реально ушел пешком? В такой ливень? — Да, натянул на моё лицо маску и свалил. Как он добираться будет, дурачок… — в голосе Джисона проскользнула нежность. — Не маленький, как-нибудь доберется, — Сынмин закатил глаза от влюбленного голоса друга. — Да я бы и сам его подвез… — Ему нужно все это осознать, — Рин положила руку на его плечо и улыбнулась. — Скорее всего, для него это был всего лишь минутный порыв, — Хан пожал плечами, уголки губ опустились, но он пытался оставаться в приподнятом расположении духа. Еще не все потеряно. — Может и так, но… сомневаюсь. Ты его явно покорил, — тон, с которым Рин произнесла это, внушал доверие. Хотелось верить, что она права и со стороны видела больше, чем показывал сам Минхо. Через несколько минут Джисон уже ехал на своем Nissan обратно в общежитие и надеялся, что он будет быстрее, чем Минхо. Подъехав на стоянку, где он всегда оставлял машину, парень направился в сторону здания. В кармане завибрировал телефон, и Джисон, увидев на экране сообщение от Чана, приготовился к нравоучениям. Крис: ты ебанулся, джисон? ты зачем того гонщика подрезал? и удрал. что происходит? Хан фыркнул и закатил глаза, сворачивая к общежитию. Джисон: крис… я не удрал, мне надо добраться до общежития быстрее, чем минхо. Крис: господи. ребенок. Джисон: этот чел, которого я подрезал, связан с трагедией, которая произошла у минхо. что я должен был делать? Крис: ничего. мы не катаемся по грязному, ты должен это знать. и если аки применяет грязные методы, ты не должен. Хан нахмурился и сжал телефон в руке. Джисон: так ты его знаешь? Крис: знаю. из прошлого. и я знал, что он замешан в какой-то аварии, но не сразу понял, что с этим твоим минхо. понимаю твои чувства, но не вывози их на всеобщее обозрение. на гонках они не должны присутствовать. Джисон: ладно, я понял. Крис: чтобы больше такого не было, окей? он, походу, теперь будет частым гостем. не зови больше минхо, это лишнее. встречайся с ним иначе. Джисон: да понял я, не еби мозг. Крис: прости, я беспокоюсь о тебе. Джисон убрал телефон и ускорил шаг, здание общежития уже показалось. Он взлетел вверх по лестнице, чувствуя, как легкие горят от быстрого бега. Коридор был пуст. Он дрожащими руками открыл дверь в комнату и выдохнул — Минхо ещё не было. Скинув с себя одежду, он переоделся в домашнее и уже собрался ложиться на кровать, изображая крепкий сон, как услышал приближающиеся шаги. Сердце ушло в пятки. Джисон мельком глянул в зеркало у шкафа и похолодел: он забыл снять маску. — Твою мать, — прошипел он, срывая маску Человека-паука и пряча ее под подушкой. Парень взлохматил волосы за секунду до того, как дверь распахнулась. На пороге стоял промокший Минхо. Их взгляды встретились, и Джисон затаил дыхание, надеясь, что его бешено бьющееся сердце не слышно на всю общагу. Было тяжело смотреть на него, когда ты не в силах рассказать правду. Он боялся разрушить то хрупкое доверие, которое возникло между ними. В глубине души Хан молил, чтобы когда-нибудь Минхо смог посмотреть на него по-настоящему… Лино молча ушел в ванную комнату, будто сосед для него был невидимкой. Запершись в крохотном пространстве, он прислонился спиной к двери, пытаясь отдышаться. Капли дождя стекали с его одежды, образуя на полу маленькие лужицы. Он провел ладонями по лицу. Минхо совершил поступок, который сам от себя не ожидал. Поцеловать Сони тогда, прямо на гоночном треке, казалось правильным. Это решение было инстинктивным, но Лино не жалел. Однако эмоции смешались. Вся эта хрень с Аки, тем гонщиком из прошлого… Все это перемешалось в голове. Как этот человек вообще появился на здешних гонках? Минхо был уверен: даже Сони не знал об этом типе и был застигнут врасплох. Минхо думал, что смог забыть, пытался двигаться дальше. Но как это сделать, когда хочется справедливости? Когда кажется, что прошлое дышит в спину? А сегодня Сони совершил что-то вроде правосудия… И если бы он его убил на этих гонках, радовался ли бы Минхо? Чтобы он делал? И на что вообще способен Сони? Он ненавидел все, что связано с гонками, но теперь привязался к тому, кто тесно переплетен с ними. Этот поцелуй, произошедший на эмоциях, вряд ли повторится. Коснувшись губ, Минхо вновь вспомнил этот момент. Ощущение чужих губ, вкус, тепло. И его хотелось повторить. Теперь, когда эмоции немного успокоились, он мог нормально обо всем подумать. Почему Минхо вообще стал проводить параллели между Джисоном и Сони? Их действия очень похожи, и, кажется, манера и поведение тоже. Голос, возможно, отличался, но ведь его можно и менять, если этого захотеть. И все равно, даже при всех совпадениях, Минхо поцеловал гонщика. Его же не могло тянуть к какому-то восемнадцатилетнему мажорику? Он окончательно запутался в своих чувствах. В это время Чан получил сообщение со знакомого номера. Аки: крииис. ну-ка быстренько проинформируй, что за типок меня сегодня чуть не угробил, а? Крис: я должен тебе всю инфу сливать? меньше знаешь - крепче спишь. подрезали и подрезали, с кем не бывает) не тебе об этом судить. Аки: да он меня не просто подрезал, а подпер тачку так, что мне придется её в ремонт сдавать за не хилые такие бабки. я думал, что за пару лет ничего не изменилось особо, а тут вылезли какие-то выебистые щенки. Крис: сидел бы ты дальше под домашним арестом. если не хочешь проблем, то сам не связывайся с ним. Боже, мелкий влип, а ему теперь разгребать. Как бы они не по убивали друг друга.

🔞🍒🌆

На следующий день все началось так же, как и обычно. В воскресенье была генеральная уборка, и в этот раз очередь пала на Джисона. Отличная возможность покапаться в бельишке Вишенки. Минхо устроился на своей кровати, притянув к себе доску. Он старательно полировал её, но, если честно, глаза скользили вовсе не по поверхности скейта, а жадно следили за движениями соседа. Джисон, нацепив спортивные шорты и белую свободную футболку, возился с тряпкой и ведром, то и дело роняя что-то на пол. Лино пытался не обращать на него своего внимания, сконцентрировавшись на своем занятии и тихой музыке, доносившейся из колонки рядом, но каждый раз громко вздыхал, когда Сони в очередной раз делал что-то неуклюжее и нелепое. Бля-а-ать, ну серьезно? Минхо гадал, сколько он еще выдержит это издевательство, прежде чем с криком не выхватит несчастную тряпку из рук парня и не начнет убираться сам, чтобы все наконец-то было чисто. Казалось, что этому типу вообще ничего нельзя было доверить. А он еще подозревал его в том, что тот мог водить гоночную машину. Ага, как же. Да Джисон разве что-то тяжелее банковской карточки держал в своей жизни? Он очень сильно сомневался в этом. Искоса красноволосый продолжил поглядывать на парня. Он вдруг услышал, как тот тихо застонал, когда поднялся на стол, чтобы протереть верхнюю полку, и от этого руки Минхо сами сжались на корпусе доски. Лино вцепился в неё и сжал зубы от напряжения, а затем резко отложил скейт на другую сторону кровати и, не выдержав, произнес: — Ну кто так протирает? Что за реакция, Минхо… Джисон обернулся через плечо и чуть не упал со стола от неожиданности. — В смысле? — Хан поднял тряпку и оглядел её. — Вот, смотри — чисто же. — Чисто? — Минхо вскинул бровь и поднялся с кровати, направляясь прямо к парню. — Ты оставил разводы на полке. Боже… ты даже половину пропустил. Джисон нахмурился, но затем на его лице мелькнула хитрая улыбка. Он внимательно рассматривал сосредоточенный профиль старшего, пока тот придирчиво осматривал полку, и хмыкнул себе под нос. — Может быть, я художник и это моя абстракция. Лино закатил глаза и выхватил из его рук тряпку. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, но старший не придал этому значения, тогда как Хан, затаив дыхание, с жадным любопытством задержал на их руках свой взгляд и облизнул свои губы, не отрывая от них глаз. — Художник, мать твою… — пробормотал Минхо себе под нос и резко вырвал свою руку, протирая угол, показывая, как надо. — Видишь разницу? — Вижу, — протянул Джисон с притворной покорностью, не отводя взгляда от красивого парня. — Да у тебя прямо талант к уборке. Не думал прикупить себе костюмчик горничной? Минхо кинул в него тряпку. — Замолчи, пока я тебя вместе с этой пылью не выкинул. — Ты вечно хочешь меня куда-то выкинуть, да все никак не можешь этого сделать, — довольно хмыкнул Джисон, убирая с лица тряпку. — То в окно, то в мусорку, — обиженно произнес парень, но после легко улыбнулся, показывая, что слишком эмоциональные реакции соседа его не задевают, а наоборот — забавляют. Джисон слез со стола вслед за Минхо, посмеиваясь. Пока он спускался вниз, его волосы небрежно упали на глаза, и Лино вдруг поймал себя на том, что просто… смотрит на него, не отрываясь. Слишком внимательно, вглядываясь в каждую черточку его лица. Взгляд упал на губы, и он увидел, как тот прикусил их, будто знал, что на него смотрят. Тогда внутри Минхо все содрогнулось, заставляя сглотнуть ком, вставший в горле. Под глазами парня он заметил темные тени, словно от недосыпа, и он гадал, откуда они могли появиться? Только если все мои безумные теории верны… — Ну и чего разглядываем? — вдруг спросил Хан, выпрямляясь и откидывая немного влажные пряди со лба. Его глаза блеснули тем самым игривым огоньком, но без привычной наглости и самоуверенности, что не ушло от внимания старшего. — Просто думаю… как ты вообще мог родиться на этот свет, — буркнул Минхо как можно грубее и отвел взгляд в сторону. Лино так и не вернулся к своему прошлому занятию. Мысль о том, что в его комнате может находиться человек, с которым он недавно делил адреналин ночных гонок и… поцелуй под холодным дождём, не давала покоя. Это было дико и слишком не похоже на реальность. Он вновь посмотрел на Джисона. Тот присел на корточки, протирая пол, и при этом тихо напевал себе что-то под нос. Это было до жути знакомо. Точно так же делал Сони, когда барабанил пальцами по рулю и довозил парня до общежития. Минхо сжал губы, его раздражение смешалось с неясным волнением, которое отравляло его кровь. — Слушай, ты сегодня какой-то подозрительный. Вечно бурчишь, а сейчас так внимательно следишь за каждым моим движением, что даже мне не по себе, — произнес младший, вновь замечая на себе чужой взгляд. — Может, у тебя тайный фетиш на меня? Минхо резко отвернулся, почувствовав, как по спине пробежал холодок. — Замолчи уже и займись делом. Но его глаза сами вернулись назад — к лицу парня. И в ту секунду, когда Джисон, не удержавшись, привычно прикусил губу, у Лино в груди словно что-то оборвалось. Он хотел спросить прямо сейчас, не тратя время. Хотел кинуть: «Ты и есть Сони?». Но язык не повернулся. Слишком опасно было произнести это вслух, ведь правда могла оказаться очень горькой. Если все так, как он думает, то что ему делать? Вся эта нелепая ситуация казалась чем-то бредовым, совершенно невообразимым. Он уже устал чувствовать себя каким-то сумасшедшим и боялся окончательно потерять рассудок. Минхо точно не был готов к тому, что все его теории окажутся правдой. Он собственноручно впустил гонщика в свою жизнь, раскрывался перед ним, черт, поцеловал его, позволив углубить поцелуй и сделать из их общения нечто более серьезное, чем просто интрижка. Но, может быть, так думал лишь он? Лино окончательно запутался. Вместо вопроса, который мог оборвать все, он произнес: — Ты когда-нибудь… гонял? Джисон замер на секунду, а потом усмехнулся, откидываясь на пол, будто специально разряжая обстановку: — Гонял? Только если за тобой. Тащусь по тебе, прямо как низкая приора по асфальту. Минхо прищурился. В глазах Джисона мелькнуло что-то слишком знакомое, что-то живое, что он видел только по ночам у одного единственного человека. Но уже через секунду это спряталось за привычной нагловатой ухмылкой, словно ничего и не было. Пожалуйста, пусть я буду не прав. Ну не могли они быть настолько похожи? — Ясно, просто забей, — сказал Минхо, ложась обратно на кровать. — Я идиот, что спросил. Сейчас, глядя в потолок, мысли не отпускали его. Что, если все происходящее — часть какого-то плана, направленного против него? Он вдруг отчетливо вспомнил вкус дождя на губах и чужое дыхание, обжигающее кожу. Вспомнил, как медленно поднимал чужую маску, чтобы поцеловать первым, и с досадой осознал, что воспоминания не отзываются отвращением, а теплом. Это хотелось повторить вновь. Снова ощутить те эмоции, которые били через край, когда он увидел, как Сони подрезал Аки из-за него. Для него. Минхо поддался этому, поддался своей злости и беспокойству, которые смешались воедино. Мог ли поцелуй с соседом быть таким же приятным? Лино смотрел на него, Джисон сидел, закатав рукава футболки, и с неожиданной для него сосредоточенностью протирая пол. Руки, такие же длинные пальцы, что так уверенно держали руль… Нет. — Господи, — тихо выдохнул Минхо, даже не заметив, что произнес это вслух. — А? — Хан обернулся, и Лино вновь встретился с его глазами очень знакомого оттенка. — Ты что-то сказал? — Ничего, — отмахнулся Лино, резко натянул капюшон толстовки и взял доску в руки. Он больше не мог здесь находиться, пока его глаза снова и снова возвращались к Джисону, проецируя в голове ясный образ гонщика. Он скоро просто пойдет с ума. Слишком много совпадений. Слишком мало случайностей. И впервые он подумал: «А если я ненавижу не соседа, а то, что он заставляет меня испытывать совершенно ненужные мне чувства? И почему это именно он… Из всех именно он. Со своими тупыми подкатами, дорогими вещами и этим красивым лицом. Ненавижу».

🔞🍒🌆

Наступил день, когда Джисон отправился на благотворительный вечер вместе с родителями. Единственное, что радовало его до начала этого наискучнейшего мероприятия — просмотр видео Вишенки. Он, наверное, посмотрел все видео, которые были на том канале, что показал ему Сынмин. Джисон даже не замечал, как перематывал каждый момент с Минхо, чтобы пересмотреть его по несколько раз. Он успел заметить много разных деталей. Например красивую улыбку парня, ту самую, которую Джисон видел лишь однажды, и она предназначалась не ему, а какому-то гребаному Человеку-пауку на экране ноутбука! Абсурд. Минхо всегда улыбался, когда совершал особенно крутой трюк. Его волосы, выглядывающие из-под кепки, симпатично обрамляли его лицо, и парню невольно хотелось провести по ним рукой. А ещё у Минхо было просто богоподобное тело. Он, конечно, понял это и раньше, но особенно сильно вся красота была заметна в движении. Когда футболка парня задиралась, Хан буквально утыкался лицом в экран телефона, чтобы рассмотреть каждый оголенный участок тела. Это было похоже на помешательство. Однако все хорошее кончается. В указанное время его забрал водитель, и Джисон готовился провести несколько часов, натягивав на себя самую обворожительную улыбку. Зал утопал в золотом свете люстр и приглушённых смехах. Хрустальные бокалы звенели друг о друга, оркестр в углу играл что-то лёгкое, но слишком бездушное, а официанты с каменными лицами разносили закуски на серебряных подносах. Как же это было скучно. В воздухе витала дорогая парфюмерия, смешанная с ароматом шампанского, и Джисон морщился почти каждый раз, когда вдыхал этот тошнотворный запах. Сейчас он был бы не прочь уловить нотки чего-то вишневого, сладкого и дерзкого. Запах, который исходил только от одного человека, занимающий все его мысли. Раздумья о нем помогали Джисону держаться на своих двоих и оставаться с непроницаемым выражением лица, вместо того, чтобы вздыхать каждый раз, когда очередной богатый знакомый его отца улыбался ему. Хан стоял рядом с родителями и, к огромному огорчению, ему все же пришлось надеть дорогой, идеально выглаженный костюм, в котором ему было душно и тесно. Хоть он и был безбашенным бунтарём в душе, он понимал, что милость отца не бесконечна. Хотя было бы неплохо продлить свое наказание еще чуть дольше. Кто бы знал, что ему захочется остаться в общаге. На его лице красовалась безупречная улыбка — та самая, отрепетированная с детства, когда нужно «правильно» представлять семью. Улыбка, которой он давно разучился придавать искренний смысл. — Держи спину ровнее, — негромко произнёс отец, скользнув по нему взглядом, полным неодобрения. Джисон коротко кивнул, стиснув зубы. На миг ему захотелось сорваться, показать настоящую гримасу вместо этого притворства, но он лишь глубже вдохнул, вытащил из внутреннего кармана маленькую фляжку и незаметно сделал глоток. Горло обожгло крепким алкоголем, а в груди стало чуть легче. Он вряд ли выйдет отсюда трезвым. Но иначе подобные мероприятия перенести было почти невозможно, чтобы не сойти с ума со скуки. Боже, как же это всё уныло. Он равнодушно оглядел зал — мужчины в дорогих костюмах, с часами на руках, а женщины в вечерних платьях, и на их тонких шеях красовался дорогой жемчуг. Смех, пустые разговоры и сделки, сделки, сделки. Джисон утопал в этом. Все вокруг будто носили одинаковые маски. Даже его мать — красивая, ослепительная в своём платье — улыбалась так же, как он: красиво, идеально и абсолютно пусто. — Джисон, подойди, — отец жестом подозвал его к группе мужчин у колонны. — Это господин Номура, он занимается элитной недвижимостью, очень важный партнёр. Парень поднял взгляд, улыбнулся, как ему было положено по статусу и поклонился в знак приветствия. — Очень приятно. — Вы сын господина Хана? Ну надо же, красавец, весь в мать, — громко рассмеялся мужчина, и все вокруг согласно кивнули. — А мой сын, Аки, где-то ходит, как всегда… Услышав знакомое имя, Джисон тут же оживился. Глаза забегали по лицу мужчины, а уголки губ поднялись в легкой усмешке, выдавая его слишком живую реакцию. Ему же не послышалось? — О, ваш сын? — он заставил себя говорить спокойно, будто парень просто заинтересован в новом знакомстве. — Я бы хотел познакомиться с ним. — Да, Аки Номура чуть старше тебя, — вмешался отец Джисона и коснулся плеча сына. — У вас еще будет возможность познакомиться, он же будет здесь появляться чаще, да? Джисон скривился, подумав о том, что это, скорее всего, тоже не последний раз, когда он находится на подобном вечере. Но теперь, узнав кое-что интересное, у него появится совершенно иная мотивация приходить сюда. Причина куда более личная. Он метнул быстрый взгляд по залу, высматривая знакомое лицо среди толпы смокингов, и его взгляд зацепился за смутно знакомый профиль и светлую голову. Кажется, это был он. Светловосый парень, прямо как сам Джисон, стоял неподалеку с бокалом шампанского в руках. Черт, Хан только сейчас подумал о том, как они все-таки были похожи. Даже цветом волос. Может, это была еще одна причина слишком резкой реакции Минхо на присутствие Джисона? Потому что видел в нем отражение собственной боли? Сжав зубы и выдохнув через нос, Джисон еще раз улыбнулся всем своей светской улыбкой и сказал отцу, что отойдет. Не дожидаясь ответа, парень уверенно направился к Аки. — Добрый вечер, — произнес он, останавливаясь рядом с другим гонщиком. — Наши родители еще не познакомили нас, я — Хан Джисон. Аки перевел на него взгляд и сперва молча рассматривал его. В его темных глазах блеснул интерес. Видимо, удовлетворившись тем, что он увидел, парень учтиво поклонился и едва заметно улыбнулся. — Аки Номура. А, вон и мой папаша, — Аки махнул рукой в сторону высокого мужчины. Джисон ухмыльнулся от этого слишком непочтительного обращения парня к собственному отцу. Он, не стесняясь, вновь вытянул фляжку из кармана и сделал еще один глоток, наслаждаясь жжением в горле. — Вижу, ты тоже не особо рад здесь находиться? — поинтересовался Хан. Совсем недавно он бы легко нашел общий язык с подобным человеком — ведь Джисон был таким же. Тот же сарказм, то же презрение и самоуверенность. Но только не после того, как он встретил Минхо и узнал, какой след в его жизни оставил этот человек. Хан едва удерживал себя от того, чтобы не задушить его своими руками прямо здесь и сейчас. — Издеваешься? Здесь половина зала хочет устроить своих дочек замуж за меня, — самодовольно ответил Аки. Джисон вскинул бровь и улыбнулся, так, как сделал бы это раньше. — Не видел тебя здесь до этого, — произнес Хан, продолжая их «светскую» беседу. — Скажем так… были некоторые трудности. Джисону захотелось рассмеяться ему в лицо. Трудности, значит. Так ты назвал то, что сделал? Он сделал ещё один глоток из фляжки, но вкус алкоголя уже не приносил облегчения. В голове звучал только голос Минхо, его сдавленное дыхание, когда он рассказывал о том, кто сделал его брата инвалидом. И теперь этот человек стоит прямо перед ним. Улыбается. Говорит о «трудностях», которые мешали ему присутствовать здесь раньше. Джисон вдруг понял — если он останется здесь ещё хоть на пять минут, то может сорваться. Поэтому он щёлкнул крышкой фляжки и убрал её обратно. — Был рад знакомству, Аки, — сказал Хан ровным голосом, а затем добавил чуть тише, хищно прищурив глаза: — Увидимся на трассе. Джисон с удовольствием отметил удивление на лице парня. Но Хан уже отвернулся, не дав ему ничего сказать в ответ, и быстрым шагом направился к выходу из этого ужасного места. Чёртов благотворительный вечер. Чёртово притворство. Чёртов Аки. Ему нужно было срочно уйти отсюда, хорошенько напиться и решить, что он будет делать дальше со своей жизнью. Он шел на выход, по пути стягивая удушающий галстук, даже не думая о том, что скажет его отец на такой поступок. Фляжка в его ладони нагревалась от тепла пальцев, и с каждым глотком в груди становилось легче, а тревожные мысли отступали. Он бесконечно любил это чувство. На экране телефона мигали уведомления, но Джисон не торопился отвечать. Спускаясь по ступеням, он вдруг остановился и сел на них, наплевав на то, что испачкает свой костюм. Глядя в телефон, его палец скользнул по контактам и остановился на контакте Лино. Секунду он колебался, а потом открыл диалог, печатая первое, что в голову придет: «Не мёрзнешь там без меня?» «Скучаю, по тебе, милашка» «Когда мы повторим наш поцелуй? Фразы появлялись и тут же исчезали. Его пальцы дрожали не от алкоголя, а от сильного желания увидеть его. Только его. Он уже почти нажал «отправить» на очередном сообщении, но в последний момент выключил экран и сунул телефон обратно в карман. — Идиот, — выдохнул Хан, ударив кулаком по бедру. Он сделал ещё глоток из фляжки и зашагал дальше, к университетской общаге. Ночь обволакивала его, дыхание было чуть сбивчивым от выпитого алкоголя и бушующих внутри эмоций. Парень чувствовал, как по венам разливается опьянение и вместе с ним — странная лёгкость, будто он сбрасывал маску, становясь самим самой. Я же всё равно окажусь рядом с ним. Как Джисон. Может, так даже лучше? Пусть сначала научится смотреть на меня по-другому…

***

Дверь в их комнату распахнулась с грохотом — так, что Минхо едва не подпрыгнул на кровати. Он уже собирался от души выругаться, когда в проёме появился Джисон. Вернее, правильнее было бы сказать, ввалился в комнату, едва не упав. — Я-я-я-я дома-а-а, — заплетающимся языком протянул тот, спотыкаясь об порог. Его шаги были шаткими, глаза — наполовину закрыты, а в руке он всё ещё зачем-то держал фляжку. Алкоголем несло за километр, и Минхо в который раз убедился в том, что от этого придурка одни проблемы. — Господи, только этого не хватало… — проворчал он себе под нос, с досадой закатив глаза к потолку. Сосед сделал пару шагов вглубь комнаты и рухнул на пол. Сначала он опустился на колени, а потом и вовсе раскинулся в позе умирающей звездочки, прижав фляжку к груди, как плюшевую игрушку. — Пол такой… уютный, — пробормотал он, прижимая щёку к холодному паркету. — Минхо-о-о, иди ко мне, обнимем его вместе… — Ты что, совсем охренел? — возмущенный Лино резко поднялся с кровати, откладывая телефон, на котором смотрел видео, в сторону. — Вставай давай, хватит тут валяться. Джисон, вместо того чтобы подняться, попытался перевернуться на живот и кое-как подтянуться к ближайшему предмету мебели. Но у него не вышло, поэтому он просто сел и прислонился спиной к стене — это все, на что он был способен в таком состоянии. — Будешь? — спросил Хан, протягивая парню свою фляжку с остатками алкоголя. — Не пью. — Не пьешь… ну-ну, коне-е-е-ечно, — с выражением протянул Джисон. — Зато куришь, а еще травишь организм газировкой. Как-то не сходится. — И что в этом странного? — Минхо закрыл лицо ладонью, смотря на парня сверху вниз. Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, пиджак небрежно спадал с одного плеча, и Лино не мог не подумать о том, насколько развязный и пьяный вид Джисона был гораздо привлекательнее, чем его прилизанные костюмы. — Не знаю, — Джисон пожал плечами и надул губы, опустив голову вниз. — Лино… меня сейчас стошнит. — Бля-ять, — тяжело вздохнув, Минхо отошел от пьяного парня подальше, и заметив, как тот стал судорожно прикрывать свой рот, скрылся в ванной, чтобы принести этому несчастному тазик. Ему уж точно не хотелось наблюдать за тем, как сосед будет скрючиваться над ним и выворачивать свой желудок. Но Джисон просто бессильно повис над ним, обхватив тазик двумя руками, и жалобно простонал. — Как же хуёво. — Да ладно? — презрительно усмехнулся Минхо, ловя какое-то удовлетворение от мучений избалованного парня. Хотелось лечь обратно в кровать и забить на него, словно его вовсе не существует, но он почему-то все еще стоял перед ним. — Будь другом, помоги, а? — Мы с тобой, блять, не друзья, — бросил Минхо. — Ясно. Это короткое и печальное слово заставило Минхо опустить руку с сжатым кулаком и устало вздохнуть. Вот же свалился на его голову этот пьяный придурок. Джисон отвернул голову, упираясь взглядом куда-то в пол. Лицо у него вдруг стало бесконечно усталым и вселенски грустным. Минхо даже слегка подвис от такой резкой перемены в настроении. С неудовольствием он понял, что с какого-то перепуга теперь не может отойти в сторону, забить на него и просто оставить разбираться с этим состоянием в одиночку. Почему — не знает. Ни одной адекватной причины нет. Не из-за того же, что сейчас он выглядит грустным породистым щенком, выкинутым на улицу и забытым? И нахуя мне это все… — Где ты так надрался? — неожиданно даже для себя спросил Минхо, и Джисон тут же вынырнул из транса, будто только и ждал, когда Лино подаст свой голос. — Приятный вечер с родителями, — произнес Хан с пьяной ухмылкой, но в глазах не было ни намека на радость. — И нахрена надо было так нажираться? — По-другому никак. Я бы их просто не вынес. Лино недоуменно приподнял брови, а затем сдвинул их на переносице, слегка нахмурившись. Джисон был каким-то… другим. Не то чтобы Минхо хорошо его знал, но запомнить ехидные ухмылочки было легко. Сейчас же он видел перед собой уставшего, даже сломленного человека, который, кажется, потерялся сам в себе. Хотя, что может быть не так в жизни человека, который привык, что весь мир крутится вокруг него? В его беззаботной жизни откуда, блять, могут взяться настоящие проблемы? Джисон сидел с отсутствующим видом, бессмысленно уставившись перед собой, и это странным образом напрягало. Вроде бы — хорошо, что он молчит и не несёт свою ересь, но внутри появилось желание с силой пихнуть его в плечо, чтобы он вскинул голову и выдал свой очередной бред. Чтобы перестал выглядеть, как задолбанный жизнью человек. Даже его ухмылка как-то выцвела. — Когда мне было пять, я впервые получил от своего отца по лицу, — вдруг произнес Хан, и Минхо застыл. — За то, что не достаточно улыбался. Меня никогда не любили. У меня было всё — деньги, машины, девушки, парни. Но любви — никогда. Любви как у нормальных детей. Родители были вечно заняты и только водили по каким-то светским мероприятиям, всю жизнь растили, как своего наследника, но кто-то спросил у меня, чего хочу я? — Так и что? Ты же любишь внимание, разве нет? Джисон усмехнулся, но в улыбке не было ни капли веселья. — Думаешь, это внимание? Это цирк. А я там клоун. Смешно, да? Минхо лишь фыркнул в ответ. Вот еще, проблемы. Но увидев, как предательски задрожала губа младшего, он не сказал ему ни слова. — Я избалованный кретин, не спорю. Но я стал таким из-за них. Всегда делал все назло, лишь бы насолить им. Знал, что получу, и за одну провинность меня сослали сюда. Но я не жалею, сделал бы это снова, — Джисон поднял свои серьезные глаза на Минхо, и сейчас его взгляд не казался пьяным — осознанным. — Они считают, что деньги — лучшее утешение от одиночества, поэтому осыпали меня ими с детства. Но я даже день рождения с ними никогда не праздновал. Забавно. Джисон замолк на мгновение, но затем продолжил, глядя в никуда: — Знаешь, я иногда думаю… я родился не в той семье. Всё это… не моё. Улыбки, костюмы, светские вечера. Я хочу… — он запнулся и шумно выдохнул. — Просто хочу, чтобы меня не заставляли быть кем-то другим. Минхо долго молчал. В комнате стояла тишина, прерываемая только тяжёлым дыханием соседа. Он хотел сказать что-то резкое, чтобы сбить эту пьяную исповедь. Хотел снова оттолкнуть. Но не смог. — Мне это зачем все знать? Какое мне дело? — Да так, просто, — Хан пожал плечами и потянул уголок рта вверх, изображая подобие своей привычной улыбки. — Спасибо, что закончил этот отвратительный вечер со мной. Я бы хотел говорить с тобой чаще. Вот так, спокойно, по душам… Не успев закончить свою фразу, Джисон наклонился над тазиком и его тут же вывернуло. Минхо отвернулся, но так и остался стоять на месте, не в силах сдвинуться в сторону. — Ну какой же ты редкостный идиот, — пробормотал Лино. — Почему ты такой сердитый? — прошептал Хан, улыбаясь. — Потому что нахер иди, — огрызнулся в ответ Минхо. — Вот это аргумент! Лино в ответ только нахмурился, вообще не понимая, что происходит. — Я могу только догадываться о том, что было в твоем прошлом, но я — не те люди. И никогда бы не причинил тебе боль. Лино почему-то продолжал беситься, слушая его, и даже не заметил, как Джисон прикрыл глаза. Его слова дошли до него не сразу, но затем, когда Минхо наконец осознал сказанное, он внимательно посмотрел на парня, пытаясь понять, что же на самом деле должно быть заложено в этих фразах. — Что ты хочешь от меня? — Просто… не злись, — совсем тихо пробормотал Джисон, проваливаясь в сон. — Пожалуйста. Он закрыл глаза уже полностью, и его голова опустилась на грудь. Парень провалился в сон слишком быстро, и Минхо успел только беспомощно вздохнуть. Он хотел сказать, что ему плевать на все его слова, но… на самом деле было далеко не плевать. Из-за сказанных, нелепых и пьяных слов что-то в его груди сжалось, и сейчас он смотрел на парня, такого умиротворенного, тихого, и больше не видел в нем того наглого и избалованного типа, который заехал в общагу несколько недель назад. Джисон потряс своим грязным бельем перед ним, рассказал что-то о семье, и Минхо не мог оставить это без внимания. Он не знал, почему ему внезапно захотелось пить. В горле пересохло, и Лино не мог найти объяснения своей реакции. У него было так много вопросов к самому себе. Парень отступил на шаг, затем на еще один, но взгляд то и дело возвращался к Джисону, который прислонился к стене в не самой удобной позе. Минхо не изверг. — Да блять, — прошептал старший себе под нос и подошел к спящему Джисону, снимая с него пиджак. А в ушах набатом била одна и та же фраза: «Никогда бы не причинил тебе боль». Ему пришлось знатно повозиться с тем, чтобы отвести парня в ванную комнату. Это был первый опыт Минхо с настолько пьяными людьми, и из головы никак не уходил вопрос: «Где он, мать твою, так напился? Еще и в таких дорогих тряпках». Когда он раздел Джисона до белья, Минхо почувствовал, что все это — пиздец как неправильно. Если бы Хан был в адекватном состоянии, сейчас точно не удержался бы от нескольких пошлых шуток. Но тот, благо, не сопротивлялся, и иногда мямлил что-то пьяное, что Лино даже не пытался разобрать. Кое-как запихнув его в ванну и включив прохладный душ, Минхо засмотрелся на него. И как этот парень забацал себе такие формы… Сложно было не признать, что Джисон был хорош от и до. Нужно быть слепым, чтобы не заметить этого. Минхо нашел пижаму соседа в его шкафу и как маленького ребенка одевал его, когда тот, безвольно опустив голову, уже видел десятый сон. — Блять, ну ты и тяжелый, — буркнул Минхо, пытаясь положить его на кровать. Он не понимал, зачем вообще так заботится о нем, но оставлять того на полу было бы слишком жестоко. Возможно, Лино пожалеет об этом позже. Но внутренняя ответственность говорила сама за себя. Через несколько минут Джисон уже счастливо сопел на своей кровати, а Минхо сидел на полу, придвинув колени к себе. Раздражения не осталось от слова совсем, только полное непонимание того, что вообще происходит в его жизни. Он был слепо убежден, что Джисон — такой же богатенький сынок своих родителей, как и все ему подобные. И ведь со стороны парень и был именно таким. Но спустя время он стал раскрываться ему с новых сторон. С тех, которые должны были остаться личными. Произошло слишком много откровений, чтобы считать Джисона просто надоедливый мошкой. Минхо понял, что этот парень не такой поверхностный, со своими проблемами, из-за которых, видимо, и пришел в комнату в таком побитом состоянии. Не хотелось начинать думать о нем лучше, но этот процесс, кажется, был не обратим. Джисон — это что-то настоящее. Ненавидеть его было намного проще, и теперь в груди вместо ненависти лишь недоумение и даже… сочувствие? Родителей не выбирают. Минхо только сейчас понял, что обесценил чужие проблемы, даже толком не зная этого парня. Стало по-настоящему паршиво.

🔞🍒🌆

Джисон проснулся с ощущением, будто кто-то несколько раз хорошенько приложился молотком к его голове. Простонав, он еле открыл свои глаза и пытался осознать, где находится. Последнее, что было в его воспоминаниях — это то, как он пьяным шел по улицам Токио, не зная, куда ему идти. В комнате было тихо, он огляделся и понял, что был совсем один. На часах показывался час дня, а значит, все пары благополучно проспаны. Джисон потянулся и удивился: на нем была его пижама. Как это он умудрился в пьяном состоянии так хорошо позаботиться о себе? Родители могли бы гордиться им! Почесав затылок, Хан приподнялся на кровати, во рту стоял дикий сушняк. На прикроватной тумбочке лежал какой-то листок. Потянувшись к нему, Джисон увидел чужой почерк: «В холодильнике суп, поешь его, как проснешься. Пьянь» Блять? Похлопав глазами, парень ещё раз перечитал написанное, и упал обратно на подушку. А потом рсссмеялся. Получается, Вишенка вчера позаботился о нем? Джисон закрыл покрасневшее лицо ладонями и пропищал что-то нечленораздельное, понятное лишь ему одному. Это был писк по уши влюбленного человека. У него было много вопросов. Один из них: что он вчера такого сделал, что Минхо так за ним ухаживал. Тот помыл его, переодел (визги-писки), уложил в кровать и ещё приготовил суп. Он представил осторожные, пускай и ворчливые движения рук Лино, его сосредоточенный взгляд и попытки уложить бесчувственное тело Хана в постель. Подумав о еде, живот Джисона громко заурчал, напоминая о голоде. Хан погладил себя по животу и поднялся с кровати, добираясь до холодильника на ватных ногах. В голове все еще трещало, но осознание того, что кто-то позаботился о нем, прибавляло сил. В холодильнике действительно оказался куриный суп, и Джисон не помнил, когда в последний раз ел обычную домашнюю пищу. Очень давно. Наверняка Минхо продолжит беситься на него, но, несмотря на свою ворчливость, он все равно не бросил соседа в сложной ситуации. Джисон надеялся только, что не сильно ныл ему о своей херовой жизни. Сделав первый глоток, Джисон едва не зажмурился от удовольствия: это был вкус чего-то по-настоящему домашнего, забытого, искреннего. Как давно он не чувствовал этого… Дрожащими пальцами парень взял телефон и зашел в чат с друзьями. Джисон: вы нахуй не поверите просто. Рин: когда ты так пишешь, мне становится страшно. Сынмин: ты нас на парах кинул, сучара. Джисон: ну, простите, я вчера вернулся немного не трезвый. Сынмин: точно немного? Джисон: цыц. сейчас не это главное. минхо меня, кажется, переодел??? спать уложил??? хотя вроде вчера был не особо доволен, что я пришел пьяным. Рин: огоооо. лед тронулся? Сынмин: подробности будут? Джисон: да я не помню ничего, кроме того, как вернулся и начал рассказывать ему о своей хуевой жизни. а проснулся уже вот так. в пижамке, умытый, все заебись. вот как он может сначала агриться на меня, а потом делать такое? Сынмин: ууу. ну всё. ты там случайно снова его не поцеловал в пьяном угаре? Джисон: не :( Джисон отложил телефон и на мгновение прикрыл глаза, прислушиваясь к тишине комнаты. Послевкусие куриного бульона всё еще согревало, но гораздо сильнее грело осознание того, что эти стены хранят в себе тайну их вчерашней близости. Он снова взял в руки листок со словом «Пьянь». Кривая усмешка сама собой наползла на лицо. Для кого-то это было бы оскорблением, но для Джисона это короткое, брошенное вскользь слово, написанное твердой рукой Минхо, стало ценнее любого признания в любви. В этом грубом «Пьянь» он видел всё: ворчание Минхо, когда тот пытался стянуть с него ботинки, его раздраженно поджатые губы, когда он застегивал пуговицы на пижаме, и то, как он, чертыхаясь, резал овощи для супа среди ночи. Джисон осторожно сложил записку и спрятал её в самый дальний ящик тумбочки, как величайшее сокровище.

***

Весь сегодняшний день, проведенный на учебе, из головы Минхо никак не выходил образ пьяного Джисона. Всю ночь этот придурь бормотал что-то во сне, и, естественно, Лино не смог нормально поспать. Практически все время до утра он сидел и смотрел на мирно спящего парня, и думал — вот он, сосед, которого Минхо ненавидел. Но он начал казаться совершенно другим. И увидел Лино его истинное лицо тогда, когда тот был пьяным. Замечательно. Его мозг лихорадочно пытался выстроить логическую цепочку, но она постоянно рассыпалась. Он отчаянно не хотел связывать два образа в своей голове: невыносимого мажорика Джисона и таинственного, притягательного гонщика Сони. Ему нужны были какие-то доказательства собственной теории о том, что это мог быть один и тот же человек. И, наверное, пока он не убедится в ложности или правдивости, лучше минимизировать общение с гонщиком. Идя до комнаты после пар, Минхо поймал себя на мысли, что его пугала возможность сейчас встретиться с соседом. Джисон наверняка провалялся в постели весь день, и сейчас, встретив его, Минхо мог наткнуться на этот милый образ: заспанные глаза, взъерошенные волосы, уютная пижама... Блять, Лино, какой ещё милый? Остановившись перед дверью, парень не решался открыть её. И давно я боюсь в свою комнату заходить? Боже… Сделав глубокий вдох, он медленно открыл дверь, будто опасался потревожить тишину. В нос тут же ударил запах, уже их общий, привычный: чуть выветрившийся аромат стирального порошка, лёгкая нотка духов Джисона и ещё что-то, неуловимое, что ассоциировалось только с этим местом. Глаза метнулись на кровать Джисона, стараясь его отыскать. Это происходило на подсознательном уровне. Тот лежал, раскинувшись в позе унылой морской звездочки, болтая в воздухе ногами, отчего те бились о мягкую постель. Хан выглядел очень забавно. Его волосы торчали в разные стороны, одна щека немного покраснела от подушки, а глаза были отдохнувшими после крепкого сна. — Ой, ты вернулся, — пробормотал Джисон и тут же принял сидячее положение, убирая телефон в сторону. Он был смущен после диалога с друзьями, а сейчас и вовсе увидел того, о ком шла речь. Минхо поставил рюкзак к столу, прислушиваясь к этому голосу. Вчерашние воспоминания — тяжёлые, но странно тёплые — мелькнули в голове. Он вспомнил, как держал Джисона, чтобы тот не упал, как укрывал его одеялом, ворчал, но всё равно помогал. И теперь, глядя на его взъерошенную голову, в груди не шевельнулось привычной злости. Лишь лёгкая неловкость. Он снял ветровку и повесил её на крючок, задержав взгляд на согнутой фигуре соседа. — Как ты? Джисон в ответ осторожно и немного виновато улыбнулся. — Жив. Голова только раскалывается, — он поморщился и прикрыл глаза рукой. — Спасибо… за ночь. Минхо замер на секунду, эта фраза показалась ему двусмысленной. Сердце предательски кольнуло от этого «спасибо» — искреннего и простого. — Тебе бы меньше пить, — буркнул он, но без привычной строгости. В комнате повисла тишина. Не гнетущая, а какая-то новая — лёгкая, почти доверительная. Минхо поймал себя на том, что не ищет повода разозлиться на него и вспылить. Лино подошел к шкафу, чтобы переодеться. Невыносимо было стоять и смотреть в глаза Джисона. Почему-то именно сейчас ему стало вдруг очень неловко переодеваться перед ним. Это приобрело совершенно другой характер. Он чувствовал на себе чужой взгляд, и это ощущение расползалось по спине, словно слабый удар током. — Ты злишься на меня? — спросил Джисон, нарушая тишину. Его голос был всё ещё хриплым после сна, но в нём прозвучала осторожность, которую Минхо раньше не слышал. — Я… — Минхо обернулся, встретив его взгляд. Тон был не наглый, не вызывающий, а какой-то усталый, искренний. — Я не знаю, что тебе ответить. Наверное, злюсь, но не так, как обычно. Джисон приподнялся, свесив ноги. Он был все еще в своей пижаме, и этот вид, такой сонный и домашний, заставлял взгляд Минхо задержаться на парне чуть дольше, чем обычно. Да и вообще, почему вдруг он стал казаться ему таким милым? Лино, конечно, считал его довольно смазливым, но… После ночного разговора все снова изменилось. Эти перемены копились в душе Лино долго, и внутри него подкреплялось ощущение того, что Джисон не так уж и плох, каким казался ему в самом начале. Возможно, если бы в их первую встречу Хан не открывал своего рта и не показывал длинный язык, у них бы могли построиться более близкие отношения. Все могло быть совсем по-другому, но думать об этом было очень странно. Минхо не мог отрицать, что парень вполне соответствовал его предпочтениям. Особенно, когда он не пытался кичиться своим богатством. Вот только возраст был гораздо меньше, чем у всех его прошлых партнеров. И тогда, когда он надел маску Человека-паука, из-за чего Минхо чуть не выкинул его с окна… это было очень симпатично. Одни только эти мысли пугали. — Ты мог просто оставить меня, — тихо сказал Джисон. — Спасибо еще раз. Минхо пожал плечами, пряча смущение за резким тоном: — Я не настолько бессердечный, ничего особенного. — Заботливая Вишенка, — попытался пошутить Джисон, но улыбка вышла мягкой, почти нежной. Он замолчал на секунду, а потом добавил, глядя вниз: — Я… помню, как ты говорил, что не выносишь меня. Странно, что ты теперь помогаешь. — Может, ты иногда не такой уж невыносимый, — неохотно признался он тихо. — Иногда ты… нормальный, как и все. Джисон поднял глаза, и между ними словно промелькнула короткая искра. — Это почти похвала, — хмыкнул он, и в его тоне промелькнули нотки самодовольства. — Не обольщайся, — Минхо попытался сохранить строгий вид, но уголки его губ всё же дрогнули. — Тебе ещё работать и работать над своим характером. — Тогда… может, ты поможешь? — на лице Джисона появилась привычная дерзкая улыбка, но она уже не казалась Минхо неприятной. — Раз ты такой пример для подражания. Минхо выдохнул, глядя на него, и вдруг понял, что напряжение между ними стало другим. Снаружи дождь всё ещё тихо стучал по стеклу, а комната казалась отдельным миром, где ненависти уже совсем не было места. — Посмотрим, — только и сказал он, отводя взгляд, но сердце его предательски ускорило ритм. Он закопошился в шкафу, выбирая себе футболку, и не услышал, как Хан поднялся с кровати и медленными, осторожными шагами начал приближаться к нему. Он почувствовал только прохладные руки, которые внезапно оказались под его кофтой, и его спина мигом выпрямилась, натягиваясь, как струна. — Джисон? — произнес Лино, не в силах пошевелиться. — Расслабься, — шепнул Джисон. — Как прошел сегодняшний день? Минхо резко выдохнул, услышав его голос прямо над ухом. Он почувствовал запах, исходивший от парня, такой привычный, дорогой аромат парфюма. Лино наклонил голову набок, вена на шее напряглась так же, как и все тело. Руки Джисона покоились на его талии, находясь в опасной близости к торсу, и красноволосый лихорадочно гадал, продолжит ли он, или нет… Внезапно на Минхо накатила усталость. Всю ночь он не смыкал глаз, наблюдая за спящим Джисоном, и сейчас ему вдруг захотелось положить голову на подушку и уснуть, желательно до завтрашнего утра, не думая ни о домашке, ни о чем другом. Он сделал глубокий вдох, даже не размышляя о том, почему не отталкивает парня, как делал это всегда. Хан осторожно потянул его назад, и спина Минхо коснулась его часто и прерывисто вздымающейся груди. — Нормально, — ответил едва слышно Лино, и тогда влажные губы младшего коснулись его мочки уха. Одна из ладоней Джисона легла поперек его живота. Это было уже слишком… — Мне остановиться? — спросил на ухо Хан. — Алкоголь еще не весь выветрился? — произнес Минхо с усмешкой на губах. — С тобой я пьян всегда. Минхо покачал головой, а после сбросил его руки с себя, но не резко, а скорее в шутку. Он обернулся и слегка толкнул этого придурковатого в плечо. — Проспись окончательно, мажорчик. Я пошел на тренировку. — Покажи мне пару трюков, — попросил Хан, смотря на парня умоляющим взглядом. Когда Лино услышал это, он резко остановился и уставился на парня. То же самое просил Сони… Его выражение лица вмиг изменилось, брови нахмурились, а в глазах появился тот самый холод. — Не в этой жизни, — бросил Минхо и проиграл в их гляделки, отворачивая взгляд. Он взял доску и быстрым шагом направился к выходу, а Джисон смотрел, как тот скрывается за дверью. Скейтбординг — единственное спасение в его жизни. Потому что во время катания голова забита тем, как правильно нужно поставить ногу, как разогнаться и правильно приземлиться, устояв на доске. Чтобы не думать, о чём не надо. А теперь о ком не надо. — Мне не нравятся мажористые придурки, мне не нравятся мажористые придурки, мне не нравятся мажористые придурки, — бубнил Минхо себе под нос, идя по коридору и буквально расталкивая людей, что шагали в его сторону. С самого начала он пытался отрицать все те странные моменты, когда у него спирало дыхание из-за близости соседа. Потому что Джисон — один из тех, кто не должен находиться в его окружении. Но почему он вдруг стал таким нежным и внимательным? И эта безумная теория о гонщике... Если Джисон и Сони — одно лицо, то это была самая изощренная пытка в жизни Минхо. Зачем скрываться за маской? Чтобы играть с ним, как кот с мышкой? Но без прямых доказательств любая догадка казалась лишь плодом его воспаленного воображения. Минхо чувствовал, что окончательно тонет в этой неопределенности. — Нас отобрали на соревнования! — громкий крик Хвана вырвал его из пучины раздумий. Хёнджин схватил его за плечи, когда Минхо пришел на тренировочную площадку, и потряс друга. — Я и не сомневался, круто, — отозвался Лино, пытаясь высвободиться из хватки. — Чет радости не особо много, — Хёнджин отстранился, подозрительно прищурившись. — У меня «Санта-Барбара», отвали, — Минхо устало потер переносицу. — У-у-у, понятно, парни заполонили твою голову, — Хёнджин подмигнул. — Давай так: сегодня позовем ребят и отметим у меня в комнате. Никаких драм, только отдых. — Окей, — Минхо замер на секунду, принимая решение. — Я могу у тебя переночевать? — Все так плохо? — Угу. — Ладно. Но ты ведешь себя, как ребенок, — вздохнул Хван и тыкнул в него пальцем. — Я не прописал тебе в табло только потому, что это сделает кто-то другой. Например, Сынмин, — огрызнулся Лино, но Хёнджин только усмехнулся. — Ой-ой, угрозы пошли, — он примирительно поднял руки и отошел назад. — Все, молчу. Погнали разминаться. Минхо отошел к скамейке, бросив рюкзак на землю. Он знал, что побег из собственной комнаты — не выход. Но сегодня ему просто жизненно необходимо было пространство, где не пахнет чужим парфюмом и где нет этих лисьих глаз, которые смотрят на него то с вызовом, то с пугающей теплотой. Ему нужно было время, чтобы собрать себя по кускам, прежде чем маска его выдержки окончательно даст трещину.

🔞🍒🌆

Через пару дней Джисон понял, что нужно действовать. Он собирался написать Вишенке о том, что тому больше не стоит появляться на треке. От этой мысли внутри всё болезненно сжималось. Стоит ли рассказать всю правду о себе сейчас? Настал ли подходящий момент? Джисон понимал, что заигрался. Сначала это было способом пробить стену отчуждения соседа, но теперь ложь превратилась в лабиринт без выхода. Реакция Минхо пугала его больше, чем любая авария на трассе — вряд ли тот оценит, что его так долго обводили вокруг пальца. Но тот поцелуй все поменял. Поцелуй со вкусом вишневых сигарет был самым лучшим в его жизни, и этот момент хотелось выжечь в своем сердце. В это время Минхо, затаившись на своей кровати, внимательно наблюдал за тем, как Джисон собирается на пары. Лино притворялся, что занят телефоном, но на самом деле он фиксировал каждое движение соседа. В его голове созрел план: как только дверь за Ханом закроется, он устроит в комнате настоящий обыск. Он не знал точно, что ищет — маску, ключи от машины или какой-то чек из гаража, — но бездействие душило его сильнее, чем паранойя. Глядя на Джисона, Минхо почему-то всё чаще вспоминал о младшем брате. Острая необходимость съездить к родителям накрыла его с головой. Он слишком долго бежал от этой встречи. Было физически больно видеть пустые глаза брата и вымученные, героические улыбки родителей, которые изо всех сил старались делать вид, что жизнь продолжается. Ехать туда одному было выше его сил. Мысли Минхо путались. Он не заметил, как засмотрелся на Джисона, который сегодня натянул неприлично облегающие джинсы. Это зрелище выбивало почву из-под ног. Лино чувствовал, что сходит с ума: в его голове одновременно жили два разных образа, два парня, к которым его тянуло с одинаковой, пугающей силой. — Пока, Вишенка. Буду поздно, не скучай, — Джисон обернулся у самой двери и игриво подмигнул. Минхо лишь молча и коротко махнул рукой, провожая его взглядом. Джисон шел по коридору университета, стараясь сохранять уверенную походку, хотя внутри всё дрожало от предвкушения и страха. Встретив Рин и Сынмина, он не выдержал и расплылся в победной улыбке. — Он сегодня буквально не сводил с меня глаз, — прошептал он, и в его голосе слышалось ликование. — Решено. Я всё расскажу ему сегодня вечером. — О как, — Сынмин скептически выгнул бровь. — Ну, удачи, бро. Заранее заказываю поминальную службу по твоей заднице, потому что Лино тебя просто расчленит. Джисон лишь отмахнулся, хотя слова друга кольнули неприятным предчувствием. — Кстати. Пару дней назад Вишенка не ночевал в комнате. Где он был… — А, он ночевал у Хёнджина, — буднично произнёс Сынмин, словно в этом не было ничего особенного. В том, что он упомянул своего главного врага. Рин и Джисон замерли, смотря на друга. — Что? А ты откуда знаешь? — Рин прищурилась и ткнула пальцем в грудь Сынмина. Ким на мгновение замялся, его взгляд метнулся в сторону. — Ну… он мне написал. — И давно вы общаетесь? — в голосе Джисона зазвучали нотки допроса. — Ну-у-у… — Сынмин неопределенно пожал плечом. — Иногда он пишет мне всякую хрень. — А ты отвечаешь, — Рин усмехнулась и откинулась на спинку стула, проговаривая тихое: «Я в полном шоке…» — Да… — Сынмин тяжело вздохнул и прикрыл лицо рукой, а затем, приоткрыв руку, посмотрел на друзей. — Я идиот? — Ты идиот, — охотно подтвердил Джисон. — Он тебе что, нравится? — Фу, нет конечно! — выпалил Сынмин. — Но я не могу перестать думать о нашем поцелуе, которого я даже не помню. И ещё… он позвал меня на кофе. — Ого, — Рин, которая до этого уже в который раз пребывала в полном в шоке от выкрутасов своих друзей, присвистнула и пододвинулась к Сынмину. — Он, на кофе. Даже не на пиво. Кажется, у моего братика серьезные намерения… — Она поиграла бровями. — Я готов встретиться с ним только ради бесплатного айс-латте, ясно вам? — буркнул Сынмин, хотя кончики его ушей предательски покраснели. — Ну да, конечно, — Джисон толкнул его в плечо и усмехнулся. — Э-э, Джисон, у тебя наказание, кстати, закончилось? — Сынмин резко перевел тему. При упоминании об этом настроение Джисона вмиг испортилось, и он вернулся в реальность. — Да... походу скоро возвращаюсь, месяц уже прошел, охренеть. Я ничего не успел за этот месяц. — Не грусти, — Рин сочувственно улыбнулась. — Если я съеду из общежития, то не знаю, что нас будет связывать, — Джисон замолчал, чувствуя, как внутри разрастается тревога. Тяжело вздохнув, он открыл чат с Вишенкой. Таинственный гонщик: привет, милашка. успел соскучиться по мне? Ответ пришел не сразу, и Джисон нервно тряс ногой и кусал губу, ожидая, пока Минхо зайдет в чат. И через несколько секунд это произошло. Хан чуть не подпрыгнул на стуле, когда сообщение оказалось прочитано. Минхо: нет. Весь энтузиазм Джисона тут же пропал. Его губы надулись, и парень буквально вжался в себя, печатая ответ. Таинственный гонщик: а целовал так трепетно, будто совершенно не хотел прощаться со мной :) Минхо: мы можем не вспоминать это?.. Эти слова кольнули Джисона. Он замер, глядя в экран. Неужели Вишенка и правда считал это всё… ошибкой? Ему было трудно не показывать свою обиду. Таинственный гонщик: хахах, ладно) вообще-то у меня к тебе один разговор. нам не стоит больше видеться на гонках. так будет лучше для тебя. Минхо: из-за аки? Таинственный гонщик: догадливый милашка. тебе же неприятно видеть его, так что я хочу поберечь твои нервишки. Минхо: и что, это типо прощание? Таинственный гонщик: а ты хочешь, чтобы это было оно? Минхо: не знаю. а чего ты хочешь от меня? Таинственный гонщик: разговоров с тобой. просто видеть тебя. ты мне интересен. разве это не взаимно? Минхо: я не знаю тебя. Вот он — тот самый момент, когда все должно измениться. Джисон посмотрел на своих друзей, иша в них поддержку, и те, словно все поняв без слов, кивнули и показали большие пальцы вверх. Таинственный гонщик: но ты доверяешь мне. хочешь узнать, кто я? сегодня я могу раскрыть тебе все карты, но готов ли ты к этому? Минхо: ну давай попробуем. В эту самую секунду Минхо стоял в их комнате и сжимал тот самый второй брелок. И нашел он его в вещах своего соседа. — Вот только я уже кое-что нашел, — в одной руке он сжимал телефон, а в другой — брелок Человека-паука, который выбил Сони и забрал себе. — Хах, какой я идиот… Весь пазл сложился. Все эти странные совпадения были не просто совпадениями и воображениями Минхо. Интуиция не подвела парня.

***

Джисон почти бежал по коридорам общаги, чувствуя, как капли дождя катятся по его спине. Сегодня он хотел признаться. Решимость пульсировала в висках и чувствовалась в крови, пока он поднимался по крутой лестнице. Погода в Токио совсем не радовала, и сегодня вновь шел этот ненавистный проливной дождь. Хотя… стоит признать, он навевал очень приятные воспоминания. Хан, тяжело дыша, взлохматил свои мокрые волосы перед тем, как открыть дверь в комнату. На лице играла легкая улыбка, ведь парень как можно скорее ожидал увидеть Минхо, но как только он зашел внутрь, атмосфера показалась ему странной и гнетущей. Может быть, так повлиял полумрак из-за приглушенного света и пасмурной погоды за окном, но Джисон даже поежился, ощутив слишком осязаемую тишину. Лино сидел на своей кровати, упираясь локтями в колени. В руках у него было что-то, что парень не смог разглядеть. — Минхо-кун, чего сидишь в темноте? — сказал Джисон, стягивая промокший пиджак и бросая его на кушетку в коридоре. — Просто… думаю, — голос Лино был тихим, спокойным, но Хан все равно понял — что-то не так. Он нахмурился и прошел чуть дальше, желая поскорее увидеть лицо старшего, но тот сидел, понуро опустив голову вниз. Его красные волосы сейчас казались еще темнее, почти черными, и у Джисона появилось желание коснуться их, однако он прекрасно понимал, что Минхо не позволит. Поэтому рука так и осталась висеть в воздухе, а потом и вовсе опустилась вниз, так и не коснувшись этих мягких на вид волос. — О чем? — О том, как в жизни много совпадений, — выдохнул Минхо и наконец поднял взгляд. Глаза скользнули по фигуре Хана: Свободный пиджак, расправленная из-под пояса брюк рубашка, отутюженные брюки, облепившие его ноги, словно они были сшиты идеально по его фигуре. Наверное, так оно и есть. Злость на Джисона совершенно не помогала: она разъедала внутренности, но не приносила ни капли удовольствия или облегчения. Как же было просто, когда он испытывал только ненависть. От хрипотцы в голосе старшего внутри Джисона все сжалось. Если бы не эта пугающая ситуация и странный взгляд Лино, Хан бы даже возбудился. — Вишенка?.. — Не называй меня так, — процедил Минхо сквозь зубы, его желваки напряглись, а острые скулы резко выделились. — Не. Называй. Меня. Так. Понял? Джисон невольно отступил на шаг назад, и Лино поднялся с кровати. Его высокая и напряженная фигура выглядела устрашающе. Казалось, Хан впервые ощущал себя таким маленьким и потерянным рядом с этим парнем. Ну, не считая того раза, когда в их комнате выключился свет. Минхо всегда казался ему очень милым, забавным, пускай он и был старше Джисона, но сейчас… Хан терялся в догадках, и одна была хуже другой. Что, если он не успел?.. И Минхо все-таки догадался. Отпираться от правды будет бессмысленно. Лино сжал брелок в своей руке сильнее, так, что теперь он впивался в его ладонь, причиняя ощутимую боль. — Один парень до жути похож на тебя, — стараясь говорить спокойно, Минхо теперь смотрел прямо в глаза Джисону, пытаясь найти там… найти там что? Хоть что-то смутно похожее на то, что заставило его так заинтересоваться в этом наглом парне? Джисон нервно провел рукой по волосам, отходя все больше и больше назад, пока не оказался прижат к стене. Расстояние между ними сокращалось, но сейчас это не казалось чем-то таким, от чего обычно сладко спирало дыхание и учащалось сердцебиение. — Знакомая вещица? — Лино поднял руку вверх и тогда Джисону открылось то, что находилось в его ладони. Брелок. Тот самый, который он выиграл вместе с ним. — Забавно, правда? — Минхо говорил спокойно, но в этом спокойствии звенела сталь и угроза. — Один парень подарил мне такой же. Парень, который любит гонки, маски… и поцелуи. Хватит этих игр. Доволен? Наигрался? Эти слова повисли в воздухе тяжелым грузом, и Джисон понял: всё, игра окончена. Он медленно выдохнул, вновь провёл рукой по мокрым волосам и попытался улыбнуться — криво, дерзко, выдавая что-то похожее на его привычную улыбку. Защитная реакция. — Минхо… Дай объяснить. — Зачем? — голос сорвался на хриплый недошёпот, а потом и вовсе ушел в крик: — Зачем мне твои никчемные объяснения? Нахер мне тебя слушать?! — Понимаю, как это выглядит, — Джисон спокойно согласился с ним. — Я собирался сказать тебе сам… чуть позже, — прошептал он. Хан хотел отступить еще на полшага — не потому, что боялся, а потому что в груди все горело от глаз, направленных на него, — но позади было препятствие в виде стены. — Это не было игрой. — Не было? Серьезно? Тогда что это было, Джисон? Я искренне доверился Сони, а ты всё это время просто нагло пользовался этим. И зачем? Джисон стиснул зубы и отвернул голову в сторону, стараясь сдержать себя. Внезапно в нем проснулась злость. На самого себя, на всю эту ситуацию и на Минхо, который узнал обо всем всего за пару часов до его признания. Ничего не было под его контролем, и это бесило. Минхо стоял очень близко к нему, буквально на расстоянии маленького полушажка, и сейчас ничего не мешало просто взять, дотянуться до него, и… Он понимал: Минхо имеет полное право злиться на него. Джисон не хотел, чтобы все узналось вот так. Он так долго ждал подходящего момента, так долго готовился к тому, чтобы наконец-то признаться, а теперь старший не хотел ни видеть, ни слышать его. Это просто провал. За всю жизнь ему не приходилось расхлёбывать столько дерьма, сколько свалилось за последние дни. Хан глубоко вздохнул и повернул голову обратно, вновь смотря на парня. Заглянув в его темные зрачки, он увидел там всепоглощающую злость и обиду. Джисон знал — Минхо бы не реагировал так, если бы ничего не чувствовал. — Это было единственное, что я мог сделать. Гонки — единственное, где я могу быть собой. Мне жаль, что так вышло, — медленно говорил Джисон, пытаясь правильно подобрать слова. — Все зашло слишком далеко, но по-другому я просто уже не мог. Я боялся, что ты оттолкнешь. Ты же сам не принимал меня… Джисона. — Какой же ты… все мои слова, сказанные о тебе, от начала и до конца были правдивыми. Ты так пытался меня переубедить, — Минхо усмехнулся. — Играешься людьми, как… Он не успел договорить фразу до самого конца. Джисон резко шагнул вперёд, перехватил его ворот и поцеловал. Горячо. Резко. Слишком неожиданно, чтобы Минхо сразу понял, как дышать. Поцелуй не был просьбой, Хан сразу раздвинул губы старшего языком и скользнул в его рот, полностью контролируя процесс. Руки по-прежнему держали его за ворот кофты, не давая сделать ни шага назад. Минхо отлично почувствовал знакомый запах дождя и адреналина. Прямо как тогда на гонках. От этого сердце дернулось — все это было так знакомо, так правильно… и это так раздражало. Он промычал в поцелуй слова протеста, а после рванулся назад, оттолкнув от себя Джисона, как будто только смог прийти в себя. Минхо отвесил ему звонкую пощечину, и брелок выпал из его рук. Минхо просто напрочь потерял голову… Его дыхание было сбивчивым, глаза горели огнем, а губы полыхали. — Ты… чертов… — с трудом выдавил из себя Лино. — Думаешь, одним поцелуем сможешь всё исправить? Ты нагло врал мне! — он отошел от него назад и оглядел парня с головы до ног, скривив лицо. — Противно от тебя. Джисон выпрямился, провёл большим пальцем по губам, на которых ещё теплился привкус Минхо. В его взгляде не было страха — только твёрдость и лёгкая грусть. В уголках губ Джисона дрогнула болезненная усмешка, и он произнес: — Забавно… с гонщиком ты целовался охотнее чем со мной, обычным мажориком. Минхо побледнел от внезапного приступа ярости, но слов не нашёл. А Джисон, с силой заставив себя оторвать взгляд от парня, повернулся к двери. На лице у него застыла маска наглой усмешки, но в глубине глаз мелькнула боль. — Расслабься, Вишенка, — бросил он, его голос стал твердым и отстраненным. — Больше я не заставлю тебя выбирать. Дверь закрылась мягко, оставив после себя тишину и глухой стук дождя по стеклу. Минхо стоял один посреди комнаты. Все вдруг потеряло свою важность. Злость кипела в его груди, но под ней скрывалось предательское тепло, которое он ненавидел ещё сильнее. Джисон даже не попросил прощения. И этот факт приносил за собой новую волну злости и раздражения, благодаря которой в данную секунду Минхо и мог дышать. Он схватил телефон и написал тому самому человеку, который и привел его на гонки. Он злился на всех, в частности и на Хёнджина, с которого это все началось. Минхо: джисон — это сони. ничего не спрашивай. он уехал. Хёнджин: а х у е т ь. Откинув телефон на пол, Минхо уже не волновало, разбился он или нет. Хотелось кому-то врезать. Как же это было глупо.

***

В коридоре общежития раздавались глухие шаги Джисона. Он, зарывшись рукой в волосы, до боли оттянул их. — Блять… Не так Хан планировал закончить сегодняшний день. Он вышел из комнаты без единой вещи и не знал, куда ему стоило пойти. К Сынмину, который сейчас наверняка со своим соседом, или к Рин, которая жила с девушкой? Оставалось лишь одно место — родительский дом. Возвращаться туда не хотелось, но ничего другого не оставалось. Оставаться в полном одиночестве было в слишком тяжело. Разговоры с Минхо бессмысленны, каждому из них нужно было остыть. Джисон не привык извиняться, не привык чувствовать себя в таком шатком состоянии. Если завтра он вернется в общежитие и его вещи окажутся на улицу — он даже не удивится. В его жизни все было под контролем. До появления Вишенки. Он творил полную хрень, но ему всегда было плевать. А теперь, когда он творит то же самое, ему далеко не плевать. Когда Джисон переступил порог родительского дома, ему вдруг показалось, что он не видел его уже целую вечность. С промокшего парня стекали капли воды, образовав небольшую лужу. Мокрые волосы противно прилипали к вискам, а пиджак, пропитанный дождем, тянул к полу. С подъездной дороги в прихожую всё ещё доносился запах дождя и бензина. В прихожей загорелся тёплый свет, и почти сразу послышались быстрые шаги. Мать вышла из гостиной в длинном домашнем кардигане, неся в руках большую чашку с горячим кофе, в котором наверняка было несколько капель коньяка. Её брови при виде сына мгновенно сомкнулись на переносице, а рот приоткрылся в немом удивлении. — Джисон?.. — её голос дрогнул, Хан не помнил, когда вообще видел такую встревоженность с её стороны. — Ты уже вернулся? — она подошла ближе. — А где твои вещи? Почему ты мокрый насквозь? Он опустил взгляд, обводя глазами пол, будто надеялся отыскать там ответ. Слова никак не приходили на ум, а сказать правду он бы никогда не смог. Только усталость давила на его плечи, как тяжкий груз. — Всё нормально, мам, не стоит волноваться,— тихо отозвался Джисон и стянул пиджак, с которого капала вода. — Извини, что не предупредил. Наказание же закончено, не так ли? — Да, но… что-то случилось? На тебе лица нет, — неожиданно участливая мать поставила чашку на полку, сделала шаг к нему и дотронулась до дрожащих от холода плеч. — Ты выглядишь очень плохо. — Не начинай, — он отмахнулся и отошел в сторону, из-за чего её руки повисли в воздухе. — Я просто хочу поспать. Когда парень сделал несколько шагов в сторону, ступая по начищенному полу в грязных кроссовках, которые оставляли мокрые следы, из кабинета вышел отец — как и всегда строгий, с чуть растрёпанными волосами, словно он только что проснулся, но на самом деле допоздна сидел с неотложными делами. В руках у него всё ещё была папка с документами. — Джисон, — сказал он низким голосом, в котором не было ни удивления, ни ласки. Словно вернулся не его сын, а деловой партнер. Его глаза скользнули по полу, и младший Хан успел прочитать на его лице недовольство. — Горничным придется все убирать из-за тебя. Что за глупости? Хан сжал зубы, но промолчал. Он ожидал упрёков, поэтому даже не удивился. Отец как и всегда воспользовался моментом, чтобы показать свое превосходство. — И я тоже рад тебя видеть, пап, — с легкой усмешкой произнес парень. — Ты промок до костей, — мать попыталась вновь коснуться его плеча, но Джисон отступил на шаг. — Джи… поговори со мной. Он резко выдохнул и прикрыл глаза, надеясь, что от него наконец отстанут. — Завтра. Не сейчас. И, не дожидаясь хоть какого-то ответа, поднялся по лестнице, которая вела прямиком к его комнате. Каждая каменная ступень стучала глухо, как удары его собственного сердца. На мгновение он обернулся: его равнодушные родители остались внизу — мать с тревогой и вопросом в глазах, а отец с холодной тенью на лице. Привычная картина. Он знал, что на самом деле мама не беспокоится о нем так, как должна любая нормальная любящая мать. Ей просто нравилось делать вид, что у них есть какое-то подобие счастливой семьи. Откинув эти мысли подальше, Джисон открыл дверь своей старой комнаты, где всё застыло так, как он оставил месяц назад: дорогие картины на стенах, идеально заправленная постель, столик с зеркалом возле стены. Он закрыл за собой дверь и с облегчением прислонился спиной к холодной поверхности. А затем медленно сполз на пол, опустив голову вниз. В звенящей тишине звучал только дождь, который вторил состоянию парня. — Чёрт, Минхо… — прошептал Хан. — Что мне теперь делать? Он сжал ладонью мокрые волосы, чувствуя, как холод уходит вместе с остатками его былой решимости. Впервые за долгое время он вдруг снова почувствовал себя незрелым мальчишкой, потерянным и злым на весь мир — и особенно на себя. Джисон ведь на самом деле и являлся все еще тем самым мальчишкой, который совсем недавно ворвался во взрослую жизнь. И настало время отвечать за свои дерзкие слова и необдуманные поступки. Минхо оказался не таким, как другие. И никто не объяснил Джисону, что на его сердце, которое никогда по-настоящему не любило, вдруг станет так тяжело, как никогда прежде. Никто не сказал, что именно этот человек станет его слабостью. Что один упрямый, немного вредный сосед по комнате, который фанатеет по супергероям, заставит его испытывать такие чувства. Парень провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть чужое имя из мыслей, но пальцы наткнулись на что-то влажное. Он моргнул, не сразу понимая, в чем дело. Только спустя секунду до него дошло — это слёзы. Его собственные слёзы. Он уткнулся лбом в колени, чувствуя, как горячие капли одна за другой падают на и так мокрые брюки. Это было непривычное, очень странное ощущение: плакать из-за кого-то. Ему всегда казалось, что он не способен на это. Но сейчас всё внутри было раздавлено — и от этой слабости ему становилось страшно и горько одновременно. Что делать, когда кажется, что вся жизнь уже кончена и надежды нет?

🔞🍒🌆

Рин: а чего в чате такая тишина? Сынмин: сегодня судный день. чтобы мне встретиться с твоим братом, явно придется выпить заранее. Рин: ты так пессимистично настроен. а что будешь делать, если тебе понравится, ммм? Сынмин:  ДА НЕ В ЭТОЙ ЖИЗНИ. разведу его на кофе и дело с концом. Рин: знаешь, у хенджина не так много денег. то, что он вообще готов на тебя тратиться, говорит о том, что чел настроен серьезно.  я в шоке. Сынмин: а можно без серьезностей? наверняка это какой-то план, чтобы довести меня. ему походу это доставлен удовольствие. Рин: конечно доставляет. ты же каждый раз так бурно реагируешь на все его колкости. и сам то от него не отстаешь!! Сынмин: потому что все люди тупые. Рин: а где джисон?.. Сынмин: это хороший вопрос. может, спит? я схожу в их комнату, заебал пары пропускать. Джисон намеренно игнорировал все сообщения. Он лежал на кровати в своей привычной комнате, положив телефон под подушку. Открывать глаза не было сил, потому что он проревел, кажется, всю ночь. Парень даже подумать не мог, что может быть таким слабым, если дело касалось кого-то очень важного.  Хотелось сесть за руль, приехать в общагу и увидеть Минхо. Но он знал, что это было невозможно. Стена между ними стала ещё выше, чем до этого.  Он зажмурил глаза, на телефон перестали приходить уведомления, и Джисон провалился в болезненный сон.

***

В комнату Минхо постучали. Он никого не ждал, и тревожное предчувствие накрыло его с головой. Он готов был выплеснуть ярость на любого, кто окажется перед ним в данную секунду. Минхо открыл дверь, и на пороге стоял Сынмин — друг Джисона. — Ой, привет, — Сынмин озадаченно моргнул, пытаясь заглянуть в комнату. — А где?.. Он не успел договорить, как дверь захлопнулась прямо перед его носом. Да с таким грохотом, что, казалось, затряслись даже стены коридора. Минхо не хотел видеть никого, кто хоть как-то был связан с этим мажориком. Все это было чертовски неприятно. Он думал, что с его уходом все станет проще, но нет. Мысли сжирали. Джисон оставил его с этими мыслями наедине. Чертов эгоист.  Его и раньше предавали, но это ощущалось не так болезненно, как сейчас. Минхо не мог понять, что его ранило сильнее: то, что он действительно поверил гонщику, или то, что ему начинал симпатизировать дурацкий сосед. Надо было признать, что этот человек — просто наглый врун, который не думал ни о ком и ни о чем, кроме себя самого. И все, что было — ненастоящее.  Его вещи были повсюду, и это до невозможности бесило. Его кофта на стуле, какая-то тетрадь на столе, эти сраные духи, стоящие на полке. Минхо окинул взглядом комнату и хотел взять все вещи в охапку, выкинув их в окно. И он действительно сделает это, если в ближайшее время Джисон не заберет свои монатки. 

🔞🍒🌆

Хёнджин сидел возле кофейни, которая находилась рядом с университетом. Повсюду сновали студенты, но парень высматривал только одного. Он думал обо всем произошедшем, и в голове до сих пор не укладывалось то, что случилось.  Мажорик оказался гонщиком, которого он обожал уже долгое время. Просто немыслимо. Он нетерпеливо постукивал кроссовком по по земле и чувствовал себя чужим в этом месте, наполненном прилежными студентами. Хван не знал, о чем думал, когда спонтанно пригласил Сынмина на кофе. И совершенно не предполагал, что тот согласится. И вот сейчас он действительно сидит в кафе недалеко от их университета и ждет этого остроумника, который опаздывал уже на двадцать минут. Хёнджин: где тебя носит? я купил твой айс-латте с карамельным сиропом.  сейчас сам эту херобору пить буду. Ответ прилетел почти мгновенно, и Хёнджин усмехнулся. Сынмин:  НЕ СМЕЙ. человечка потерял, вот искал ходил. Хёнджин: дай угадаю, джисона? Сынмин: да.. ты что-то знаешь? Парень самодовольно улыбнулся.  Хёнджин: ага) Сынмин: и, конечно, расскажешь, только если я приду. Хёнджин: именно, умник. Сынмин закатил глаза, уже направляясь в сторону кофейни. Волнение перед встречей с Хёнджином отошло на второй план. Спасибо его другу, который не отвечал на сообщения и звонки. — Господи, увижу этого придурка — все волосы ему повыдираю, — прошипел Сынмин, в сотый раз набирая номер друга. В очередной раз трубку никто не взял. — Да бля! Джисон никогда не пропадал так надолго, в голове рисовались самые жуткие картинки: от аварии до банального запоя в каком-то баре. В исчезновении Джисона явно был замешан Минхо, который минутами ранее закрыл перед Сынмином дверь. Что-то тут не чисто и все явно пошло не по плану.  Когда Хёнджин заметил знакомую темную макушку, он ухмыльнулся, развалившись на стуле, а затем сделал скучающее выражение лица, будто не был до усрачки рад тому, что этот заумник правда к нему пришел.  Он не самом деле очень сомневался, что младший придет.  Сынмин мгновенно заметил Хёнджина у дальнего стола на веранде и недовольно закатил глаза от его слишком уж показушно расслабленной позы. Тот выглядел так, будто весь мир существовал только для его удовольствия.  — Удивительно, что опоздал я, а не ты, — сказал Сынмин, сдвинув брови. — Ага, — Хван усмехнулся, наклоняя голову вбок. — Все-таки думал, что ты испугался нашей встречи, — он скользнул взглядом по лицу Сынмина, будто оценивая его настроение. Тот не казался злым или раздраженным. Хороший знак.  Сынмин хмыкнул, садясь напротив. — Я бы не отказался от бесплатного кофе. Давай сюда, — он протянул руку и выхватил стаканчик с желаемым напитком, но с разочарованием отметил, что тот был уже не таким холодным. — Сгоняй кабанчиком за новым. — А ты не ахуел ли? — сказал Хёнджин, но почему-то с улыбкой, поэтому слова совершенно не звучали злобно. — Или мне уйти? — Ким самодовольно сложил руки на груди, глядя на парня с интересом, и не смог сдержать удовлетворенный вздох, когда тот поднялся из-за стола и пошел ему за новым кофе.  Какой послушный.  — Не занудствуй, — ответил Хван и дал ему шутливый щелбан, прежде чем отойти к очаровательной девушке бариста. Неужели Хёнджин способен на что-то большее, чем просто кататься на своем тупом скейте, валяя дурака? Сынмин смотрел ему в спину, наблюдая за тем, как тот что-то оживленно говорит с бариста и даже улыбается ей, когда забирает заказ. Не может удержаться от подкатов к каждой юбке? Что за… И когда это Сынмина стало интересовать это?  — Неужели ты на что-то способен кроме своих тупых шуток? — ехидно произнес Сынмин, когда парень вернулся. Он постарался, чтобы голос звучал саркастично, но уголки губ предательски дрогнули, выдавая его с головой. — Оу, это комплимент? — Хван ухмыльнулся, слегка подаваясь вперёд. — Запишу в историю: Сынмин признал мой интеллект. — Не переоценивай себя, — отрезал тот, но взгляд его смягчился, хотя он еще поглядывал на ту девушку за кассой. Выбесило. — А ты что пьешь?  — Эспрессо. Чтобы прочувствовать горечь жизни, — Хёнджин сделал вид, что глубокомысленно вздохнул, впадая в тоску. Сынмин скривился и пробурчал тихое «фу». Вкусы у этого странного парня были очень специфическими. Наверное, он точно подлил в кофе что-то покрепче, иначе как вообще добровольно можно пить эту горькую лабуду? — Ты какой-то подозрительный, — признался Сынмин, крутя трубочку в своём стаканчике. — Или память отшибло и забыл, что мы не ладим? — Не-а, — Хёнджин наклонился, глядя на него чуть мягче, чем обычно. — Некоторые вещи я вообще не могу забыть. Сынмин отвёл взгляд. Его щёки слегка порозовели, но он не позволил себе смутиться.  Он старался не думать о своих странных реакциях, но в такой обстановке Хёнджин казался совершенно другим человек. Вроде оставался таким же, как и всегда, но при этом в нем было что-то, чего Сынмин еще никогда не видел. Хван был заботливым не потому, что это все какой-то коварный план? Ким вряд ли удивится, если все окажется именно так, но думать об этом было неприятно. — У тебя память выборочная, что ли? Тогда постарайся забыть, что мы вообще знакомы, — произнес он как можно более едко, но вышло не слишком убедительно.  Это можно было понять по блеску, проскочившему в глазах Хёнджина, когда он заметил новую реакцию в действиях Сынмина. Тот нервничал. — Не получится, — коротко бросил Хван и завершил всё хитрой улыбочкой. Какое-то время они молчали. Когда к ним подошла та самая бариста с двумя десертами в руках, Сынмин удивленно посмотрел на парня, но тот лишь неопределенно пожал плечами. Не смущаться, не смущаться, не… черт. Сынмин молился всем Богам, которые только могли существовать, чтобы Хёнджин не догадался о том, как это его не только удивило, но и тронуло. Обычный гопник ухаживал? Или Ким не верно все понимает? Было тяжело понять все эти действия. — Ну? — Хван первым нарушил паузу, пробуя торт, который стоял перед ним. — Неужели даже не скажешь спасибо? Сынмин, приподняв одну бровь, смотрел на то, как Хенджин с удовольствием отправляет себе в рот кусок торта, и еле сдержал смешок. Этот парень что… серьезно ест тортики?!  — Спасибо за кофе и десерт, — ответил Сынмин, подпирая подбородок рукой. — Но я жду подробностей про моего друга. — Пф, — Хван фальшиво возмутился. — Вот так и рушатся мои надежды на твою признательность. — Надежды нужно выбирать умнее, — парировал Сынмин, но в его голосе зазвучала мягкая насмешка. — Я думаю о наших тупых друзьях. Джисон исчез, а Минхо готов меня убить из-за него. И че я ему сделал плохого?  Из груди Хёнджина вырвался тихий смешок, но затем он стал серьезнее, будто опомнившись. — Его сильно задела вся эта история про гонщика. Он не просто злой и раздраженный. Скорее даже разбитый, — ответил парень. Сынмин криво усмехнулся: — Он узнал, что Сони и Джисон — один человек. Наверняка чувствует себя обманутым и преданным. — Ну, они оба идиоты, — тяжело вздохнул Хван. — Погоди-ка… то есть, ты тоже все это время за все шарил? — Конечно, Джисон не просто так мой лучший друг.  Хёнджин округлил глаза, и, кажется, до него только сейчас дошла вся действительность. Его любимый гонщик являлся другом человека, который сидит прямо перед ним и почему-то внезапно стал ему интересен. Теперь этот интерес только усилился. Но уже совсем не из-за того, что Сынмин — друг короля ночных улиц, а из-за того, что этот парень скрывает в себе гораздо больше, чем показывает всем вокруг.  Может, он еще и машину умеет водить? — Я в ахуе, — в итоге сказал он. — Ладно, допустим… но ты вообще видел, как Минхо на него смотрит? И дело тут совсем не в гонщике, все гора-а-аздо сложнее. Не может принять, что все-таки запал на его симпатичную мордашку. Сынмин посмотрел в сторону и вздохнул. Друг хоть порой и бесил своими выходками, но ему все равно было обидно за него, хоть он старался всячески не показывать своего беспокойство. Ему очень хотелось помочь ему. — Если они будут упираться, всё окончится плохо, — произнес Сынмин. — Джисон сделает вид, что ему плевать, и будет делать глупости, чтобы доказать обратное. Хван с улыбкой добавил: — Ну да, именно поэтому мы и пьём кофе, вместо того чтобы заниматься своими обычными делами и подкалывать друг друга. Теперь они — наша общая проблема. Сынмин обескураженно взглянул на него, но затем подумал: а что плохого в том, чтобы совместными усилиями помочь своим друзьям? — Я не хочу смотреть, как они оба ломаются. — Я тоже, — Сынмин посмотрел на него особенно пристально. — Надо что-то придумать. — Что? Привязать их к стулу и заставить целоваться? — в голосе Хвана скользнула насмешка. — С твоими методами нас выгонят из общаги или убьют, — парировал Сынмин. — Но… если устроить что-то, где они оба будут вынуждены говорить?  — Подснуть им повод встретиться так, чтобы они не успели придумать отмазки, — добавил Хёнджин. — Не знаю, хорошая ли идея им видеться на гонках… — Главное, чтобы они не разнесли друг друга, — вздохнул Сынмин, но в его голосе мелькнула решимость. — Такой исход может быть, но подобная ситуация может выплеснуть все их эмоции.  Хёнджин кивнул, на секунду задержав взгляд на Сынмине, не желая прерывать их зрительный контакт, и перевёл тему обратно на шутки, но теперь все было иначе. Впервые их колкости превратились в командную работу. Кажется, у них появилось что-то общее? Внезапно, на телефон Сынмина пришло сообщение. И каково было его удивление, что это оказался Джисон. Джисон: вы можете выяснить, когда минхо не будет в комнате? Сынмин: охренеть. ТЫ ГДЕ БЛЯТЬ. Рин: ДЖИСООООН. Джисон: дома. ночью я уехал к родителям. минхо все узнал, так что да. не хочу об этом. вечером приеду за пожитками. Рин: что… он не выслушал тебя? тебе помочь собрать вещи?( Джисон: да нет, просто скажите, когда путь будет чист. Сынмин: окей. узнаю у хёнджина. Джисон: сегодня отец весь день промывает мне мозг, что я не выхожу из комнаты. но я не могу, сил нет. к выходным оживу. Сынмин: ты уверен, что на гонках стоит появляться? Джисон: сейчас это то, что мне нужно.

🔞🍒🌆

Джисон не собирался сдаваться, однако сейчас он абсолютно не знал, куда ему двигаться. Внезапно деньги и все остальное стало неважным. Дайте ему его вишневую слабость, которая одной своей ворчливой моськой скрашивала любое херовое настроение.  Если раньше он, открывая дверь в комнату в общежитии, надеялся увидеть там Минхо, чтобы в своей привычной манере как-нибудь поддеть его или смутить, чтобы вызвать характерную реакцию на лице старшего и хоть немного порадовать своё собственное эго, то сейчас он хотел совершенно обратного. Дождавшись сообщения от Сынмина, что вечером в комнате должно быть пусто, он решил за это время собрать все свои вещи и исчезнуть. Столкнуться с Вишенкой сейчас было слишком тяжело. Хан не знал, что ему сказать кроме слов извинений. Прошло слишком мало времени для того, чтобы Минхо отсыл — он знал это. За короткое время, пока они жили в одном маленьком помещении, Джисон успел хорошо выучить его эмоции и поведение. Лино точно не будет рад его видеть.  Поэтому сейчас избегать с ним встреч будет хорошо как для самого Джисона, так и для старшего.  Хан молился и верил, что нужно время, и тогда он сможет объяснить все Минхо. Что-нибудь придумает. С любым другим человеком он бы уже давно забил и даже не придал этой ситуации значения — не получилось завалить кого-то в свою кровать, ну и не получилось. Но коварные планы насчет Минхо у него уже давно стали совершенно другими. Он сам не успел заметить, когда утонул в этом настолько сильно, без возможности всплыть на поверхность, чтобы вернуться к той жизни, что была раньше. Уже ничего не будет так, как прежде. Больше Джисон не представлял свою жизнь такой, какой она была всего месяц назад. Дверь тихо скрипнула, когда он вошёл.  Комната встретила его полумраком и привычным запахом порошка и вишни, что почему-то стала чувствоваться еще отчетливее — кажется, Минхо стал курить чаще. Хан тяжело вздохнул и открыл шкаф. Каждое движение было отрывистым: брендовые футболки летели в сумку, а немногочисленные тетради со стола исчезали одна за другой. Он даже не заботился о сохранности своих парфюмов в стеклянных баночках, настолько ему было плевать.  Хотелось поскорее уйти отсюда, но при этом настолько же сильно он желал остаться, чтобы продолжить вдыхать любимый аромат. Он громко выдохнул, уже почти собравшись уходить навсегда, но его взгляд скользнул по футболке парня, небрежно лежавшей на кровати. Джисон, сам не зная, что творит, бросил свою сумку на пол и подошел к постели Минхо. Руки сами потянулись к его вещи, и вот уже через секунду он прижимал прохладную ткань к лицу, с удовольствием отмечая, что футболка пахнет так, как её хозяин. Это было так знакомо, что в груди что-то сильно защемило.  В его голове даже промелькнула мысль забрать её с собой, и в этот момент он почувствовал себя по-настоящему чокнутым. Это было уже совсем ненормально. Пока Хан пытался запечатлеть в своей памяти все то, что находилось в комнате, и старался не расплакаться, дверь позади него неожиданно щёлкнула замком, лишив возможности уйти незамеченным. Он так и замер с футболкой в руках, когда на пороге появился Минхо.  — Что ты тут забыл? — голос Лино прозвучал хрипло, неестественно, и от этого внутри Джисона всё болезненно сжалось. Глаза старшего сперва бегали по лицу младшего, а затем опустились ниже, остановившись на футболке, зажатой в руках. Джисон выпрямился и отложил футболку в сторону. Его широкие плечи слегка дрожали от усталости и нервного напряжения. — Нахуй ты трогаешь мои вещи? — Остынь, — тихо ответил Джисон, подняв голову, смотря прямо на парня. — Я долго не побеспокою, уже ухожу. — Собрал свои вещи, значит? — Минхо шагнул ближе. Хан отчетливо слышал в его голосе недовольство, но совершенно не боялся того, что мог сделать старший. — Нарадовался, что вертел мной, как тебе вздумается, и валишь? Джисон собрал всю свою оставшуюся волю в кулак, чтобы выдавить кривую улыбку. Она вышла больше похожей на гримасу боли и усталости, но парень все еще пытался оставаться собой, каким помнил себя прежде, хватаясь за это, как за последнюю крупицу надежды. Почему так сложно просто забить? Почему сложно уйти? Минхо не держал, но и не отпускал.  — Я ведь еще тогда тебе сказал, почему так поступил. Поймешь ли ты, если буду и дальше объяснять? — безнадежно произнес Джисон и поднял с пола сумку. Она вдруг показалась ему слишком тяжелой. — Ты такой скотина, — выплюнул Минхо, но эта фраза прозвучала не так едко, как он планировал. Разочарование настолько сильно захлестнуло его, что он не знал, чего хотел сейчас больше — ударить или же выслушать парня.  Снова зачем-то слушать его и позволять вешать себе лапшу на уши? Нет… Минхо на это больше не поведется. — Меня называли и похуже, — ответил Хан. Он стоял напротив парня, тот загородил собой проход к двери. Джисон кивнул головой и произнес тихо: — Я пройду? Надо просто уйти, просто уйти, просто уйти. — Ты так подло и умело притворялся  разными людьми, Джисон. Наверное, я не первый, кто повелся на это? — говорил Минхо так, будто желал надавить на что-то больное. — Сначала ты был просто надоедливым соседом. Потом этот чёртов Сони, который дарил мне адреналин и… неважно. Ты знал, что я тянусь к нему. И как, что чувствуешь после этого? — он улыбнулся, но эта улыбка не вызывала в Джисоне тех теплых чувств, как раньше.  Хан тяжело выдохнул, чувствуя, как поднимается горечь. — Я собирался рассказать тебе позже. Хотел… по-человечески. Но я знал, что ты просто оттолкнёшь меня, если узнаешь. Минхо нервно рассмеялся — коротко, безрадостно. — А вот теперь точно оттолкну, можешь не сомневаться. Потому что всё, что между нами было, — ложь и игра. — Ложь? — Джисон поднял голову, и в его голосе прорезалась дерзость, привычная маска, за которой он прятал боль. — Это ты сейчас лжёшь самому себе. Ты сам тогда поцеловал меня, или ты забыл? А потом ты не оттолкнул меня, когда я был рядом, хоть и бесил тебя. Минхо шагнул ближе, его плечо задело Джисона. — Ты воспользовался этим, чтобы играть и наслаждаться этим. — Играть? — Джисон горько усмехнулся. — Если бы это была игра, я бы уже давно устал. Но я… я сам запутался. Я не планировал… — он не договорил фразу, опустив глаза в пол, избегая его взгляда.  Лино почувствовал, как что-то внутри рвётся — злость, обида и невыносимое притяжение.  Джисон ничего больше не говорил, он хотел пройти мимо парня, но тот резко толкнул его и прижал к стене, из-за чего у Хана выпала тяжелая сумка и упала прямо на пол, под ноги Минхо.  — Надеюсь, ты доволен тем, что натворил, — процедил Лино. Руки старшего лежали на его плечах, и это короткое мгновение касания Хан хотел запечатать в своей памяти надолго. Пусть это и было болезненно. Минхо больше ничего не делал, просто стоял так перед ним, сам не зная, зачем остановил и продолжал кидать в его сторону эти злые слова. Пусть уходит… Джисон медленно поднял взгляд и встретился с его глазами. Сердце младшего билось так громко, что казалось, его можно услышать. — Я доволен? — тихо, почти шёпотом произнёс он. — Если бы ты знал, насколько я ненавижу себя за всё это… тебе бы стало легче? Минхо чуть сильнее сжал его плечи, но не оттолкнул — просто стоял слишком близко. Его дыхание коснулось лица Джисона, и эта близость была пыткой. Он ненавидел себя за то, что его тянуло к нему, хоть это и противоречило всему, что происходило. Это было неправильно, странно, не поддавалось логике Минхо. Он не понимал, что в Джисоне такого. Лино испытывал к нему сразу несколько чувств одновременно, и это терзало изнутри. — Тогда зачем ты пришёл? — прошипел он. — Хотел добить? Посмотреть, как я снова поверю? — Нет, — голос Джисона сорвался, стал хриплым. — Я пришёл забрать свои вещи… и дать тебе время.  Он осторожно отстранился и поднял сумку с пола. Минхо остался стоять у стены и не предпринимал попыток остановить Джисона. Он хотел сказать что-то еще — обвинить, удержать, попросить остаться, — но язык не слушался.  Джисон, не оборачиваясь, шагнул к двери. На мгновение замер, чувствуя его взгляд в спину, и тихо добавил: — Я не прошу прощения за чувства. Только за то, что вел себя как придурок. Мне еще никогда никто так не нравился. Щелчок закрывающейся двери прозвучал слишком громко. Минхо закрыл глаза и медленно провёл рукой по лицу.  Комната казалась пустой, но воздух всё ещё хранил аромат дождя и знакомый запах парфюма Джисона.