Cherry Burn

Джисон: спасибо за наебку, сынмин. кто сказал, что минхо не будет в комнате вечером? Джисон сидел на заднем сиденье роскошного автомобиля. За тонированными окнами расплывался город, за рулем был личный водитель, но парень не мог расслабиться. Состоявшаяся встреча с Минхо, которой и вовсе не должно было произойти, вывела его из равновесия. Пальцы, все еще подрагивающие после этой встречи, сжимали телефон, а должны были шею друга, который дал ему неверную информацию. Сынмин: он должен был быть у хенджина… вы столкнулись? Джисон: именно, блять. не этого я хотел. Сынмин: извини. я правда думал, что он будет у него. Джисон: ага, похуй уже. Рин: все прошло плохо, да? Джисон горько усмехнулся, взглянув на свое отражение в стекле. И он совсем себя не узнал. Привычная уверенность дала трещину, и вместо избалованного парня на него смотрел мальчишка, который запутался в своих чувствах. Джисон: а как иначе? он только нападал и даже слушать не стал. я извинился и даже если на коленях ползать буду, этого будет недостаточно. Рин: да джисон, блин, это не так. ты же сам говорил, что ему надо остыть. конечно будет бессмысленно сейчас пытаться что-то доказать. Джисон: мне нечего доказывать. свою позицию я сказал еще в прошлый раз и сегодня тоже, ему будет все равно и дальше. потому что все эти оправдания действительно тупые. вау, обманывал его, потому что боялся, что он меня оттолкнет. теперь пожинаю плоды своего идиотизма. Автомобиль свернул в элитный район, проезжая мимо высоких кованых ворот. Рин: сейчас тебе кажется, что это конец света и никакого решения нет, но я уверена, что даже с лино можно будет найти общий язык. как минимум, у тебя получилось выстроить с ним какой никакой, но контакт. и время для разговора у вас будет. даже если он не захочет слушать, не захочет говорить с тобой, понимать тебя, тебе же нужно хотя бы нормально все объяснить. это не трагедия вселенского масштаба. ты не убил его семью, хз, не сломал любимую доску? ты не какой-то злодей. все будет окей, когда ты вообще сдавался? Джисон: вот именно, что я не сдавался, когда дело не касалось чувств. сейчас я в ужасе нахуй. мне что-то стало важнее себя и машины, вау. и как тут рулить я вообще не понимаю. Рин: все совершают ошибки: ( это нормально, мы тебя не судим. Сынмин: мне самому поплохело. джисон… я виноват, прости. если тебе очень хуево возвращаться домой, то останься у меня. с соседом что-нибудь придумаю. Перед глазами возник ярко освещенный фасад родительского особняка. Водитель вышел, чтобы открыть дверь, и Хан скорее по инерции вышел из машины и направился к двери. Джисон: все ок. я уже дома. да и мать какая-то слишком участливая. не хочу вопросов, приду и уйду в комнату. теперь буду часто зависать в университете, хах. Рин: завтра в кафетерии поболтаем и вытащим тебя из депрессняка: ( Джисон: уже завтра я буду как прежде, не парьтесь) Он убрал телефон в карман, зная, что это ложь. На следующий день Джисону не стало лучше. Он постарался улучшить свое настроение, подбирая себе аутфит и крутясь перед зеркалом, но даже это не помогло. До университета его подвозил личный водитель. Он уже успел забыть, что такое когда-то происходило в его жизни постоянно. Возвращаться к привычкам было довольно тяжело. Но это нужно было сделать, чтобы он мог нормально дышать. Джисон подмигнет кому-то, пофлиртует, получит сотню взглядов в свою сторону, и ему точно станет лучше. Думать о Вишенке стало полегче. Он закрыл глаза, слушая тихую музыку, льющуюся из колонок, и воображение вдруг подкинуло ему очень яркую картинку: он за рулем своей машины, Минхо рядом с ним, и на колене теплая ладонь, которая уверенно поглаживает его. Джисон ведет машину, несет какую-то несусветную чушь, а Минхо смеется и кивает ему. И затем подается вперёд, целует его на бешеной скорости, прерывая болтовню на полуслове. От этого видения по телу прошлась приятная судорога. Джисон точно мазохист, если ему нравилось прокручивать подобные сценарии в своей голове снова и снова. Дорога до университета была слишком долгой, поэтому у него было достаточно времени, чтобы не только подумать о Минхо, но и представить его реакцию, если они вдруг пересекутся. Наверняка старший просто пройдет мимо и сделает вид, что они незнакомы. Что Джисона просто не существует. И Хан не мог его винить. Он ненавидел это новое, липкое чувство вины, которое стремительно распространялось в нем и не собиралось уходить. В его жизни случались ошибки, драмы, но ещё никогда он не чувствовал себя настолько загнанным в угол. Когда Джисон вошел в университетский холл и увидел сочувствующие лица друзей, ему стало ещё хуже. — Господи, не смотрите так, будто кто-то умер, — произнёс Джисон, проходя мимо них с гордо поднятой головой. Он засунул руки в передние карманы джинсов и старательно делал вид, что его сердце не разбилось в клочья. — Милый, ты как? — робко спросила Рин, осторожно касаясь плеча друга. Было странно видеть его таким. Да, они несомненно всегда поддерживали друг друга, несмотря на взаимные подколы, но страдающий из-за чувств Джисон — это что-то новое. И было совершенно не понятно, как с ним нужно было себя вести. — Буду замечательно, если вы сделаете вид, что ничего не произошло, — огрызнулся он, и подруга сразу отпрянула. Переглянувшись с Сынмином, она вздохнула. Им пришлось молча идти за ним в аудиторию, чувствуя себя неловко и беспомощно. Но буквально через полчаса все изменилось. Джисон правда пытался сдерживаться, но больше не мог. Он начал ныть, и его нытье о Минхо на протяжении долгих минут вытеснило из друзей всё сочувствие. — Если я одним глазком посмотрю на Вишенку, ничего же не случится, да? — бормотал он, и его голос практически заглушал монотонный голос преподавателя. — Это невыносимо, — простонал Сынмин, падая лицом на парту. — Я сейчас принесу намордник или скотч, — серьезно произнесла Рин. — А ещё прицеплю к себе наручниками, чтобы ты не побежал к нему. — У меня ломка, — жалобно промычал Джисон, положив голову на плечо подруги. — А у него гнев на тебя. Дай ему остыть, дурак. — Он такой милый и забавный по утрам… мне не хватает вида его сонного лица. Я его люблю? — последнее слово прозвучало тихо и неуверенно. Оно вырвалось из его уст само по себе, и он даже испугался, что друзья услышали это. Но те тактично промолчали. — Блять, помогите мне, — Рин закрыла лицо руками. Она понимала, что на самом деле Джисону плохо. Вероятнее всего он просто очень искусно притворялся, но эта тяга к Минхо казалась даже какой-то болезненной. Джисона мотало из стороны в сторону. Он и сам понимал, что ведет себя очень странно. Сначала ему было чертовски плохо, а затем он снова оказывался на каком-то подъеме и хотел побежать к Минхо, чтобы увидеть его хоть одним глазком. Да даже если вместо приветствия Вишенка плюнет ему в лицо, это будет лучше, чем ничего. Ненависть — это тоже сильное чувство. Лучше, чем безразличие. Но Хан знал, что в Минхо не было ненависти к нему. Тот уже начинал оттаивать к нему, и, возможно, если бы Джисон успел рассказать ему обо всем сам, все сложилось бы по-другому. Минхо не стал бы заботиться о нем, если бы ему было плевать на него. Джисон хотел бы пересадить ему свой мозг, чтобы тот понял, что все это было сделано ненарочно. Из страха потерять. Что его ложь была лишь неуклюжей попыткой сблизиться. Самое хреновое во всей этой ситуации то, что Минхо не сделал ничего, чтобы понравиться Джисону. Лино просто был самим собой: любил Человека-паука, курил вишневые сигареты и был таким красивым врединой. Именно это и пленило Хана. Он бы отдал все, чтобы узнать, думает ли о нем Минхо в этот момент точно так же, как и он.

🔞🍒🌆

Встреча с Джисоном оставила отвратительное послевкусие. Когда мажорик ушел и захлопнул за собой дверь, Минхо выдохнул. Случилось то, чего он хотел весь этот долгий месяц: Джисон понял, что ему здесь не рады, и свалил не только из комнаты, но и из его жизни. Но исчез не только Джисон. Вместе с собой он забрал то чувство свободы и легкости, которое появилось у Минхо совсем недавно. И его бесило, что эти ощущения ему подарил мажорик, который притворялся совершенно другой личностью. Минхо чувствовал себя преданным и использованным. Ему необходимо было избавиться от этих ужасных и противоречивых чувств как можно скорее. И снова зажить той более менее спокойной, понятной жизнью, как раньше. Пусть старые раны продолжали кровоточить. Когда он перевел взгляд с закрытой двери на полку, глаза уловили пачки рамена, которые Минхо купил после той ночи, когда во всем общежитии отключили свет. Он покупал их для них, глупо улыбаясь и думая о том, что его стряпня понравилась соседу. В глубине души Лино понимал, что ему было даже приятно накормить Джисона. Теперь они мозолили глаза. Подойдя к тумбе и достав пакет, он сгреб их туда и убрал в дальний ящик. С глаз долой, из сердца вон. Нельзя было даже на секунду позволять себе думать, что в Джисоне могла быть хоть капля искренности. На следующий день все проходило так же, как до того момента, когда в его жизни появился этот мажорик-гонщик. Минхо проснулся один, спокойно сходил в душ и, закинув нужные вещи в рюкзак, уже собирался выйти из комнаты, как взгляд зацепился за яркий брелок, который по-прежнему висел на его рюкзаке. Рука замерла в воздухе, а внутри все сдавило так, будто ему перекрыли кислород. — Блять, почему я его не выкинул еще вчера, — прошипел он сквозь сжатые зубы и со всей силы сдернул этот брелок, из-за чего веревка, на которой тот держался, порвалась. Он стоял, тяжело дыша, сжимая в руке пластиковую фигурку, которая до боли впилась в его ладонь. Рука уже занеслась над мусорным ведром, но пальцы так и не разжались. Что-то внутри заставило его остановиться. Глухо выругавшись, он закинул фигурку в дальний ящик стола — тот самый, который он почти никогда не открывал. Закинув рюкзак на плечо и подумав о том, что в комнате наконец не пахнет дорогими духами, которые его душили, Минхо вышел и собирался прожить этот день так, словно все в порядке. Подумаешь, пожил месяц с каким-то парнем, который перевернул его жизнь с ног на голову. И это было прекрасно. Из этого бы все равно ничего не вышло. Они слишком разные. Хёнджин ждал его на улице, подпирая спиной стену в зоне, где можно было курить. В его зубах была зажата сигарета, а пальцы активно печатали по клавитуаре телефона. Их общение с Сынмином продолжалось и становилось более активным. Хван ловил себя на том, что даже засыпал, общаясь с ним. Это вызывало в его голове диссонанс. И похер, что он даже не знал значения этого слова. Сынмин: джисон вчера все-таки столкнулся с минхо… Хёнджин: бля, понятно, значит лино будет хмурым. он хоть не побил его? Сынмин: да вроде нет. Хёнджин: повезло, обычно он сразу пиздит. Сынмин: а ты? Хёнджин: что я? Сынмин: как часто злишься настолько, что готов кого-то побить? Хёнджин: явно реже, чем ты. у тебя наверное по умолчанию 24/7 желание побить меня, я прав? Сынмин: ага, но мой уровень желания побить тебя чуть упадет, если ты купишь мне кофе. У Хёнджина было легкое ощущение того, что его используют. И он почему-то на это каждый раз велся. Ещё несколько дней назад он и представить не мог, что будет покупать кофе этому заумнику. Но теперь они спокойно общались и даже забыли о взаимной неприязни друг к другу. Противоположности притягиваются? Хёнджин: я так разорюсь на тебя, кофепийца. Сынмин: так уж и быть, с тебя кофе, а с меня энергетик или что ты там обычно пьешь кроме своего эспрессо. хочешь? Хёнджин, прочитав это сообщение, рассмеялся. В эту секунду он бы хотел увидеть лицо Сынмина, который рассуждал бы о его любимом горьком кофе с самым брезгливым выражением, смешно морща нос. Это было мило. Хёнджин: договорились. и нужно обсудить, что нам делать с нашими горе-друзьями. Как раз в этот момент массивные двери общежития открылись и, подняв голову от экрана, Хван, посмотрев в сторону выхода, увидел выходящего и очень угрюмого Минхо. — Чего такой грустный, хуй соснул невкусный? — Хван, когда тот подошел, привычно закинул руку ему на плечо, а Минхо, окинув его взглядом, который способен был убить, тряхнул им и сбросил руку друга. — Понял, сегодня без шуток. — Проехали, — буркнул Минхо, ускоряя шаг. Хёнджин искренне не понимал, почему друг так реагирует на него, хотя подозревал, что это связано с тем, что тот влюбился в человека, в которого совсем не должен был, и теперь срывался на весь мир. Но вслух он, конечно, этого не скажет. — А че ты на меня-то злишься? — Хван побежал за ним, посмеиваясь. — Ты общаешься с Сынмином, — Минхо внезапно остановился и обернулся, из-за чего Хёнджин чуть не врезался в него. Хван пару раз растерянно моргнул. — И что? — спросил он, выгнув бровь. — И то! — голос Лино сорвался на крик. — Как можно общаться с человеком, который дружит с моим врагом? — Тебе пять лет что ли? — расхохотался Хёнджин. — Мне поебать, что ты там думаешь обо мне, — Минхо подошел ближе и ткнул пальцем в его грудь. — Что ты можешь обсуждать с Сынмином? Перемываете мне косточки? — Конечно! Заняться мне больше нечем, — фыркнул Хван, но в словах Минхо была доля правды, поэтому он на мгновение отвел взгляд в сторону. Минхо ничего ему не ответил, лишь смерил его тяжелым взглядом, развернулся и побрел в сторону университета. Он собирался вложить все силы в тренировки, чтобы приходя обратно в общежитие у него не оставалось сил думать о том, что в комнате пустота. Минхо совершенно забыл о том, что действительно важно: победить в конкурсе, заработать деньжат, выпуститься из вуза, вернуться к родителям и помогать семье. Он не планировал оставаться в этом крупном городе, потому что знал, что должен быть рядом с родней. Но, несмотря на все это, Минхо откладывал поездку к родителям. Приближался день рождения его младшего брата, и тот точно расстроится, если старший брат не приедет. Поэтому Лино было необходимо собрать всю свою силу воли в кулак и отправиться к ним.

🔞🍒🌆

Прошло несколько дней с тех пор, как Джисон перебрался обратно к родителям, и эти дни превратились в настоящую пытку. Отец конкретно его достал. Мужчина был вечно чем-то недоволен и находил любой повод, чтобы поучить своего сына жизни. Хан ждал, когда он перейдет к своей любимой угрозе — лишению наследства, — но тот почему-то так и не произнёс ее. Вместо этого глава семейства огорошил его другой новостью. За ужином отец заговорил о дочери какого-то своего партнера, начал расписывать ее достоинства и жирно намекнул о том, что Джисону стоило бы с ней пообщаться. В этот момент кусок идеально прожаренного стейка застрял у Джисона в горле. Он сидел, глядя в свою тарелку, и еле сдерживал истерический смех. Джисон не знал, как сказать родителям, что его сердце уже занято и вряд ли освободится для кого-то другого. Тем более для какой-то девчонки. Ему уже нравится один ворчливый парень, который тащится по супергероям и пахнет вишневой колой и сигаретами, из-за чего у Джисона напрочь срывает башню. Прошло несколько дней, и Джисон так и не встретил его. Либо Лино умело прятался, либо они просто не пересекались точно так же, как и до их знакомства. Но Хан не сдавался. Он даже выучил его расписание, знал, в каких аудиториях тот бывает, но Минхо, казалось, вовсе перестал ходить на занятия. Университет стал для Джисона идеальным убежищем и возможностью не находиться дома, в котором мать то и дело пыталась вмешаться в его жизнь и вовлечь в какие-то светские беседы. И он скрывался от отца, хотя от встреч по вечерам было невозможно отделаться, а они оказывались самым ужасным моментом за весь его день. Он буквально молился на выходные, которые стремительно приближались. Чан пригласил его посидеть в гараже перед гонками и немного пошаманить с его тачкой, и Джисон ухватился за эту возможность, как за спасательную соломинку. Ему нужно было максимально забить весь свой день и голову, чтобы не думать об одном красноволосом парне, который даже не показался ему за все эти дни. Не так давно он открывал их переписку, и его глаза мгновенно намокли. Джисон просто не мог держаться на расстоянии, но понимал, что это нужно было сделать. Однако тишина между ними убивала. Оказалось, что гнать на скорости двести километров в час, рискуя жизнью, было проще, чем решиться на один честный разговор с Вишенкой. Он вспоминал, как тот улыбался Сони, но не ему, и на душе становилось тошно. Как Джисон мог так просто взять и рассказать всю правду? Это было выше его сил, и он боялся окончательно разрушить то немногое, что было между ними. Ему оставалось лишь ждать и надеятся, что что-то ещё можно было спасти.

🔞🍒🌆

Выходные дни теперь ассоциировались у Минхо только с гонками и тем адреналином, который он успел почувствовать. В пятницу у него все валилось из рук. Он буквально не знал, куда себя деть и не знал, что или на кого отвлечься. Минхо даже забил на занятия в университете, прогуливая их на скейт-площадке и изнуряя себя тренировками. Мышцы начинали болеть, в легких заканчивался воздух, и ему нравилось это чувство усталости, которое не давало думать о чем-то ненужном и неправильном. Хван, наблюдавший за всем этим со стороны, уже конкретно переживал за друга. Минхо не был таким даже после расставания с Джуном. Хёнджин: надо что-то делать, я не могу смотреть на эту депрессию. Конечно же, он обмывал косточки своего друга с Сынмином. К сожалению — или к счастью — этот парень был единственным, кто его понимал и хотел того же, что и он, а именно свести двоих идиотов. Пускай Хёнджин особо не знал Джисона, но он был его фанатом — что до сих пор было самым неожиданным открытием для него, — а это чего-то, да стоило. Сынмин: ему тоже хуёво? Он кинул взгляд на Минхо, который вытворял какие-то сумасшедшие трюки на рампах, и напечатал ответ. Хёнджин: угу. если они будут избегать друг друга и не поговорят, то просто сгниют со своими мыслями. их надо в одну клетку. Сынмин: как бы нам потом не прилетело… Хёнджин: не парься. потом спасибо скажут. Сынмин: и что ты предлагаешь? Хёнджин: есть у меня одна идея. Он уже давно думал о том, чтобы свести Минхо и Джуна. Нет, не в том смысле, чтобы они возобновили отношения. Он хотел, чтобы Минхо немного отвлекся от всего происходящего и сходил куда-то проветриться. И если Джун чисто случайно приведет его на гонки, это будет выглядеть куда менее подозрительно, чем если бы это сделал сам Хёнджин. Неуверенный в том, насколько задумка использовать Джуна была хорошей, он нашел его номер и быстро набрал сообщение, пока Минхо был занят тем, что пытался угробить себя на рампе. Хёнджин: джун, прив. как жизнь? Ответ пришел довольно быстро. Джун: ээ, привет, да всё хорошо. как-то странно, что ты написал. Хёнджин: давно ты минхо выгуливал? ты ж вроде снова начал с ним общаться. Джун: ну… это громко сказано. и что значит выгуливал?.. Хёнджин: ну, погулять там сходить, побыть вдвоем. он щас сидит целыми днями в общаге или катается на площадке. в общем тухнет. Все это не было ложью, и Хван уверял себя, что делает задуманное ради блага своего друга и его личной жизни. К сожалению, тот был неспособен сам решить все свои драмы, и Хёнджин посчитал себя единственным, кто способен помочь ему в этом нелегком деле. Он почти ничего не мыслил в отношениях, это говорило о том, почему у него почти всегда были лишь короткие интрижки, но если дело касалось чувств его друга — то в них он был профи. Кто как не Хёнджин знал Минхо как облупленного? Джун: не знал. Хёнджин: ты можешь это исправить)) Джун: разве он не будет против? он ясно дал мне понять, что между нами ничего не изменится. Хёнджин: скажу по секрету. лино по тебе все ещё сохнет. так что не упусти шанс. Джун: серьезно? Боже, Хёнджин, ты будешь гореть за это в аду. Хёнджин: да стал бы я шутить о таком? даже могу подсказать, куда его можно сводить. в центре есть одно хорошее место, лучше идти туда вечером и в выходные. Джун: допустим. но я все равно тебе не доверяю. Хёнджин: моё дело посоветовать, как хочешь. Джун: ладно, что за место? Хван скинул ему координаты и убрал телефон в карман, прикрыв глаза. — Минхо меня убьет… просто прикончит нахрен, — прошептал он себе под нос. — Ты чет сказал? — голос Минхо раздался за его спиной, и Хёнджин вздрогнул. Он совсем не слышал, как тот подъехал к нему сзади. — А, не, ничего, — Хван попытался придать своему лицу невозмутимое выражение. — Ты кстати не общаешься с Джуном? Минхо поморщился, словно ему сказали что-то очень неприятное. — Ой, не говори мне ничего про него. — Мне кажется, он неплохой вариант, чтобы отвлечься, — загадочно произнёс Хван, деля вид, что просто заботится о благополучии друга. — Нахре-е-ен, — протянул красноволосый и оттянул ворот намокшей от бесконечной езды футболки. — Вы в курсе, что первый тур соревнований перенесли? — внезапно объявил Сота, подъехав вместе с Харуто к ним с другой стороны. Его голос был тревожным, а дыхание сбившимся. — Они уже на следующей неделе. — Пиздец, — выдохнул Хван, его плечи опустились. — Мы не готовы. Минхо смерил их холодным взглядом. — Вы че паникуете, как первокурсницы? Мы же несколько месяцев готовимся. — Как ты можешь быть таким хладнокровным… — Хёнджин покачал головой. — Он же принцесса льдышка, — подмигнул Сота и улыбнулся. — Пацаны, вы кстати ещё не знаете, но Минхо влюбился в кое-что помимо своей доски, — хитро улыбнувшись, сказал Хван, и все парни удивленно ахнули. Минхо медленно повернул голову к болтливому Хёнджину, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Ты хочешь с переломанным носом на соревы идти? — Лино-о-о, кто он? — у остальных участников команды тут же загорелись глаза. — Давай колись. Мы его знаем? — Харуто, который снимал наколенники, игриво прикусил нижнюю губу. — Нет никого, — процедил Минхо. — Не несите хрень. — Какой ты сучонок иногда, — Хван не унимался, наслаждаясь тем, как медленно закипает его друг. — Это заводит. — Да Лино скорее на доске кого-то переедет, чем западет на нового парня, — вставил Харуто, и все поддержали его, заржав. — Идите нахуй. Все сразу. Пожалуйста, — с улыбкой, которая скорее пугала до усрачки, чем радовала, прошипел Минхо и показал всем два средних пальца. — Нахуй через пожалуйста, чем мы заслужили такую ласку? — Сота продолжал смеяться, не чувствуя, что Минхо уже был готов убивать. — Если мы не заберем первое место, получите от меня ласку в виде мягкого кулака, — Минхо сделал шаг вперед, и тут все резко поняли, что они ходили по очень тонкому льду. — Голову остуди, а то мы с такой злостью ничего не выиграем, — сказал Сота уже без тени улыбки. — ДА В КАКОМ МЕСТЕ Я ЗЛОЙ БЛЯТЬ? — взрывной крик Минхо заставил всех замолчать и уставиться на него с широко раскрытыми глазами. Громкий звук его голоса отразился от бетонных стен площадки, оставляя после себя заменяющую тишину. Все замерли, боясь пошевелиться, пока Лино тяжело дышал и осознавал, насколько нелепо и жалко выглядел. Не в силах больше выносить недоуменные взгляды друзей, которые явно не собирались его обидеть, он резко оттолкнулся ногой и поехал к самой высокой рампе. В голове пульсировала одна и та же разрушительная мысль: «А что, если я просто съеду с самого края и не сгруппируюсь?». Ладно, это было уже слишком даже для него. Может быть, последовать совету Хёнджина? Нет, он не хотел связываться с Джуном, но может ему правда стоило найти кого-то на одну ночь, чтобы понять, что жизнь не закончилась и мир не крутится вокруг одного придурка, который бесил до дрожи в пальцах и вместе с этим вызывал такие крышесносные чувства, которые он не испытывал ни с кем до него? Чтобы стереть с губ тепло чужих, которые никогда не должны были коснуться моих. Он поднялся на рампу и в этот момент даже даже не подозревал, что тот, о ком он думал, был где-то рядом. Хан выглядел, как настоящий гребаный сталкер. Он стоял во всем черном, практически сливаясь с деревом, к которому прислонился. Парень встал на достаточном расстоянии от площадки, на которой занимался Минхо. Джисон был здесь впервые. Как только он пришел сюда вслед за старшим, перед ним раскрылся вид на многочисленные рампы разных размеров и форм. Место, где ошиваются все скейтеры, но Джисона интересовал только один красноволосый парень в кепке, клетчатой рубашке и свободных джинсах. Джисон просто смотрел, как тот ловко разъезжал на своей доске, мысленно переносясь в ту ночь, когда они делились друг с другом чем-то личным и раскрывались по-настоящему. Тогда он впервые увидел, как катается Минхо. Вживую. Это никогда не сравнится с тем, что Джисон видел на видео. После того, как Хан уехал из общежития, он каждый день просматривал видео скейтеров на их канале, выискивая на каждом кадре только своего. Чтобы хоть немного заглушить тоску от невозможности видеть Минхо. Он проговаривал тихое: «Пожалуйста, уйди из моей головы». А затем снова включал видео с самого начала и смотрел его заново, маниакально изучая до дыр, пытаясь запомнить каждое движение Минхо. Его сильные, натренированные ноги часто были открыты, словно специально, чтобы дразнить тех, кто имеет слабость к такому безумно красивому и спортивному телу. Лино вообще осознавал, насколько он чертовски сексопилен? Как можно было высечь такое тело простой ездой на скейте? За этим явно стоит нечто большее, и Джисон бы отдал сейчас многое, чтобы хотя бы одним глазком увидеть Минхо без одежды и полюбоваться на то, как тот заботился о своем теле, чтобы оно всегда оставалось в прекрасной форме. Конечно, Хан не сомневался — у этого парня должно было быть много любовников. Старался ли он для них, чтобы быть еще привлекательнее? От этой мысли Джисон повел головой и фыркнул. Бесила одна лишь возможность того, что Минхо может быть с кем-то другим, кроме него. Он слишком хорошо запомнил вкус его слегка обветренных губ и точно не собирался расставаться с этим. Не тогда, когда уже распробовал их и понял, что не чувствовал никогда хотя бы немного отдаленно похожего на это. Хан никогда в жизни бы не мог подумать, что будет смотреть на Минхо не обычным взглядом с легким интересом, каким он смотрел на каждую свою «добычу», на очередного человека, с кем он переспит и просто добавит имя в списочек ради своего удовольствия. Он смотрел на него по-настоящему влюбленно. Что вообще Джисон знал об этом чувстве? Очень мало. Хан никак не мог охарактеризовать его, но чем больше он узнавал парня, чем больше проводил с ним времени, тем больше начинал понимать, что падал все ниже и ниже. В конце концов он просто смирился со своим проигрышем. Впервые. Ему не хотелось никого другого. У него не было никого за весь прошедший месяц, и такая выдержка у Джисона впервые. Обычно после гонок он зависал с кем-нибудь, кто умел хорошо отсасывать ему в туалете бара стритрейсеров, и кто не слишком сильно залезал в душу, чтобы узнать, что скрывается под его маской. Сейчас же его передергивало от мысли о том, чтобы найти себе кого-то на пару часов. Было отвратительно. Минхо, не замечая Джисона, продолжал кататься, иногда останавливаясь, чтобы сделать небольшой перерыв и прислониться к баночке вишневой колы. Хан не мог не улыбаться, смотря на эту милую картину. Такой дерзкий скейтер, а сам имел слабость перед такой примитивной сладостью, как маленький ребенок. Лицо Лино казалось расслабленным, но в каждом движении чувствовалось напряжение. Джисон даже издалека видел, как руки парня слишком крепко держались за доску, когда тот проворачивал её в воздухе. Ему порой казалось, что вот-вот Минхо неправильно приземлится и упадет, но старший каждый раз чудом вставал на доску ровно, а затем уверенно ехал дальше. Это завораживало. Он буквально не мог оторвать взгляд. На горизонте появился какой-то парень, о чём-то громко разговаривающий, и, когда он подошёл к Минхо, тот широко улыбнулся, а затем пихнул его в плечо. Джисон сразу почувствовал, как его челюсти сжались, а глаза почти автоматически сузились. Чёрт. Парень явно был знаком с Минхо, и, вероятнее всего, очень близко. Они обнялись, и Джисон весь побледнел. Мог ли он когда-нибудь дождаться таких же объятий? Нет, Лино слишком сильно его ненавидел. Он почувствовал, как нарастает злость, а сердце не хотело успокаиваться. Ущербная мышца, которая подводила его всегда, когда дело касалось Минхо. Лино разговаривал с тем парнем, смеялся, показывая что-то на доске, а Джисон смотрел на это со стороны, не в силах подавить вдруг возникший гнев. Минхо не было плохо. Он жил так же, будто ничего не изменилось. Будто в его жизни не было никакого Джисона и гонщика, которого он подпустил к себе. Хана это задело. Он, хоть и чувствовал себя виноватым, ощутил злость и обиду из-за того, что, кажется, плохо лишь ему одному. Хотя, на что он надеялся? Что Минхо будет убиваться по тому, кто его надурил? Не давая себе объяснений, он резко отвернулся и пошёл прочь. Он не хотел быть свидетелем этой сцены. Джисон не хотел видеть, как другой парень будет касаться его Минхо, смеяться с ним так, как будто всё это было нормально и никакого Джисона не существует. — Выпустил пар? — спросил Сота, плюхаясь прямо на асфальт. — Ага, вроде того, — Минхо снял кепку и провел рукой по взмокшим от пота волосам, пытаясь привести себя в порядок. Он действительно ощущал себя немного лучше. — Сорян, что взбесился. — Это из-за?.. — Давай не будем, история не очень, — Минхо перебил его, не дав договорить, но в голосе не было грубости, только желание не начинать этот весьма неприятный разговор. Друг кивнул, и Лино неосознанно повернул голову в сторону, будто ощутил на себе чужой взгляд. Вообще, это чувство преследовало его еще какое-то время назад, но он пытался не придавать этому значения. Рядом никого не оказалось, и Минхо пожал плечами, возвращаясь к разговору с другом. Наверное, просто показалось. Буквально на следующей день, в субботу, из своей норы выполз Джун и снова напомнил о себе. Минхо с неохотой отвечал на его сообщения, а когда тот позвал его прогуляться, и вовсе удивился. Согласиться, дать ему надежду и потом свалить в закат? Звучало, конечно, неплохо, но энергозатратно. Его подкупал только тот факт, что встреча поможет ему на какое-то время перестать думать о всякой фигне, засевшей в его голове. Но он понимал, что все это — самообман. Уже ничто не способно вытащить из его головы мажорика-гонщика, те немногочисленные встречи с ним, когда они разъезжали по ночному городу, и Минхо впервые не чувствовал себя потерянным. Минхо, вновь подумав о блондине, не глядя написал Джуну, что согласен на встречу с ним. Они встретились у оговоренного места в восемь часов вечера, и бывший сразу же приобнял его, чем вызвал у Минхо непонятные чувства — от неловкости до физического желания оттолкнуть. Он молча принял его объятия, и хоть те продлились всего пару секунд, они показались ему вечностью. Минхо и Джун просто прогуливались без какой-либо цели, остановившись только в одном кафе в центре, чтобы перекусить. Они болтали, как старые друзья, но Лино не мог перестать думать о слишком навязчивых прикосновениях другого. Все это, конечно, намекало на нечто большее. Он все больше убеждался, что никаких чувств к нему у него не осталось. Близость Джуна не вызывала абсолютно ничего, и Минхо даже стало противно от самой мысли о том, чтобы провести с ним ночь, которая для него ничего бы не значила. Минхо твердо решил, что это будет последняя встреча с этим человеком, после которой он навсегда забудет его номер. Когда они остановились посреди шумной улицы, ушей Минхо коснулись отдаленные звуки заведенных моторов. Он застыл, как вкопанный. Джун указал в сторону рукой, и тогда Лино заметил яркие огни и машины, собравшиеся вдалеке. Вот черт, да что же это такое? Джун же, напротив, заметно оживился и загорелся. Его глаза зажглись настоящим интересом, а голова повернулась точно на эти громкие звуки и опасные звуки. — Минхо-о-о, смотри-ка, — сказал Джун, хватая его за руку. — Пойдем посмотрим, а? Минхо без особого энтузиазма оглянулся и сжал челюсть, нахмурившись. Внутренний голос твердил ему, что это все очень плохая идея. Он был бы рад пропустить это зрелище любой ценой. — Нет, не хочу, — ответил Минхо, не желая говорить вслух, что он просто не хочет увидеть одного конкретного человека в толпе. Ни Джисона, ни его взгляд, ни всё, что связано с ним. Он знал, что в конечном итоге неприятная встреча с ним была почти неминуемой. Но сейчас, пожалуй, это было бы худшее место, чтобы наткнуться на него. Джун усмехнулся, подталкивая его. — Минхо, да перестань ломаться! Это же просто гонки. Посмотрим хотя бы пару минут. Ты всё равно не хочешь в общагу, а я, если честно, давно хочу сюда попасть. И вообще, не знаю как ты, но я собирался бы в такие места хоть каждую неделю! Минхо снова огляделся, но затем вздохнул, скрипя зубами. Всё равно не уйдёшь. Он посмотрел на Джуна, который явно не собирался сдаваться. — Ладно, — тихо сказал Минхо, хорошо помня о том, как мастерски Джун умел уговаривать. Скоро он бы просто начал ныть, и тогда Лино пришлось бы согласиться, чтобы тот замолчал и не выносил ему мозг. — Но только пять минут, и мы уходим. Как только они все-таки прошли через забор, Минхо почувствовал, как эта душная атмосфера начала поглощать его. Стук машин, рев моторов и напряжённые лица зрителей… Вроде ничего нового, он даже почти привык к этому. На гонках он был всего несколько раз и не мог назвать себя ярым и преданным фанатом, ведь вид машин и бешеная скорость все еще навевала неприятные воспоминания, порой это даже бросало в дрожь, но… Было время, когда он доверял только одному водителю, гоняющему по ночным улицам. Хоть это и казалось чем-то глупым и безрассудным. В тот момент Минхо точно потерял связь с здравым рассудком. Остановившись у ограждений, Джун с улыбкой осматривал толпу. Минхо, поглядывая на него, отмечал, что парню нравится здесь находиться. Ох, а ведь некоторое время назад он смотрел на это опасное зрелище почти такими же горящими глазами. Особенно, когда в его поле зрения появлялся Сони. Лино боялся скользить глазами по толпе. Он знал, что если вдруг увидит нечто красное и блестящее, то точно не сможет сдержать себя в руках. И как только Минхо заметил чью-то серую толстовку, дыхание сперло, а звуки вокруг притупились. Все остальное вдруг стало неважным. Среди огромной толпы, его взгляд наткнулся на знакомую фигуру. Джисон. Тот спокойно стоял у одной из машин, подпирая её блестящий бампер, при этом разговаривая с кем-то, отдаленно знакомым Минхо. Лино видел по глазам Джисона, что тот улыбался. Его лицо тут же помрачнело, а желваки напряглись, выдавая сильное волнение. — Боже… — прошептал он. Сейчас Лино выглядел так, словно кто-то, кто принес ему большие страдания, настиг его из прошлого. Он отчаянно пытался бежать от этого, а оно всё равно догнало его, не дав ему даже опомниться. — Минхо? — Джун повернулся к нему. — Ты в порядке? В какой‑то момент Джун наклонился ближе, так, что его лицо оказалось почти рядом с лицом Минхо. Красноволосый ощутил его дыхание, но глаза были прикованы к одному единственному человеку. Лино словно не слышал, что ему говорил его бывший. Он стоял, как вкопанный, не в силах отвести взгляд от Джисона. Теперь все в нем казалось каким-то другим. Когда он узнал, что Сони — это Джисон, то все приобрело совершенно иные краски. Минхо отчетливо видел в гонщике черты своего надменного соседа, и теперь глаза цвета жженого сахара не привлекали так сильно, но по-прежнему приковывали взгляд. Или же он пытался убедить себя в том, что эти хитрые глаза с вечным прищуром, которые становились милыми бусинками в моменты, когда парень вел себя, как маленький ребенок, совершенно чужие для него. Незнакомые. Конечно, Минхо думал, что они больше не вызовут в нем теплых чувств. Но ему не хотелось проверять это на деле. Джисон, похоже, тоже наконец заметил его. Он повернул голову и посмотрел точно в цель. В глазах промелькнул блеск удивления, будто Хан не мог понять, как Минхо мог оказаться здесь. Но затем его взгляд оказался прикован к лицу Лино, с привычным интересом разглядывая его. Всё как и раньше. Вот придурок. В следующий момент Хан что-то сказал еще одному гонщику, и их взгляды пересеклись. Джисон, конечно, сразу увидел спутника Минхо. Он перевел свой горящий взгляд с красноволосого на этого незнакомца рядом с ним, и в его глазах возникла резкая линия — не удивление, а ревность, которую он никак не мог скрыть, как бы ни старался. Прошло всего пару дней, и вот опять он вынужден видеть Лино с кем-то незнакомым. Это выводило из себя, а перед гонкой подобное состояние было слишком опасным. Ему могло сорвать крышу настолько сильно, что он перестанет управлять ситуацией. Минхо почувствовал себя выжатым, как лимон. Он сжался, резко отвернувшись, и вдруг потянул Джуна за рукав, что, конечно, не скрылось от внимательного взгляда Джисона, направленного прямо на них. Лино не увидел, как тот сжал кулаки и чуть не подорвался вперёд, прямо к ним. — Пошли, Джун. Немедленно, — сказал Минхо, и в его голосе звучала решимость и твердость. Он надеялся, что Джун поймет, что отсюда нужно валить, и поскорее. Иначе Лино уйдет без него. — Ты что, серьёзно? — Джун удивился. Он повернулся и взял парня за руку. — Да всё нормально! Что случилось? Это же всего лишь гонки. Но Минхо не мог успокоиться. Всё, что он видел, всё, что он чувствовал — это было что-то, что заставляло его снова ощущать всю ту боль, которая появилась в его груди ещё когда они виделись в последний раз. Он наивно думал, что со временем все пройдет, но ему было все еще тяжело принять, что все то, в чем он себя убеждал — оказалось неправдой. Просто жалким обманом. Он не мог просто так снова встретиться с ним. А главное: не знал, как себя вести. Злость все еще сжирала его изнутри, подобно дикому зверю, но было что-то еще… Что-то, что Минхо хотел бы похоронить на задворках своей души. — Я не могу быть здесь. Их глаза вновь пересеклись. Минхо почувствовал, как что-то острое сжалось внутри него. Почему всё так сложно? Что ему сделать, чтобы отпустить? Ударить его, чтобы проучить? Расцарапать его дорогую машину, чтобы Джисон возненавидел его и сам начал избегать этих нежелательных встреч? Он не смог ответить себе на этот вопрос. Раздались радостные возгласы, и Минхо отмер. Гонки должны были вот-вот начаться. Джисон, словно по команде, отвел голову в сторону, резко разорвав их зрительный контакт, и отошел к своей машине. Теперь Минхо увидел её в свете ярких фар и неоновых огней. А ведь недавно он сидел внутри неё и ему это нравилось, приносило какое-то особое удовольствие. Он бы не смог сесть ни в одну другую машину, кроме этой. Она была особенной. Минхо думал, что она могла бы стать тихим местом для их уединения, для откровенных разговоров в ночи и их оголенных душ. Было действительно глупо доверять незнакомцу. Сейчас эти мысли вызывали только невыносимое чувство собственной ничтожности и уязвимости. Когда Минхо вообще стал таким мягкотелым и бессильным? Он видел, как Джисон садится в машину, отчетливо слышал, как заурчал двигатель его бестии, и даже ощутил, как вместе с двигателем заводится и сам гонщик. Минхо уже знал, что останется тут до конца. Уже не сможет уйти. Хотя здравый смысл буквально кричал, что ему здесь больше нечего делать. Он чувствовал, что это может закончиться дракой. Или чем-то похуже. Джисон, пытаясь подавить бурю эмоций — гнев, смешанный с недоумением при виде Минхо на гонках, — пристегивал ремень и медленно отсчитывал время до начала гонки. Блять, зачем он вообще пришел сюда? Хан не думал, что их первая встреча после ссоры произойдет именно здесь. В месте, в котором Минхо вообще не должно было быть. Лино вряд ли пришел бы сюда по своей воле. Джисон видел по его лицу, что тот был шокирован так же, как и он сам. Ответ на вопрос, как Минхо оказался на гонках, пришел сам собой. В этом точно замешаны их друзья. Джисон: никто не хочет мне ничего рассказать? Как жаль, что именно сегодня Рин и Сынмин решили пропустить гонку — он не может увидеть их бесстыжих лиц, которые действуют за его спиной. Рин: например? Джисон: тут, ну, немножечко минхо. что он тут забыл блять. Рин: называется осталась в общаге делать домашку. КАКОГО ХРЕНА. ВСЕ САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ. Джисон: мне хочется орать. это ваших рук дело, да? сам он бы сюда никогда не пришел. а еще рядом с ним какой-то утырок. Рин: боже, джисон… Джисон: сынмин?) что молчишь? твоя ебучка будет набита после гонок. молодец, что не пришел. возможно, я немного остыну. Сынмин: ДА Я НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛ. ЭТО ВСЕ ХЁНДЖИН. У НЕГО БЫЛ КАКОЙ-ТО ПЛАН И ОН НЕ СКАЗАЛ МНЕ ПРО НЮАНСЫ. Джисон выругался и ударил по рулю. Джисон: вы… у тебя мозги все иссохли после общения с ним? Сынмин: просто вы никогда не поговорите, если не столкнетесь… Джисон: спасибо) больше не надо лезть в мою жизнь, пожалуйста. а сейчас надо только молиться, чтобы я никого не разъебал на трассе. Рин: господи, только ниссан и себя береги, джисон 😭 Джисон отложил телефон в сторону и положил ладони на руль. Господи, что за хрень вечно происходит, да ещё так не вовремя? Из головы никак не выходил взгляд Минхо, брошенный в его сторону. Взгляд, полный боли и упрека. Еще и этот тип рядом с ним… Этот утырок стоял так близко к Минхо, что любому могло показаться, будто между ними было нечто большее, чем просто общение. Он пытался убедить себя, что это мог быть просто друг, как и тот, кого он встретил на скейт-площадке, но глупая ревность была сильнее здравого смысла. Джисона охватила ярость. Нельзя портить ему настроение перед заездом. Ему так и хотелось влезть в какую-то херню, и он уже представлял, сколько потратится на ремонт машины после этого заезда. Точно придется покупать новые шины, потому что этим сегодня придет конец. Развязным движением Джисон взлохматил волосы и сильно стиснул руль в ладонях. Когда раздался гудок, оповещающий о начале гонок, он тут же вдавил педаль газа в пол. Шины взревели. Джисон ощущал, как его кровь кипела. Это был не просто типичный заезд, которых у него бывало сотни. Почему-то сейчас ему отчаянно необходимо было доказать, что он на вершине. Чтобы даже Минхо — особенно он — понял, что Джисон всегда добивается всего. И никакой человек не может выбить его из колеи. Глядя на мерцание огней, которые пролетали мимо него, пока он несся на бешеной скорости, Сони чувствовал, как его тело будто наполняется адреналином. Кончики пальцев рук покалывало, и его губы изогнулись в довольной улыбке. Голова стала абсолютно пустой, однако желание сделать что-то безумное никуда не отступило. Рядом с ним, почти бок о бок, ехала одна машина. Хан никогда не использовал грязные приемы, но адреналин, бурлящий в крови, так и просил его сделать что-то безрассудное. Руки почти скрипели на обивке руля, когда он выкрутил его вправо и подпер машину, чуть ли не вжимая её в обочину. Гонки без правил. Он делал так только лишь раз, когда хотел припугнуть Аки, но сейчас рядом с ним ехал совершенно другой гонщик. Бок другой машины заискрил при соприкосновении о металлическое ограждение трассы. Автомобиль был зажат в тиски, и Джисон не собирался останавливаться. Минхо хочет убедиться в том, что Хан такой же, как и все остальные богатенькие мальчики, которых он встретил в своем прошлом? Что ж, Хан покажет ему это. Бессмысленно доказывать обратное. Джисон отлипнул от машины соперника только тогда, когда перед глазами показались флажки финиша и девушки, держащие световые палочки. Блондин резко затормозил, развернув Nissan на сто восемьдесят градусов. Он буквально чувствовал запах жженой резины и знал, что на боку автомобиля остались царапины. Но почему-то чувство внутри было адски великолепным. Вены продолжали пульсировать от напряжения, а победа жгла кожу изнутри. Он выиграл, но вот к чему привело это победное состояние. Всё внутри него продолжало кипеть, и такие ощущения даже хуже его привычного состояния. Теперь он точно не сможет держать язык за зубами. Особенно тогда, когда Минхо все еще стоял среди толпы вместе с каким-то парнем. Джисон цокнул языком и закатил глаза, смотря на эту картину. Минхо стоял немного в стороне, явно сдерживая себя, но в его глазах была та же искра, что и в его собственных. Джисон почувствовал, как его сердце сжалось, и на губах появилась язвительная усмешка. Он не мог удержаться — он должен был поговорить с ним. Даже если бы это привело к столкновению. Лино старательно отводил взгляд, но Хан был уверен — тот злился из-за того, что Джисон творил полную дичь. Старший пытался казаться равнодушным, притворялся, что ему все равно, но лицо выдавало напряжение. — Я же говорил тебе не появляться здесь, — протянул Хан, когда подошел к нему. Это чистое везение, что сегодня на гонках не было Аки. Теперь к чувству радости от победы добавилось беспокойство за красноволосого. Внутри него все вибрировало от того, как Минхо смотрел на него, поэтому он не мог перестать улыбаться еще больше. Даже стычки с ним были приятны. А сейчас и вовсе приносили облегчение, ведь Джисон мог поговорить с ним. Казалось, без этого их связь теряла смысл. Минхо был старше, а Джисон хотел казаться взрослее, чем он являлся на самом деле. И это противостояние ему слишком нравилось. Минхо молчал. Его руки были скрыты в карманах, но Джисон заметил, как задвигались его желваки. Отлично. — Ну что, убедился в своих словах? — продолжил парень, скрестив руки на груди и склонив голову набок. Он был в маске, но теперь Минхо никогда бы не спутал его ни с кем другим. Капюшон на голове скрывал волосы, однако старший приметил выбившиеся светлые пряди. — Я оправдал ожидания? — Что ты несешь? — Ну как же, — Джисон приблизился. — Выебистый мажор, таким же ты меня считаешь. Без тормозов, которому плевать на все. Так вот, я именно такой. Рад? Минхо нахмурился. Он хотел отвести взгляд, но не смог. Зрачки Джисона были расширены, глаза стали почти черными, и они приковали его взгляд. Лино знал, что этот пацан его просто провоцирует. Как будто специально хочет доказать непонятно что. — Да, Лино-кун, — сказал Джисон чуть тише, чтобы никто посторонний не смог услышать. — Я именно такой, каким ты меня считаешь. Такой же, как все те, кто успел тебя разочаровать. Наверное, классно грести всех под одну гребенку. Джисон взглянул на него, и его глаза загорелись. Он сделал шаг ближе, и это заставило Минхо отступить, но не сильно. Эти оба были такими похожими, такими переполненными эмоциями, что встреча казалась невыносимо напряжённой. Минхо не хотел сдаваться, но вся его энергия сейчас была направлена на то, чтобы не показывать, как сильно его беспокоит встреча с этим человеком. — Тебе так сложно видеть меня? — усмехнулся Хан, но при этом его голос дрогнул, и он не смог это скрыть. Минхо презрительно хмыкнул, однако фраза Джисона задела его. — Мне плевать, — ответил он слишком резко, будто пытаясь убедить в этом не его, а себя. В этот момент Джун, стоявший рядом и наблюдавший за происходящим, подошёл ближе. Он ощущал, что ситуация может выйти из-под контроля, и слегка схватил Минхо за плечо. — Минхо? Что происходит? — тихо сказал Джун, тревожно глядя на напряженную атмосферу вокруг. — Давай уйдем. Минхо отвёл взгляд от Джисона и попытался освободиться от руки Джуна, и тогда Хан сказал: — Да ла-а-адно. Ты, наверное, так отчаянно хотел, чтобы я сорвался, да? — он обращался к Минхо. — Этот тип, — Джисон кивнул в сторону Джуна, — он оказался так вовремя рядом с тобой. Мне обидно, что ты так быстро нашел мне замену. Лино качнул головой. — Замену? Джисон, какого ты о себе мнения? Мир не крутится вокруг тебя. — А ты о себе какого мнения? Целовался с гонщиком, которого знаешь всего пару недель, а потом еще ответил на мой поцелуй в комнате. Не говори, что это ничего не… Он не успел договорить. Рука Минхо взлетела вверх, и звук звонкой пощечины разнесся по воздуху. — Ну наконец-то, — выдохнул Хан, смотря вниз. — Как же я обожаю твои эмоции. — Придурок, — процедил Минхо, дыша так, будто пробежал целый марафон. — Еще раз повторяю — не подходи ко мне, если не хочешь получить еще раз. Нам не о чем разговаривать. Джисон поднял голову, держа ладонь на щеке. Это отрезвило его и привело в чувства. Минхо стоял перед ним, такой, каким он его запомнил. Вот только в глазах не было ни капельки доброты, той, которую он успел познать. Но в этом огоньке злобы все равно жило то, чего Хан когда-то сам отчаянно избегал. Чувства. Он молчал, и они еще какое-то время просто смотрели друг на друга, пока Джун не отвел Минхо в сторону. Джисон усмехнулся. Ха, пусть этот тип задается миллионом вопросов. Все равно Хан вызывает в Минхо намного больше эмоций, чем кто-либо другой. Он в этом убедился. И как же хорошо было от чувства, что Минхо тоже не мог забыть всего, что было. Пускай и пытался отгородиться от Джисона и все еще таил обиду. Минхо шел рядом с Джуном, расталкивая толпу, чтобы наконец уйти отсюда. — Да подожди ты, — Джун начал отставать, когда Минхо стал быстрее идти вперёд. — Лино! — Что? — Минхо резко остановился и обернулся. — Ты что, знаешь этого гонщика? — Нет, — без эмоций ответил Лино. Его ладонь все еще горела. — А мне показалось… — Тебе показалось, — отрезал он. — Пошли уже отсюда. Лино чувствовал, как внутри него все выворачивает. Злость на Джисона, на самого себя. Даже пощечина не помогла ему выпустить пар. Он сжал кулак и глубоко вдохнул ночной воздух. И все же в глазах Джисона он видел то, что когда-то так понравилось ему. В обличье гонщика парень казался совершенно другим. Настоящим? Лино не знал его настоящего. Поэтому не мог верить. Вернувшись в общежитие, он сразу же закинул чат с Джуном в архив. Хватит с него призраков из прошлого. Всю дорогу от гоночного трека до общежития тот пытался выведать у Минхо, что это был за гонщик и откуда они знакомы, так и не поняв, что Лино уже давно плевать на него. Минхо шел впереди и всем своим видом демонстрировал свое безразличие. Встреча, которая должна была «отвлечь», сделала только хуже. Он злился на себя, бесился до дрожи в руках, потому что, несмотря на свою обиду и ярость, его взгляд был намертво прикован только к одной конкретной машине. Лино устало опустился на кровать и взглянул на экран телефона. Дата, высветившаяся перед ним, вернула его в реальность. Через три недели должно быть день рождения брата — Юки. Минхо закусил губу и постучал по телефону, задумавшись. Он не был дома уже полгода, все время откладывая поездку, ссылаясь на учебу и на другие дела, от которых он не мог оторваться и потратить несколько часов на дорогу в родную деревушку. И от этого парень чувствовал себя самым хреновым сыном на свете. Минхо должен был загладить свою вину и привезти брату что-то особенное, что заставит его ненадолго забыть о том, что он проходит реабилитацию и вынужден сидеть дома, а иногда и вовсе ложиться в больницу. Каждый раз, когда Лино думал об этом, его захлестывало чувство вины. Он знал, что не виноват в той аварии, родители повторяли это сотни раз, но страшные воспоминания о произошедшем и чувства, которые испытывал Минхо, когда это случилось, были сильнее. Как старший брат он чувствовал себя не состоявшимся. Он должен был быть рядом, защищать, уберечь от опасностей, а потом взял и свалил в большой город, утопая в собственных мелких драмах. Уже было далеко за полночь, и Минхо решил, что Юки наверняка спит, но все же набрал короткое: «Скучаю по тебе, мелкий». Как ни странно, сообщение почти сразу оказалось прочитанным. Юки: эй, старший брат, мы тебя вообще хотя бы на мой день рождения увидим? Минхо вслух усмехнулся дерзости младшего, которая чувствовалась даже через экран телефона. Минхо: я же обещал, что приеду. Юки: со своей учебой совсем забыл про дом. хотя… может, у тебя кто-то появился?) Минхо: у меня отношения разве что только со скейтом. Юки: эх, точняк. ну ты же знаешь, что братское сердце не обманешь. расскажешь все в жизни тогда. Минхо: куда я денусь. у мама и папы все хорошо? Юки: да, работают, но готовься к подзатыльникам от них. Минхо: заслужил. Юки: привези мне, кстати, кое-что из одного магазинчика в центре. у нас такого нигде нет, у меня скоро будет депрессия. Минхо: опять твои кассеты с фильмами? Юки: ДА. Минхо: я и без тебя хотел их привезти. Юки: уииии, ты лучший!!! Улыбнувшись экрану, Минхо, почувствовав тепло в груди, отключил телефон. Напряжение в плечах немного спало. Лучше родителям и брату не знать о том, в какую «Санту-Барбару» превратилась его жизнь в этом городе. Он даже не знал, как об этом правильнее будет рассказать. Все происходящее было похоже на бред сумасшедшего или сценарий из самого дурного фильма. С этими мыслями он уснул, совершенно не зная, что ему стоило ожидать от следующего дня.

🔞🍒🌆

Неделя длилась очень долго. Джисон стал видеть Минхо чаще, он ловил его в коридорах практически каждый день, но тот проходил так быстро, что он успевал разглядеть только его яркие волосы и хмурое личико, которое становилось таким, конечно же, из-за ауры Хана. Но ничего. Минхо был упертым, но и Джисон — тоже. Прошли ещё одни гонки, на которых Аки снова не появился. Это уже начинало напрягать. О местонахождении этого парня мог знать только один человек, поэтому несколько дней назад Джисон обратился именно к нему, но даже Чан не знал, почему тот гонщик снова залег на дно. Джисон знал, что появление Аки на гонках лишь вопрос времени, поэтому парень был начеку. Тот обязательно захочет узнать, кто скрывается под маской гонщика, который его подрезал. Но сейчас Хану было плевать на возможные угрозы, ему было о чем подумать и без этого. В последние дни Минхо был каким-то поникшим, словно в его жизни произошло что-то ещё помимо этой непонятной ситуации с Джисоном. У Хана все внутри горело от желания подойти к нему и узнать, в чем дело. От Сынмина он узнал, что сегодня проходил какой-то этап их соревнований, поэтому Хан заранее подготовил подарок Минхо. Почему-то он был уверен, что их команда классно себя проявит, и подарок точно будет в тему. Это будет первый шаг к тому, чтобы растопить сердце Вишенки. — Хёнджин позвал на соревнования, — Сынмин шел рядом с Джисоном, сосредоточенно рассматривая свои кроссовки. — Вы уже стали настолько близки, — цокнул Хан, чувствуя легкий укол зависти. У его друга, почему-то, все шло куда проще и лучше, чем у него. — Я сказал, что не пойду без тебя, — буркнул Сынмин. — А он мне знаешь что выкинул? «Хуй побудешь вдвоем с этими дебилами». ОН ЧТО, ХОЧЕТ ПОБЫТЬ СО МНОЙ НАЕДИНЕ? Сынмин остановился и с ужасом в глазах уставился на Джисона, который едва сдерживал смех. Если бы Сынмин увидел свое выражение лица, то точно не поверил бы в то, что мог так реагировать из-за какого-то парня. — Да, Сынмин, тебе стоит ещё очень многое познать в этой жизни о мужском внимании и намеках… — многозначительно произнёс Джисон и усмехнулся, из-за чего Ким широко раскрыл рот, замирая в таком положении, не в силах вымолвить ни слова. — Да бред… — наконец выдавил он, трогая щеки, которые предательски горели. — Он просто прикалывается, — Сынмин отмер и ускорил шаг, обгоняя Джисона и бормоча что-то себе под нос. Хан, посмеиваясь с неловкости друга, пошел за ним следом. — Конечно-конечно, — протянул Джисон. — Именно поэтому он пишет тебе каждый день какую-то фигню и готов тратиться на твой любимый латте, — поравнявшись с Сынмином, он подмигнул ему, и Ким пропищал. — Ты гений в учебе, но не в любви. — О какой любви ты говоришь?! — вскрикнул он и тут же прикрыл рот, оглядываясь по сторонам. — Джисон, блин. — Ты такой забавный, — Хан не мог остановить смех. — Даже настроение мне поднял, спасибо. Приобняв его за плечи и чуть встряхнув, Джисон широко улыбнулся, а Сынмин чувствовал, как все внутри него падает вниз. — Так… давай вообще не обо мне! — Ким выбрался из его хватки и посмотрел на пакет в руке друга. — Ты серьезно собираешься преподнести ему это? Джисон на мгновение замялся и посмотрел на пакет в руках, где лежал подарок для Минхо, который тот точно должен был оценить. Но уверенность в этом потихоньку покидала его. — Это очень редкая вещь, которая будет только у него одного, — четко сказал Джисон, пытаясь вернуть себе уверенность в собственной задумке. — Если он примет это, то у меня ещё есть шанс. — Герой-любовник… — Кто бы говорил, — Джисон закатил глаза и получил удар в бок. — Эй! — Вообще ничего не говори про Хёнджина, — Сынмин выставил перед ним палец и грозно посмотрел на него. — Мы просто… знакомые! Хан молча согласился с ним, абсолютно уверенный в том, что Сынмин и сам не верил в свои слова. Хоть у кого-то из них все понятно и просто.

***

Минхо приложил голову к входной двери и устало выдохнул. После соревнований они, как и обычно, пошли в местный бар, чтобы отпраздновать победу в первом этапе, но в его горло так и не попало ни одной капли алкоголя. Как бы ему не хотелось сейчас отвлечься таким образом, утопить все в горьком привкусе алкоголя — все было бестолку. Он не мог радоваться победе, хотя его друзья были в не себя от восторга. Ему приходилось натягивать широкую улыбку, чтобы не омрачать этот хороший день для всех них. Ладонь лежала на ручке двери, но так и не потянула её вниз, чтобы открыть. Лино слушал тишину, стоявшую в коридоре, когда вдруг различил чьи-то шаги. Подумав, что это может быть кто-то из соседей, прислушался лучше. Затаив дыхание, парень услышал знакомую поступь. Он что, научился различать его по шагам? Джисон шел медленно, подошва дорогих кроссовок гулко стучала по полу, заявляя о его появлении. Рука, на которой Минхо всегда видел браслеты и часы, сейчас держала довольно большой пакет. Вечно заявляется тогда, когда красноволосый уязвим больше всего. — Что ты здесь делаешь? — сорвалось с губ быстрее, чем мозг успел обработать вопрос. Эта фраза стала привычной для него с тех пор, как Джисон уехал, но все равно продолжал возникать перед ним, будто они старые друзья, которые имели право видеться. Будто нет той непробиваемой стены лжи, которую Минхо не мог так просто забыть, обойти её и простить парня. Хан не давал Минхо забыть о себе. Казалось, его не может остановить ничего. Он непринужденно улыбнулся, остановившись перед старшим. — Пришел поздравить тебя с победой, — сказал Джисон, склонив голову вбок. Лино резко отпустил дверную ручку и повернулся к нему корпусом. — Ты видел, — не вопрос, утверждение. Хан только кивнул и улыбнулся чуть шире, так по-простому. — Я не сомневался, что вы выиграете. — Это еще не победа, — отрезал Минхо. Лино собирался открыть рот, чтобы красноречиво объяснить ему, что он может делать со своими поздравлениями, но тут же закрыл его, когда парень протянул ему пакет, в котором лежала большая коробка. — Не мог прийти с пустыми руками. Красноволосый с подозрением уставился на протянутую вещь. — И? Что за подачки? Джисон вскинул голову вверх и вдруг рассмеялся — звонко, с каким-то явным наслаждением. Волосы упали на лоб, прикрыв глаза, и Минхо, к собственному ужасу, поймал себя на том, что залюбовался им. Он ненавидел красоту Хана и то, что его лицо, вопреки всему, привлекало его. Хотя мне было достаточно одного лишь голоса и глаз, чтобы запасть на кого-то столь неприятного. — Это не подачка, — сказал Хан, отсмеявшись. — Просто способ загладить вину. Минхо фыркнул. Надо же, как заботливо и вовремя. — И что там? — спросил Лино, и его голос выдал любопытство. — Откроешь и узнаешь. — Думаешь, я приму это? — Тебя сожрет интерес, — без раздумий ответил Джисон. — Я уверен в этом. Минхо скептически хмыкнул и покачал головой, скрестив руки на груди, словно защищаясь. Кажется, это была их первая встреча за последнее время, когда он не плевался ядом в его сторону. Ему хотелось молча закрыться в комнате, упасть на кровать и уснуть после долгого и тяжелого дня, но теперь навязчивые мысли о Джисоне снова не дадут ему уснуть до утра. Он продолжал смотреть на протянутый пакет так, как будто в нем могла скрываться бомба. — Забавно, — протянул Лино, уголки губ скривились в хищной усмешке. — Видимо, тебе не так просто пережить, что парень, которого ты так упорно и нагло пытался охмурить, в итоге не твой. Джисон чуть нахмурился, но не отвёл взгляда. — Опять это… — он выдохнул, будто сдерживал раздражение. Джисон не злился на парня, однако мысли Минхо и попытка убедить самого себя в том, что Хан ужасный человек, убивали и разжигали внутри желание залезть в чужую голову, чтобы убедить в том, что все совсем не так. — Ты мне не просто интересен, разве не видно? Хан не отрицал то, что сперва это должно было быть обычным развлечением, чтобы хоть как-то развеять скуку в общежитии. Но простой интерес довольно быстро перерос в нечто серьезное и очень значимое. Джисон точно знал, что тот самый момент, когда он в первый раз увидел Минхо на гонках, стал переломным и перевернул в его голове все представление о чувствах. Он хотел чего-то большего, чем видеть Лино в своей кровати. Хан просто хотел его рядом с собой. Впервые все не было завязано на сексе и телесной близости. Минхо привлек своей внешностью, но Джисон влюбился вовсе не в это. Лино чуть наклонился вперёд, в упор глядя на него. Он хотел сказать что-то еще, но Хан, словно не заметив этого, повернул голову в сторону и продолжил говорить: — Возможно, я не совсем хороший человек. Ладно, хреновый, чего уж скрывать. Не спорю, что ты мне сразу понравился, и я хотел простую интрижку. Но такое со мной впервые. Правда думаешь, что я просто играю? Не заметил разницы? Стал бы я тогда рассказывать что-то личное, если бы хотел просто уложить тебя в свою постель? — голос Джисона дрогнул, в нем слышалось отчаяние и что-то уязвимое. Внутри Минхо что-то екнуло, но он не позволил этому взять вверх. Не перед Джисоном. — Про какую разницу ты говоришь? В итоге ты все равно человек, который без зазрения совести врет и умело вертит чужими чувствами. Джисон чуть прищурился, его губы дрогнули, но он всё же произнёс твёрдо: — А для меня разница была огромной. И мне жаль, что ты этого не видишь, Лино-кун, — голос стал чуть тише, будто он говорил из последних сил. — Все люди совершают ошибки. Повисла тишина. Коридор будто сжался, воздух стал невыносимо тяжёлым, и Минхо впервые за всю встречу почувствовал, как трудно дышать. Джисон первым отвёл взгляд. Он сунул пакет ему в руки, без всяких церемоний. — Возьми. Минхо машинально подхватил его, хотя хотел — должен был — оттолкнуть. Но пальцы сами сжались на нем и прижали пакет к груди. — Думаешь, этим можно что-то исправить? — спросил он с холодной усмешкой, пытаясь скрыть, что сам не понимает, зачем держит этот подарок. — Нет, — честно ответил Джисон, дернув плечом. — Это вообще не про исправить. Это просто про то, что я… чувствую к тебе. Просто загляни чуть глубже, — Хан почесал затылок и тихо добавил: — пожалуйста. Он поднял глаза цвета жженого сахара, и они вдруг показались особенно яркими в тусклом свете коридора. На одну короткую секунду Минхо словно утонул в этом взгляде. Пропал. А потом Хан сделал шаг назад, и Лино разорвал зрительный контакт. — Спокойной ночи, Вишенка. Он развернулся и ушёл, оставив после себя только звук удаляющихся шагов. Минхо остался стоять у двери, крепко сжимая пакет. Он не понял, в какой момент так сильно сжал его в своих руках. На душе стало ещё тяжелее. Парень вошёл в комнату, поставил пакет на стол, достал оттуда коробку и несколько минут просто смотрел на неё, будто решал, стоит ли открывать. Любопытство, как и говорил Хан, сожрало его изнутри, не оставив ему и шанса. Минхо сорвал крышку и застыл. Внутри лежала совершенно новая доска для скейтбординга — матовый чёрный корпус с узким красным принтом по краю. Замысловатые линии рисунка напоминали сплетение паутины, сигаретный дым, а в некоторых местах была изображена вишня. Он сразу понял, что эта доска словно специально сделала именно для него. Минхо не сразу заметил маленькую записку, лежавшую на ней. Почерк был чуть неровным, но знакомым. «Для уверенной опоры в жизни и на дороге. Будь осторожнее, Вишенка. Сегодня ты был чертовски крут». Из груди вырвался протяжный вздох. Боже… Наверняка Джисон много выложил за эту доску. Она буквально передавала всю сущность Минхо. Каждая её частичка, каждый узор и черточка говорили о том, кому она предназначалась. Парень почувствовал, что именно таким его видел сам Джисон: ярким, хаотичным, дерзким, но при этом закрытым для всех незнакомцев. Несомненно, этот скейт был намного красивее всех тех, что имелись в коллекции парня. Рука никогда бы не поднялась заклеить корпус наклейками и прочим декором, которым Минхо любил украшать свои доски, пытаясь оживить их и добавить в них свою сущность. Отказаться от такого подарка было бы верхом глупости. Но принять его от Джисона, мажорика — означало, что он сам позволит ему подумать о нечто большем. Этот жест мог бы дать понять, что между ними еще могло что-то измениться. Минхо не хотел, чтобы мажорик счел это как прощение. Тем не менее усталость, разбитость после соревнований и, может быть, вкус победы, который ещё слегка щекотал внутри, сделали своё: на мгновение ему показалось, что поступок Хана был искренним. То, что он вбивал себе в голову последние дни, словно забылось. У него было слишком ленивое настроение, чтобы в очередной раз показывать Джисону свою упертость и возвращать эту доску ему. В голове крутилась масса вопросов. Как много Джисон не успел поведать о своей жизни? Сколько трудностей скрыто за этим богатым фасадом? Спустя время Минхо понял, что сам часто мешал ему открыться, не желая слушать. Даже думать об упущенных моментах было слишком. Но он уже не мог остановить поток своих мыслей. Лино не забыл, как Джисон обошелся с Аки ради него. Казалось бы, вроде это было жестоко, но Минхо почувствовал что-то очень приятное и давно забытое, когда кто-то заступился за него. Может быть, когда-нибудь они смогут нормально поговорить, но Минхо сомневался в том, что они способны на это. С Джисоном всегда возникало желание цапаться и обороняться. А противоречивые стороны бывшего соседа только путали его. Оставалось лишь гадать, когда же сам Джисон разберется в том, кем именно он хочет быть.

🔞🍒🌆

Огни трассы уже начинали гаснуть, парочка разогретых машин еще стояла где-то неподалеку, а в воздухе стоял запах резины и бензина. Тот самый, которым Джисон полностью пропах. Сегодняшняя гонка, на удивление, прошла без происшествий. Сони был слишком расслаблен, из-за чего чуть не упустил свое первое место и не отдал его Аки, который преследовал Nissan весь заезд. В голове Джисона была только мысль о пачке вишневых сигарет в кармане толстовки, которая грела его кожу даже через одежду. Он купил их, чтобы представлять присутствие Минхо. Какая это стадия пиздеца? Аки… Хан знал, что он еще появится перед ним сегодняшним вечером. Они пересеклись глазами в начале гонки, Крис, как и всегда, дал Джисону напутствие быть осторожнее и не выкидывать никаких грязных штук на заезде, на что блондин только усмехнулся и закатил глаза. Его старший занял третье место, потому что Аки буквально не давал никому подъехать к ним с Джисоном. Блондин все гадал, когда тот покажет свои секретные приемы, но их не последовало. Странно, а он ждал какого-то веселья. Убедившись, что рядом никого нет, Хан стянул маску с лица и достал одну сигарету. Он прикрыл глаза и поднес её к носу, вдохнул знакомый запах, и ему тут же стало легче. Хан был вымотан. Не только тем, что между ними с Минхо по-прежнему стояла огромная стена, но и тем, что жизнь в родительском доме теперь казалась просто невыносимой. Если раньше он не замечал этого, находился в комфорте и ему это приносило удовольствие, то сейчас Хан готов был променять свою просторную комнату на маленькое пространство, которое будет заполнено запахом Минхо. И пусть он душит Джисона, не оставив ни капли кислорода. Знакомый силуэт возник рядом с ним. Наконец. Джисон знал — Аки догадался, кто он. Не зря же тогда Хан вкинул ту провокационную фразу. Он преследовал свои цели. Наверное, ему стоило бы припрятать хотя бы какой-нибудь туз в своем рукаве, чтобы в нужный момент защититься, но импульсивность всегда была его слабым местом. Джисон лениво опирался о бампер красного Nissan, смотря на Аки с любопытством. Тот шел к нему небрежной походкой, держа руки в карманах кожаной куртки. На его надменном лице была циничная улыбка, которая уже успела надоесть. Хан знал, что он являлся таким же. От этого он бесился еще больше, но парень бы никогда не опустился до таких масштабов. Травмировать кого-то — тем более пешеходов — никогда не входило в его планы. — Значит, я не ошибся, — сказал Аки, остановившись рядом. Джисон поспешно убрал сигарету в карман и наклонил голову вбок, даже не пытаясь скрыть лицо маской. — Так вот, как выглядит тот самый Сони. — У-у-у, я настолько хорош, что ты много наслышан обо мне? Что ж, это было ожидаемо. — Что за игру ты ведешь за моей спиной? — Аки проигнорировал его, перейдя сразу к делу. — Игру? Не понимаю о чем ты. Или тебе что… вдруг стало страшно? Аки усмехнулся и оглянулся по сторонам, но рядом никого не оказалось. — А тебе? Самому-то не стрёмно, что кто-то узнает, чем ты занимаешься? Поэтому же скрываешь лицо за маской? Глаза Хана опасно сверкнули в свете неоновых огней. — Тебе-то что? Интересует же тебя совсем не это. Парень напротив хмыкнул и слегка кивнул. — Да, ты прав. Что между тобой и… — Минхо, — подсказал Хан. — Да. — А что, совесть вдруг замучила? — язвительно произнес Джисон, растянув губы в слабой улыбке. Аки подошел ближе, еще чуть-чуть, и он бы вжал Джисона в машину. Его голос стал тише, но от этого в разы опаснее: — Зачем так усердно бегаешь за ним? Ты что, решил построить из себя супергероя? Да-а, его брат пострадал именно из-за меня. И что дальше? Джисон замер. Его руки стиснулись в кулаки, готовые разорвать этого надменного идиота на части. Он даже не пытался оправдываться. Сука. Хан никогда не был таким. Они с Аки похожи только тем, что оба вышли из влиятельных семей — не более. Джисон всегда был больше всего близок к гонкам, тогда как Аки было плевать на жизни других, кроме своей. Джисон занял свое первое место честными путями, пускай и был настоящим балбесом. Но тот, кто стоял напротив него, являлся настоящей гнилью их общества. Лучше бы он никогда не возвращался. Аки усмехнулся, видя его реакцию. — Он никогда тебе не доверится. Ты же понимаешь. Я — причина его кошмаров. А ты вдруг хочешь стать его спасителем? Зачем это тебе, Джисон? Или настолько сильно хочешь вставить ему? — Просто закрой свой рот, — голос Джисона был низким и угрожающим. — А если нет? — ухмылка Аки стала шире и наглее. — Ты ведь тоже наверняка играешь с ним, это очевидно. Не знаю, что у вас там происходит, но он больше почему-то не приходит на гонки, — его брови надломились, будто он выражал сочувствие к парню, но затем рассмеялся во весь голос. — Наверняка не переносит тебя так же, как и меня. Это закономерно. В следующую секунду кулак Джисона врезался в челюсть Аки. Удар вылетел сам собой, но получился достаточно мощным, чтобы парень пошатнулся. Однако он удержался на ногах, мгновенно отреагировав и ударив в ответ. На губах Аки блеснула кровь, но он улыбнулся, будто только этого и ждал. Джисон чувствовал, как в его голове пульсировала кровь и мысль о том, что он никогда не пощадит Аки. Никогда. Звуки ударов разносились по воздуху, на лицах уже красовалось несколько синяков, но никто из них не останавливался. — Вот он ты, настоящий Сони! — выкрикнул Аки, отталкивая Джисона. — А я все гадал, что же ты в себе скрываешь. Джисон бросился снова, схватив его за ворот куртки и, развернув их, прижал к машине. Его голос сорвался на рык: — Если ещё раз появишься в поле зрения Минхо или попробуешь что-то выкинуть — я разнесу тебе кости так, что ты забудешь, как садиться за руль, — прошипел он, вжимая его в металл. — Понял? Не сказать, что Хан часто участвовал в драках, но иногда на заездах кто-то переступал черту дозволенного, и ему приходилось вступать в это кровавое месиво. Он дерется с шестнадцати лет, но сейчас это значило намного больше. Джисон бил не за самого себя, а за кого-то другого. Они решат дело между собой либо на трассе, либо так, избивая, пока один не выдохнется. Хану было плевать на то, что будет с его лицом, на то, что скажут другие, а особенно родители. Он не собирался останавливаться, когда уже задумал во что бы то ни стало загнать этого ублюдка в угол и как следует проучить. Он точно доведет дело до конца. Джисон хотел бы засадить его за решетку за то, что он сделал с братом Минхо. Он этого заслужил. На миг их взгляды встретились — Аки усмехался, а глаза Джисона горели яростью. Он отступил, вытирая кровь с подбородка. — Вот это уже интереснее, — хрипло сказал Аки, выпрямляясь во весь рост. — Теперь ты хоть чуть-чуть похож на меня и перестал строить из себя белого и пушистого. Придурок, обязательно было бить по лицу? — Ха, — Хан цокнул языком. — Даже не пытайся сравнивать нас. — Верно. Ты еще сопляк, мальчишка. — Серьезно? А ты значит был взрослым, когда чуть не убил человека? Гребаный ты кусок дерьма. — Боже, Джисон, а ты будто не такой же? Прекрати лицемерить, — Аки раскинул руки в стороны, широко улыбаясь. — Мы же похожи. Даже наши волосы. Минхо явно было неприятно смотреть на тебя, — слова били по местам, которых не коснулись кулаки Аки. — Не делай вид, что самому было не похуй на людей. Я наслышан о тебе: разгильдяй, тусовщик и бабник. — Ты меня совсем не знаешь. Аки сплюнул сгусток крови и вытер рот. Джисон хорошо разукрасил его лицо, но сам пострадал не меньше. Щека болела. — Защитник, смотри, как бы тебе самому не вставили палки в колеса, — Аки оттолкнулся от корпуса машины и прошел мимо Джисона, остановившись возле его плеча. — Не думаешь, что я расскажу все твоему отцу? Губы Джисона сложились в тонкую плотную линию. — О, ты не захочешь узнать, что я могу сделать, если это вдруг случится, — Джисон повернул голову к нему, прожигая взглядом. — Даже не пытайся. Не путайся под ногами, если боишься сесть за свои выкрутасы. Аки улыбнулся уголком губы и похлопал парня по плечу, а затем ушел прочь, и Джисон не стал его останавливать, чтобы продолжить драку. Все равно это было только начало, они не дадут друг другу спокойно жить и ездить по одной трассе. И дело уже не только в Минхо. Он чувствовал, что с появлением этого парня все в любом случае пошло бы наперекосяк. Джисон тяжело дышал, смотря на свои кулаки. Мысль о том, что Аки вообще осмелился произнести имя Минхо, приводила его в настоящее бешенство. Он не даст никому больше причинить ему боль, пусть только попробуют. Джисон точно знал, что делает, и то, что Аки узнал его секрет, делало всё только интереснее. В таком виде было опасно появляться дома. Мать точно завалит его вопросами, а отец наверняка догадается, где именно Джисон проводил свое время. Он сел в свой Nissan, завел двигатель, и тусклый свет приборной панели подчеркнул медленно расцветающее пятно на скуле. Пальцы, все ещё подрагивающие от недавнего напряжения, коснулись экрана телефона. Джисон: мне пизда от родителей. сынмин, если что, я у тебя. Сынмин: что ты опять натворил? Джисон: я подрался с аки. Рин: ЧТО?! Сынмин: на дороге дела больше не решаются, теперь кулаки пошли в ход? джисон, ты слишком много обеду провоцируешь… Джисон поморщился, когда попытался улыбнуться собственным мыслям. Да, он притягивал неприятности. Но ведь это было от любви… Перед глазами возникло надменное лицо Аки, и эта картинка вмиг смыла все хорошее, о чем он думал, когда пытался оправдать свои собственные действия тем, что защищал честь Минхо. Пусть тот даже не знал об этом. Джисон: наша стычка была вопросом времени. его рожа мне успела поднадоесть. и он говорил хуйню про меня и минхо. я буду заступаться за него. Сынмин: ты забываешь, что тебя об этом никто не просил. зачем лицо то своё подставлять? Джисон замер. Это было правдой — Минхо не просил его о защите. Он вообще ничего от Джисона не хотел, но парень все равно не мог оставаться в стороне. Джисон: может, это мой вариант раскаяния перед ним) Рин: гениально. я в шоке. там все настолько плохо? может, в больницу? Джисон: нет, скорее просто неприятно, рука побаливает. просто не хочу объясняться перед отцом, где я шлялся и почему моё лицо немного подбито. Сынмин: ладно, придурок, если что ты у меня. но блин, все это херово кончится. ты хочешь защитить минхо и вместо него закончить дело с аки, но нужно ли это? минхо спокойно жил, пока его не увидел. Джисон: спокойно? нихуя не спокойно. и я не буду спокоен, пока аки ходит со своей надменной улыбочкой, будто пару лет назад чуть не свел в могилу человека. меня бесит, что он похож на меня, и он знает, что на это можно давить. Рин: вы вообще не похожи. разве что только цветом волос и статусом. то, что ваши родители знакомы и вы оба из обеспеченных семей, не делает вас похожими. он больной, а ты, хоть немного не в себе, но включаешь голову и имеешь сердце. Сынмин: ладно, окей, может все и так. но мы волнуемся вообще-то. мало ли, что взбредет в голову этому типу. Джисон: у меня уже есть мысль, как оборвать его беззаботную жизнь. если придется, я обращусь к отцу. Сынмин: ой-ой… Джисон отложил телефон и, положив руки на руль, уткнулся в них лицом, прикрыв глаза. Он вынашивал эту мысль уже давно, но все же надеялся, что до такого не дойдет. Он готов был подключить связи отца, если потребуется, чтобы Аки понес наказание. Но тогда Джисону придется навсегда лишиться того, что было для него дороже всего: его машины, ночных трасс, запаха жженой резины и той иллюзии свободы, которую он так бережно создавал под маской короля ночных улиц. Он станет просто Хан Джисоном — послушным наследником, лишенным права на риск. Но если это была цена за безопасность Минхо, он готов был её заплатить, даже если это значило бы похоронить самого себя.

🔞🍒🌆

— Охренеть, — громко произнес Хёнджин, развалившись на кровати Минхо, пока тот пытался доделать конспект. Они зависали здесь уже несколько часов, пока на фоне шли какие-то е фильмы, и перед глазами Минхо, склонившегося над учебниками и тетрадью, буквы и цифры расплывались в нечитаемую кашу. — М? — Минхо медленно повернул голову и поймал взгляд друга, который бегал глазами от экрана телефона к лицу Лино, явно пытаясь подобрать слова. — Ну, говори. Что тебя там так поразило? — Твой мажорик подрался с Аки, — Хёнджин понизил голос, помахав перед Минхо экраном телефона с сообщениями от Сынмина. — Буквально несколько минут назад. Вроде как из-за тебя. Минхо выронил ручку, и она тихо звякнула о пол, разрывая повисшую тишину. — Господи, идиот малолетний, — прошептал он и прикрыл лицо ладонью. Внутри все сжалось от смеси ярости и чего-то ещё. Кого этот парень вообще из себя строил? Камикадзе? Неужели он настолько уверен в себе, что подрезал другие машины на гонках, а потом ввязывался в драки с теми, кто вряд ли после этого будет стоять в стороне? Это было глупо. Безрассудно. Опасно. Но услышав слова «из-за тебя», сердце Минхо сжалось. Проснулось то самое чувство, которое он так активно подавлял, потому что так было правильно. Его взгляд упал на доску, подаренную Джисоном, что стояла у кровати, будто там ей самое место. И все дни она напоминала о том, что когда-то в этой комнате жил тот, кто даже после своего ухода продолжал напоминать о себе. — Где он сейчас? — Минхо даже не успел обдумать этот вопрос. Он не знал, что им двигало — беспокойство или острое желание лично сказать Джисону о том, какой же он идиот, — но ему было важно узнать это. — Я не знаю, — Хёнджин пожал плечами и с удивлением посмотрел на друга, в глазах которого плескалось беспокойство, смешанное с раздражением. — А что? — Надо кое-кого отпинать за тупость. Минхо взял телефон и, пролистав несколько чатов в мессенджере, нашел тот, который уже давно был заблокирован. Настоящий номер мажорика. Дерзкая вишенка: ну и что ты, блять, творишь, мажорик? мозг запихал в жопу? ты где? Минхо не подбирал выражений. Его грудь распирало слишком много эмоций: злость, тревога, желание придушить этого мелкого мажорика, который возомнил себя королем мира, способным решить все проблемы ударом кулака. Защитник херов. Это только потому, что его побил кто-то, кроме меня. Только мне дозволено это делать. Ответ не приходил довольно долго, и это заставило Минхо — Минхо, черт возьми! — нервничать. Он отбивал ногой какой-то ритм, и даже Хёнджин рядом притих, словно в предчувствии скорого извержения вулкана. Джисон: на парковке. Минхо прикрыл глаза, когда Джисон соизволил ответить ему спустя долгие пять минут, которые длились целую вечность. Он стиснул зубы и коротко написал: Дерзкая вишенка: на той? Джисон: угу. Конечно, Минхо сразу понял, о какой именно парковке шла речь. И тот факт, что Джисон поехал туда зализывать свои раны, отозвался в груди волнующим чувством. Дерзкая вишенка: ладно, будь там. Джисон: ты больше ничего не скажешь? Дерзкая вишенка: скажу, так что оставайся там. — Я пошел, — Минхо вскочил со стула и начал озираться по комнате, пытаясь понять, за что первым ему браться. — Стой, к Джисону? — Хван наблюдал за ним, сбитый с толку. Минхо метался по комнате, выхватил из шкафа толстовку с капюшоном, а потом подбежал к кровати, чтобы взять доску. — Именно, — Минхо ответил так, будто его действия не были чем-то удивительным. — О… ну, хорошо, — Хван растерянно смотрел на него, не зная, как расценивать эту ситуацию. Но то, что Минхо волновался, скрывая это за привычным похуизмом, было ясно. Значит, его план сработал, хоть в нем и были некоторые погрешности. — Ты будешь его бить? — Посмотрим по обстоятельствам. Минхо не собирался его трогать. Кто он такой, чтобы бить тех, кто сам недавно отхватил? Он не знал, зачем шел на встречу с ним. Зачем взял с собой его доску. Ему просто необходимо было выяснить, что произошло такого, что подтолкнуло Джисона на драку. Он никогда не думал, что Хан из тех людей, кто вообще решает дела кулаками. Но, Минхо уже понял, что много чего не знал о нем. И, оказалось, что это большое упущение.

***

Парковка утопала в полумраке. Джисон сидел на капоте своей машины, одной рукой придерживая бутылку виски. Костяшки на пальцах были разбиты, губа рассечена, а щеку саднило. Он смотрел в пустоту, не моргая — просто дышал ночным воздухом, постепенно приходя в себя. Он не чувствовал боли. Только странную пустоту и тихое, вязкое ощущение, будто весь гнев выжгли изнутри. Минхо должен был прийти, и Джисон впервые не знал, что скажет ему. Он испытывал настоящее волнение, которое появлялось лишь тогда, когда речь идет об этом красноволосом парне. Краем уха парень услышал шаги, и тогда Хан прикрыл глаза, пока они не оказались совсем рядом. Он пришел. Джисон не сразу повернул голову, только скосил взгляд. Красноволосый стоял в паре метров от него, его руки были спрятаны в карманах, а лицо напряжено до предела. Все было именно так, как Хан себе и представлял. — Сам виноват, — сказал Лино, нарушая ночную тишину. — Зачем лезешь туда, куда не просят? Джисон фыркнул, усмехнувшись краем рта. Ну просто отменное приветствие. Он уже успел соскучиться по этому. — Приятно знать, что ты переживаешь, — произнес Хан и небрежно откинулся одной рукой о холодный капот машины, повернув голову и посмотрев на парня в упор. Минхо сделал шаг ближе. Свет от фонарного столба скользнул по его лицу, и его глаза ярко сверкнули. — Переживаю? — он почти сжал кулаки, но взгляд скользнул по синяку на лице парня, и руки тут же расслабились сами собой, практически против его воли. — Тебя этот ублюдок чуть не угробил, а ты сидишь и улыбаешься, как будто всё в порядке! — А тебе-то какая разница? — спокойно, почти лениво бросил Джисон. Он не понимал, почему парень так нервничал, когда сам сказал ему оставить его в покое. Лино-кун полон противоречий. — Ты ведь сам сказал, что я тебе противен. В воздухе повисло тягучее напряжение, которое медленно заполнило пространство между ними. Минхо замер, будто от удара. Он внимательно смотрел на него — на лицо, разбитое, усталое, но всё ещё такое же красивое, бесящее до невозможности. И ненавидел себя за то, что внутри, под всей напускной злостью, что-то дрогнуло. Сердце предательски сжалось — вживую смотреть на состояние парня было гораздо неприятнее, чем он представлял это в своей голове. От прежней обиды ничего не осталось. Прошло пару недель с того момента, когда Минхо узнал всю правду, но сейчас он стоял перед ним и не мог сказать ему в лицо, что злится на него. Хотелось лишь бросить безобидное «глупый мальчишка» или излюбленное «придурок», но рука бы не поднялась оставить на его лице новый след. Минхо хотел попробовать сказать что-то резкое, но слова застряли в горле. Джисон же продолжил, глядя прямо ему в глаза: — Все еще думаешь, что это игра? Ну вот. Я боялся, что ты меня отвергнешь, и был прав. Так что плевать. Он сделал глоток из бутылки, морщась от крепкого вкуса, и протянул её Минхо. — Хочешь? Лино стоял, не двигаясь, и продолжал смотреть на него, удивленный этим предложением. Он долго молчал, а затем взял бутылку, подумав, что больше нет смысла сопротивляться. Что между ними? Минхо не знал. Но ему не хотелось выяснять отношения. Хотелось просто побыть рядом, пускай даже в тишине, пока напряжение окончательно не уйдет из воздуха и не оставит после себя только спокойствие. — Ты придурок, — тихо сказал он, но голос был мягким. — Настоящий идиот. Джисон тихо рассмеялся, поправив прическу. Минхо, кажется, только сейчас заметил, что парень был в своем амплуа гонщика. На нем была серая толстовка, обычные джинсы, но маска спрятана в кармане кофты. Волосы Сони были слегка растрепаны, по ним хотелось провести рукой и пригладить. Минхо понимал, что Хан — такой же живой человек, как и он сам. И тоже может чувствовать. — Это я уже слышал, — сказал Джисон, не обращая внимания на обзывательства парня, которые никак не трогали его и не делали больно. Одно только присутствие старшего успокаивало и притупляло боль. Что ему еще было нужно? Лино написал ему сам, пришел сюда на своих двоих и сидит рядом с ним, распивая виски из одной бутылки. Это похоже на перемирие. Минхо прислонился к капоту рядом. Они сидели бок о бок, не глядя друг на друга. — Почему ты вообще полез на него? — спросил Минхо наконец, не поворачиваясь, боясь увидеть в глазах Джисона… Что-то, что он не сможет проигнорировать. — Потому что… — скулы Джисона напряглись, будто он вспомнил что-то очень неприятное. Он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, а после произнес чуть тише: — он смеет что-то говорить о тебе и твоем брате. Это было мерзко. Я не смог молчать. Минхо не знал, что сказать. Его пальцы слегка дрожали, когда он передавал обратно бутылку. Тупые чувства, которые туманили рассудок. Сидя рядом с парнем, он уже не мог провести границу между Джисоном и Сони. Это был один человек с теми же чувствами, так же страдающий от каких-то жизненных проблем, как и сам Минхо. Это доводило его до безумия. Минхо долго не мог убедить себя в том, что его почти с самого начала начал волновать Джисон. Его тупые и наглые фразочки напрочь засели в голове, практически каждый день он начинал с того, что видел его напротив, на соседней кровати, и со временем понял, что слишком привык к этой картине. Каждый раз, когда этот наглый парень оказывался рядом, Лино мучился от противоречий. Та резкая реакция, которая последовала за тем, как он узнал всю правду, была обусловлена тем, что Минхо никак не мог оправдывать то, что несмотря на все попытки ненавидеть младшего, его тянуло к этому мажорику, как магнитом. Тянуло к любому из его образов. Он поймал себя на мысли о том, что хотел бы больше узнать о его жизни, о том, какие у него проблемы и почему он так не переносит семейные вечера, на которые его заставляют ходить? Почему он так полюбил гонки, рискуя своей драгоценной жизнью? Все эти вопросы сидели в его голове, желая быть озвученными вслух. — И стоило оно того? — вдруг спросил Минхо, слегка повернувшись к нему. — Я ни о чем не жалею. Хоть раз в жизни сделал что-то правильно. Минхо отвернулся, пряча то, как его губы дрогнули в странной улыбке. Было приятно получить заботу. — Ты ненормальный. — А ты типа такой правильный? — хмыкнул Джисон. — Не пизди. Они оба тихо рассмеялись — коротко, будто не веря, что это возможно. Минхо заметил, как странно спокойно ему рядом с ним. Он повернулся и впервые за долгое время посмотрел прямо в глаза Джисону, и заметил в них что-то хрупкое. Будто предназначенное лишь ему одному. — Эй, мажорик, — Минхо мимолетно скользнул взглядом по его губам, но затем поднял глаза выше, однако это не утаилось от внимания Джисона. — М? — промычал Хан. — Ты мне походу реально небезразличен, как бы я ни пытался убедить себя в другом, — искренне произнес Лино после короткой паузы. Эти слова, на удивление, сорвались с его губ легко. Будто они только этого и ждали. — Но я все еще злюсь. Джисон усмехнулся, чуть склонив голову вбок. — А меня это устраивает. Злость — это уже далеко не равнодушие. Минхо закатил глаза, не желая показывать своих истинных чувств. Он снова сделал глоток и поставил бутылку на капот между ними. Некоторое время они просто молчали. Минхо смотрел перед собой, но краем глаза всё время замечал, как Джисон чуть морщился от боли, когда двигался. В конце концов старший не выдержал. — Дай сюда, — сказал он тихо, потянувшись к нему. — Что? — Лицо покажи, — раздражённо выдохнул Минхо, будто злился не на него, а на себя. — Так нравится мое лицо, что не можешь от него оторваться? — хихикнул Джисон, когда Минхо дотронулся до его подбородка. — Ауч, больно! — Терпи. Минхо осторожно повернул его к себе. Тот послушно замер, позволив себе расслабиться и довериться рукам парня. Все же он был с синяками на «ты». Минхо провёл большим пальцем по коже под глазом, где уже начала проступать тень синяка. Его прикосновение было неловким, но до ужаса осторожным. Тёплое. Реальное. Джисон чувствовал, что покраснел всем телом, что уж говорить о лице. — Ты всегда такой заботливый с теми, кого на дух не переносишь? — заигрывающе произнес Хан, прикусив губу. — Сначала рамен мне сварил, теперь на ранки дуть начнешь. — Заткнись, — тихо сказал Минхо, не отводя взгляда, и чуть надавил на подбородок парня, из-за чего тот шикнул. Это мгновение длилось дольше, чем нужно. Хан перестал дышать, потому что чувствовал — ещё чуть-чуть, и этот момент сорвётся. Но Минхо не двинулся. Только убрал руку, сжал пальцы в кулак, будто боялся, что снова потянется к нему. Он опустил взгляд. — Ты придурок, — повторил он снова, но теперь без злости. — Уже дважды за вечер, — Джисон усмехнулся. — Похоже, это твоя новая форма признания. — Не возомни слишком много. — Не могу, когда ты так смотришь, — тихо ответил Джисон. И тут Минхо не выдержал — вздохнул и, после секундного колебания, протянул руку, сжимая пальцы Джисона в своих. Просто так. Без лишних слов. Хан не ожидал этого — от него, от того самого человека, который так долго отгораживался, прятался за холодом и язвительностью. Но Минхо не убрал руку. Наоборот — его большой палец легонько провёл по костяшкам, где ещё не зажили ссадины. От этого прикосновения Джисон ощутил, как внутри него все трепещет от удовольствия. Еще никогда он не испытывал подобных чувств от простых, казалось бы таких невинных касаний. Рядом с ним он чувствовал себя гребанным девственником, а каждый момент хотелось смаковать долго, до последней капли. — Больше не делай глупостей, — сказал Минхо спокойно. — Ну, не знаю. Если ты будешь так же волноваться обо мне, смогу ли я избегать глупостей? Мне это слишком нравится. — Не начинай, — Минхо покачал головой, но не отпустил его руку. — Пока ты меня не бесишь, давай просто помолчим. Вопреки всем словам, Лино только сильнее сжал его ладонь, будто Джисон мог исчезнуть. Сердце Хана билось быстрее, чем нужно. Однако им было спокойно. Словно после бесконечных гонок они наконец остановились — не на финише, а просто… рядом. И впервые за долгое время между ними не было ни лжи, ни масок — только тишина, алкоголь и едва ощутимое, почти неуловимое чувство, что, может быть, всё ещё можно исправить. Джисон не переходил черту и просто наслаждался моментом этой близости, не только телесной, но и душевной. И это, наверное, было самым главным. То, чего он ждал так долго. Человека, с которым он мог просто молчать, но при этом испытывать такие сильные чувства, когда остальное не имело никакого значения.

***

— Так, получается, твой отец не одобряет всю эту затею с машинами и гонками, да? — спросил Минхо, сидя рядом с Джисоном в салоне его Nissan. Младший был за рулем, они уже отъехали с парковки в совершенно другое место, и сейчас машина стояла на холме, подальше от трассы и суеты ночных улиц. Первые предрассветные лучи мягко касались стекла, и от этого внутри салона становилось намного уютнее. — Ага, — Джисон покрутил кольцо на пальце и положил руку на приоткрытое окно, чуть свесив её наружу. Ветер приятно похолодил кожу. — Он считает, что я трачу время впустую и очерняю его фамилию тем, что занимаюсь какими-то несерьезными делами. Мало ли еще в какой скандал попаду. Я же «отбитый», — протянул он и увидел, как Минхо кивнул. Хан шутливо нахмурился и закатил глаза. Разговоры о родителях ему всегда давались тяжело, всегда нелегко приоткрывать то, что ты не рассказывал почти никому, кроме своих близких друзей. Для всех Джисон был тем самым человеком, у которого нет проблем, на карте всегда огромный баланс, а по пятам ходит толпа воздыхателей. Но для Минхо он хотел стать совершенно другим человеком. Не притворяться, а просто быть самим собой. Пару часов назад он держал его за руку, и это было слишком правильно, но им пришлось расцепить ладони, когда на обоих парней накатило смущение. Хан не был уверен, что ушибы скрывают влюбленный румянец, да и сам он увидел покрасневшие кончики ушей Минхо под его кепкой. Проведя вместе несколько часов, когда в крови не было желания придушить друг друга и грызться, чтобы узнать, кто в итоге одержит победу в их глупом споре, Джисон понял, что такого спокойствия ему как раз и не хватало. Минхо, кажется, разделял его чувства. Их жизнь была в движении, и на самом деле парней связывало намного больше, чем они могли себе представить. — А ты сам что думаешь? — Минхо посмотрел на него. — Ты тоже думаешь, что очерняешь свою семью? — Нет, — коротко ответил Хан. — Когда я за рулём — все становится проще. Нет отца, нет его вечных «будь лучше» или «слушайся только меня». А я так устал от этого. Иногда хочется побыть только наедине с дорогой. Минхо слушал молча. Слова парня звучали неожиданно искренне, а самое главное — без привычной самоуверенности, которая так сильно отталкивала его. — Ты начал участвовать в гонках назло ему? — спросил Лино, по странному мягко, из-за чего Джисон даже забыл, какую тему они обсуждали. Хотелось положить руки на руль, вжаться всем телом в мягкое сиденье и слушать этот приятный голос, который что-то тихо мурчал бы ему на ухо. Джисон вдруг сдвинулся на несколько миллиметров ближе и коснулся ногой коленки старшего. Тот покосился вниз и нахмурил лоб, а Хан, только ухмыльнувшись, откинул голову на спинку сиденья и сказал: — М-м-м, возможно. А может быть просто хотел почувствовать, что могу делать что-то сам, без его разрешения. Его глаза сверкнули легким озорным блеском. Парень стал медленно проводить кроссовком по нижней части ноги старшего, и Минхо вздохнул. — Ты всегда такой, да? — Какой? — Ко всем лезешь, — произнес Лино и отодвинул свою ногу. В большей степени он это сделал потому, что не хотел слишком уж быстро давать этому наглецу надежду. — Только к тем, кто особенно нравится, — ответил Джисон, хитро улыбнувшись. Минхо выразительно закатил глаза. — Ты неисправим. — Может, именно поэтому тебе со мной и весело? — Я не говорил, что мне с тобой весело, — буркнул Минхо, смотря в наглые глаза напротив. — Не говорил, — согласился Хан и добавил: — но и не ушёл, хотя мог бы сейчас проводить время в своей мягкой постельке. Лино шумно выдохнул, стараясь не показывать, как слова и действия младшего легко выбивали его из колеи. То, что раньше выводило из себя, теперь странным образом волновало его. Джисон точно сотворил с ним что-то ужасное. — С детства любишь машины? — поинтересовался Минхо, решив перевести тему. — На самом деле я не помню, почему начал интересоваться машинами и гонками. Мне с детства нравилось собирать машинки, и у меня в комнате даже стоит огромная коллекция, — Минхо прыснул, когда услышал это. — Эй, че ты ржешь? — Да просто представил, как среди твоего элитного барахла на полках стоят детские машинки. — Ты вообще знаешь, сколько эти конструкторы стоят?! — возмутился Хан, приподнимаясь, из-за чего вновь стал чуть ближе к парню. — За некоторыми я гонялся очень долго. — Даже боюсь представить, — ответил Минхо, покачав головой. — То-то же, — хмыкнул Джисон. — И какие твои любимые? — Разбираешься в тачках? — Хан прищурился, не переставая улыбаться. — Нет, но пока ходил на гонки, успел кое-какие запомнить. Есть интересные модели. — Похвально, — произнес Джисон и облизнул губы, что, конечно же, заставило Минхо опустить на них свой взгляд. — Знаешь, это очень секси, — сказал он чуть ниже, мягче. — Ну, когда парень разбирается в машинах. Лино сглотнул, он никак не мог поднять свои глаза выше, влажные губы напротив будто загипнотизировали его. — А по-моему, ты просто слишком зациклен на себе, — Минхо поднял взгляд. Черт, наверняка он сейчас выглядел очень забавно. Оставалось только надеяться на то, что Джисон не начал думать о том, что Лино хотел его поцеловать… — Ты бы на моем месте тоже был бы таким же, — Джисон широко улыбнулся и обхватил свой бицепс, демонстрируя его парню. На это Минхо только фыркнул и отвернулся к окну, лишь бы выкинуть из головы эту волнующую картинку. — По мне так доска намного лучше, — сказал Минхо, придя в себя, и слегка толкнул парня, когда тот практически наклонился к нему. Джисон не сдержал смешок. — Отодвинься, — тихо сказал он, не двигаясь. — Почему? — с притворным непониманием спросил Джисон. — Потому что я сказал, — произнёс Минхо, но не отстранился полностью. Джисон усмехнулся, но подчинился. Медленно, не спеша, как будто давая понять, что отступает только из уважения, а не потому что испугался. — Так вот, насчет досок… — сказал Минхо спустя пару секунд, возвращаясь к теме, чтобы разрядить атмосферу. — Они не такие травмоопасные. — Ну, может быть. Но гонки — это не про безопасность, — тихо ответил Джисон, снова глядя на него. — Это про риск. Про свободу. В такие моменты сердце колотится сильнее, чем нужно. Он выдержал короткую паузу, прежде чем произнести, смотря в глаза Минхо: — Как сейчас. Джисон смотрел на него долго, изучающе. Минхо стало по-настоящему неловко под этим взглядом. Он не нашел, что ответить. Снаружи из-за ветра шелестели листья деревьев, в салоне стоял запах вишневых сигарет, алкоголя и чего-то ещё — личного, что даже не требовало никаких объяснений. Вдруг Джисон протянул руку, включил музыку — тихую, почти неразборчивую. Как фон, чтобы не было слышно собственных мыслей. — Знаешь, — произнёс он спустя минуту, — я очень рад, что мы поняли друг друга. — Я еще не до конца привык к этому, — ответил Минхо и очертил в воздухе какую-то фигуру. — Ну, я имею ввиду к тому, что ты и гонщик, и мажорик. Как-то не сходится всё. Джисон качнул головой и взял Лино за руку, проведя пальцами по его костяшкам. У Минхо, как и у него, они были покрасневшими от ударов об асфальт. Хан едва остановил себя от того, чтобы не поднести его ладонь к себе и со всей нежностью не поцеловать его выпирающие косточки. — Сейчас я настоящий, — ответил Джисон максимально серьезно. — И всегда буду только таким. — Не обольщайся так от нашего общения, — сказал Лино, но тем не менее не отнял своей руки. Он заторможенно моргнул, глядя на их сцепленные ладони. Было приятно. Но всё же их маленькие препирательства не потеряли свою силу и стали уже чем-то личным. — Не могу этого обещать, — ответил Хан и подмигнул. Минхо покачал головой, но в уголках его глаз появилась едва заметная улыбка. Снаружи уже начинался рассвет, и солнце, пробиваясь через лобовое стекло, подсвечивало их лица золотом. Минхо сидел, подперев щеку рукой, а Джисон смотрел на него, не отрываясь, поражаясь его идеальной, незаконной красотой. Как он мог обладать таким лицом и спокойно передвигаться по этой планете? Джисон хотел сгрести его в свои объятия, чтобы больше никто не смел даже взглянуть на его Лино-куна, но он знал, что за это ему прилетит что-то гораздо хуже кулаков Аки. Джисон боролся с дичайшим желанием поцеловать его, вновь вспомнить вкус его губ и их мягкость, но он вновь подумал о том, что это будет слишком рано. Минхо и сам захочет его, Хан видел, как тот борется с таким же желанием, не забывая о своих принципах и упертости. А пока Хан вдыхал вишневый запах, которым пропитался весь салон его машины, и надеялся, что этот аромат никогда не выветрится.

🔞🍒🌆

Ранним утром того же дня Джисону все же пришлось вернуться домой к родителям. Он смог очень дипломатично объяснится перед матерью, почему вернулся домой под утро, да ещё и с синяком на лице и договорился? чтобы та ничего не говорила отцу. Конечно же, пришлось дать обещание, что он возьмется за голову. Ничего, если несколько дней он продает в добровольном заточении в спальне, сославшись на болезнь, пока синяки не спадут хоть немного, чтобы их можно было перекрыть обычным консилером. Вот только он не знал, как проживет эти пару дней в томящемся ожидании от встречи с Минхо. Как бы он ни старался уговорить старшего позволить ему остаться на ночь в их — нет, теперь уже только в его — комнате, тот абсолютно уверенно говорил ему «нет». Эта холодная непреклонность и властность даже заставила Джисона на мгновение задержать дыхание. Если бы он был достаточно смелым или наголову отбитым, он бы признался вслух, что такое поведение Минхо его чертовски заводит. Но остатки здравого смысла напоминали, что не стоило ступать на тонкий лед. Однако откровенный разговор явно пошел им на пользу. Минхо выслушал его, впервые так внимательно и по-настоящему. Это заставляло надеяться, что у них еще есть будущее и возможность узнать друг друга лучше. Джисон ещё никогда так отчаянно не преследовал свою цель. Больше не будет никаких игр, тайн и увиливаний. Хан был и остается бульдозером, который в конце концов сможет пробить огромную стену, возведенную вокруг Минхо. Иначе он бы не смог больше называть себя крутым гонщиком и вообще самым желанным парнем всего Токио. Да, теперь, когда между ними появилась ясность, он снова был уверен в себе на все сто. Когда Хан упал на огромную кровать в своей комнате, он открыл контакт, который с самого начала был записан как «Дерзкая вишенка», и вздохнул от предвкушения. Сердце трепетало от факта того, что теперь он мог писать ему со своего настоящего номера, а не поддельного, который купил специально для прикрытия. Он больше не боялся разоблачения, и этот груз наконец свалился с его плеч. Джисон: ты был так непреклонен, когда не разрешил мне остаться у тебя. а ведь это была и моя комната тоже… Прикусив губу и усмехнувшись, он болтал ногами в воздухе, как ребенок, и смотрел на мигающий значок «печатает». Дерзкая вишенка: всего месяц) и мы не друзья, чтобы ты ночевал у меня. Хан фыркнул, но улыбка не сходила с его лица. Мысль о том, что по ту сторону экрана Минхо наверняка так же улыбался ему, поднимала ему настроение. Джисон: ну вот. может, тогда хотя бы бывшие соседи? можем все легко изменить и я снова перееду в общежитие~ Дерзкая вишенка: нет. Джисон: да почему? Дерзкая вишенка: не злоупотребляй своим положением, мажорик. тем более, твои родители вряд ли поймут такое неожиданное решение вновь вернуться в общагу. не хочется, чтобы отец снова тебя прижал. Джисон: волнуешься?) Дерзкая вишенка: я не буду отвечать. Довольный собой, Джисон перевернулся на спину и быстро напечатал ответ. Джисон: волнуешься))) Дерзкая вишенка: бесишь. Джисон: мне можно, я идиот со справкой. Дерзкая вишенка: так значит, у тебя и справка есть. Джисон: ага, меня однажды чуть не положили в какую-то дорогую психушку. Дерзкая вишенка: что за резкие подробности. тогда понятно, откуда у тебя такие ебанутые наклонности. Джисон: не передумал ещё узнавать меня поближе? Дерзкая вишенка: да уже поздняк метаться. Хан, раскинувшись на шелковых простынях, мечтательно прикрыл глаза. Его буквально распирало от восторга и того, насколько сильно ему нравился этот парень. Даже такой короткий и немного колючий диалог с ним заставлял все внутри живота стягиваться в тугой узел сладкого волнения. Его даже не волновал статус их общения. Того, что Минхо принимал его, было уже достаточно. Он и правда влип по самые уши, и осознание этого приносило ему почти физическое удовольствие. Решив окончательно прощупать территорию и определить границы доступного, Джисон, поддавшись игривому порыву, набирал следующее сообщение. Джисон: ты мне нравишься, лино-кун. могу я тебя поцеловать? Дерзкая вишенка: в твоих снах) так что иди спать и не просыпайся до вечера. тебе нужен покой. И все-таки волнуется, хотя скрывает это всё за своей колючей манерой. Джисон: как мамка… а ты что, спать не собираешься? Дерзкая вишенка: нет, если ты не заметил, уже утро, а мне на лекции. а тебе, я думаю, вообще плевать на них. Джисон: да, сейчас мне не плевать только на одну вещь в этом мире. Джисон был в шоке с самого себя. Он вел себя так, будто прочитал какое-то пособие «100 подкатов к парню» и пытался использовать их по-максимуму. Впрочем, ему все нравилось. Дерзкая вишенка: ты дурацкий. спать. Джисон: прошу, почаще мне приказывай. Это было последнее, что он написал, и со спокойной душой позволил себе выдохнуть и осознать, что вообще произошло за этот день. Джисон уставился в потолок, прижимая телефон к груди, представляя, что Минхо сейчас сидел в комнате с пылающим ушами и проклинал — но не слишком сильно — день, когда впервые увидел этого сумасшедшего гонщика.