Огонь и вода

Город горел. Огромный, людской, полный героев и простых смертных — он пылал сразу в нескольких местах, и зарево пожара окрашивало небо в багрово-оранжевые тона. Крики, стоны, звон оружия, вой воинов клана Кангва — всё смешалось в единую какофонию смерти. Леди Блэк Хэт стояла на холме, наблюдая за битвой. Рядом с ней, на широком плоском камне, сидела Кэсси. Перед ней лежало тело. Герой — молодой, светловолосый, в дорогих доспехах, которые сейчас были изодраны в клочья. Мёртвый. Тёплый ещё. Кэсси разделывала его. Не с отвращением — с умением. Руки в зелёных перчатках двигались быстро, точно, отделяя съедобные части от несъедобных. Ритуальный нож поблёскивал в свете пожаров. Головной убор с перьями гордо возвышался надо лбом, не мешая видеть — только обрамляя лицо, делая его ещё более жутким и прекрасным. — Хороший экземпляр, — прокомментировала Кэсси, отрезая кусок мяса от бедра. — Молодой. Упитанный. Герои всегда хорошо питаются. Леди Блэк Хэт усмехнулась. — Ты стала настоящим гурманом, Тсахик. — Ты научила. Госпожа перевела взгляд на город. Там творилось что-то невообразимое. Воины Кангва — жестокие, быстрые, голодные — рвали защитников на части. Люди кричали, разбегались, прятались — но клан находил их везде. Кровь лилась рекой, заливая мостовые, стекая в канавы, впитываясь в землю. — Красиво, — прошептала Леди Блэк, глядя на это. И это было правдой. Для неё в этом зрелище — в ужасе, в боли, в смерти — была своя, особая эстетика. Кровь всюду. На камнях, на стенах, на лицах воинов. Клан Кангва пировал. — Твои люди счастливы, — добавила она, поворачиваясь к Кэсси. Та как раз закончила с разделкой. Отложила нож, вытерла руки о траву — перчатки всё равно придётся менять. — Они голодны уже много лет, — ответила она. — Сегодня они наедятся. Леди Блэк Хэт подошла ближе. Опустилась на камень рядом с Кэсси — сзади, почти вплотную. Её грудь коснулась спины учёной. Руки легли на плечи. И она поцеловала её плечо. Легко. Нежно. Почти благоговейно. Кэсси вздохнула. Прикрыла глаза. Улыбнулась уголками губ — той самой улыбкой, которую теперь Госпожа видела так часто. — М-м-м... — выдохнула она. Леди Блэк целовала её плечи — одно, другое, спускаясь к ключицам, поднимаясь к шее. Её раздвоенный язык скользил по коже, оставляя влажный след. Губы прижимались к местам, где бился пульс. Кэсси таяла. Внизу, в городе, кричали умирающие. Воины Кангва добивали последних защитников. А здесь, на холме, две демоницы сплетались в тихом, почти нежном танце. Рука Леди Блэк потянулась к затылку Кэсси. Нашла косичку. Ту самую, тонкую, заплетённую у корней волос. Потянула. Кэсси выдохнула — шумно, довольно, согласно. Леди Блэк поднесла свою косичку — чёрную, тоже тонкую, всегда скрытую под волосами — и соединила их. Концы сплелись. Срослись. Засветились тусклым тёмным светом. — Ах... — выдохнула Кэсси, чувствуя, как по связанным прядям перетекает что-то древнее, магическое, интимное. Руки Леди Блэк скользнули ниже. По талии. По животу. К юбке. Одним движением стянули ткань вниз. Кэсси даже не открыла глаза — только улыбнулась шире, откидывая голову назад, на плечо Госпожи. Пальцы Леди Блэк вошли в неё резко, жёстко, без предупреждения. — А-ах! — выдохнула Кэсси, выгибаясь. — Тш-ш-ш, — прошептала Госпожа ей в ухо, вбивая пальцы глубоко, ритмично, безжалостно. — Терпи. Но это было не наказание — это было наслаждение. Кэсси стонала, вцепившись руками в край камня, чувствуя, как каждое движение отдаётся внизу живота сладкой судорогой. Хвост её метался, обвивал ногу Госпожи, сжимался в такт толчкам. — Да... да... ещё... — выдыхала она. Леди Блэк ускорилась. Она смотрела на профиль Кэсси — прикрытые глаза, приоткрытый рот, лёгкая улыбка, смешанная с гримасой страсти — и чувствовала, как внутри закипает что-то первобытное. Моя, — думала она. — Моя Тсахик. Моя учёная. Моя. Оргазм накрыл Кэсси внезапно — мощной, ослепительной волной. Она вскрикнула — не сдерживаясь, не боясь, отдаваясь полностью. Тело выгнулось дугой, пальцы сжались так, что ногти процарапали камень. Хвост обвил бедро Госпожи мёртвой хваткой. — Да! — выдохнула она. — ДА! Леди Блэк Хэт смотрела на неё, не останавливая движения, продлевая наслаждение, пока Кэсси не обмякла в её руках. --- Она дала ей минуту отдышаться. А потом сняла головной убор. Перья — чёрные и синие — мягко скользнули по волосам Кэсси, упали на камень рядом. Госпожа отложила их бережно, почти благоговейно. И развернула Кэсси к себе. — Теперь я, — прошептала она. И вошла в неё. Жёстко. Глубоко. С каждым толчком вбиваясь всё сильнее, всё быстрее, всё отчаяннее. Кэсси стонала — громко, открыто, не стесняясь. — А-ах!.. М-м-м!.. Да!.. Ещё!.. Леди Блэк Хэт двигалась в ней, чувствуя, как тело учёной отзывается на каждое движение, как хвост обвивает её талию, как косички пульсируют на затылках, связанные воедино. И в такт этим движениям, в ритме этого древнего танца, в голове Госпожи проносились мысли. Мысли, которыми она не делилась. Какой же тогда получится у них? Ребёнок. Она вдруг отчётливо представила его — маленького, тёмно-серого, с четырьмя пальцами на руках, как у Кэсси. С хвостом — длинным, гладким, тоже как у Кэсси. Но с лицом... с лицом как у неё, Леди Блэк Хэт. С чёрными глазами. С хищной улыбкой. С клыками. Идеальный наследник. Идеальное продолжение. Идеальное дитя двух жесточайших созданий этого мира. Я хочу этого, — подумала она, вбиваясь в Кэсси под стоны умирающего города. — «Я хочу, чтобы у нас был ребёнок.» Но она не сказала этого вслух. Не сейчас. Слишком рано. Слишком... интимно даже для них. Она просто вбивалась в неё, чувствуя, как приближается разрядка, как тело Кэсси сжимается вокруг неё, как их косички светятся всё ярче. — Кэсси... — выдохнула она. — Да... — прошептала та. — Да, Госпожа... Они кончили вместе — молча, сильно, глубоко. --- Город догорал внизу. Воины клана Кангва собирали добычу, тащили тела, пели свои дикие песни. А на холме, на широком камне, две женщины лежали в обнимку, тяжело дыша, покрытые потом и кровью — чужой и своей. Косички всё ещё были соединены. Леди Блэк Хэт смотрела на спящую в её руках Кэсси — на разметавшиеся волосы, на припухшие губы, на следы укусов на шее — и улыбалась. — Когда-нибудь, — прошептала она так тихо, что даже ветер не услышал. — Когда-нибудь я скажу тебе. А пока — просто держала её в руках. Среди крови, пепла и смерти. В самом жестоком месте этого мира. Но здесь, в этот момент, было тепло.