Огонь и вода

В палатке было тепло. Огонь в небольшом переносном очаге потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на стены из плотной ткани. За пределами этого убежища гулял ветер, где-то вдалеке выли воины клана Кангва, празднуя очередную победу. Но здесь, внутри, царил уют — странный, дикий, но уют. Кэсси сидела у очага, скрестив ноги. Перед ней лежала разделочная доска — грубая, из почерневшего дерева, и большой нож. Она резала мясо — геройское, свежее, добытое в сегодняшнем набеге. Кусок за куском отправлялись в большой ковш, висящий над огнем. И напевала. Тихо, едва слышно — мелодия была древней, тягучей, похожей на плач и колыбельную одновременно. Слова на языке клана Кангва, которые Леди Блэк Хэт не понимала, но чувствовала — в этой песне была тоска. Тоска по дому, которого больше нет. Тоска по тому, что не вернуть. Леди Блэк Хэт сидела напротив, на подушках, опираясь на локоть, и смотрела. Она смотрела, как двигаются руки Кэсси — быстро, точно, профессионально. Как нож легко входит в мясо, отделяя съедобное от несъедобного. Как языки пламени отражаются в её синих глазах. Она смотрела на её голову — на затылке, там, где крепился головной убор, торчали перья. Не те, что обычно — чёрные с синим. Другие. Белые. С чёрными полосками внизу, у самого основания, а выше плавно переходящие в чёрный, а потом — в синий. В свете огня они казались живыми — переливались, дышали, танцевали. Леди Блэк Хэт завороженно следила за этим переходом цвета. Белый — чистый, — думала она. — Чёрный — смерть. Синий — вода и огонь. Вся её суть в этих перьях. — Кэсси, — позвала она тихо. Мелодия оборвалась. Рука с ножом замерла. Уши Кэсси — заострённые, чуткие — прижались к голове мгновенно, инстинктивно, как у зверя, почуявшего опасность. Она повернула голову. Медленно. Плавно. Сначала — профиль, чётко очерченный в свете огня. Потом — глаза. Синие. Глубокие. В них плескалось что-то древнее, что-то, что Леди Блэк Хэт видела впервые. А потом Кэсси опустила веки. Но глаза остались открытыми. Это было жутко. Это было неправильно. Это было так чуждо, так дико, что Леди Блэк Хэт — та, кто не боялась ничего — почувствовала, как по спине пробежал холодок. Веки опущены — наполовину, почти полностью — а глаза смотрят. Смотрят сквозь неё, сквозь стены палатки, сквозь время. — Что произошло с тобой и твоим кланом? — спросила Леди Блэк Хэт, и голос её прозвучал тише, чем обычно. Тишина. Долгая, тягучая, как та мелодия, что только что оборвалась. Потом Кэсси заговорила. --- — Когда я была маленькой... Голос её звучал иначе. Глубже. Древнее. Будто говорила не она, а все её предки сразу. — ...с гор пришел огонь. Она смотрела на пламя в очаге. В её глазах отражались языки — и в этом отражении Леди Блэк Хэт увидела нечто иное. Не просто огонь. Целый мир. — Он сжег наш лес….Весь…. До последнего дерева…До последней травинки… Кэсси перевела взгляд на Леди Блэк, и та почувствовала, как под этим взглядом хочется отступить. Но она не отступила. Только смотрела в ответ. — Мой народ звал на помощь….Он молил Богиню о помощи.Днями и ночами. Старики и дети….Воины и матери…. Пауза. — Мои люди умирали с голоду. Голос Кэсси дрогнул — впервые. — Лес сгорел. Звери ушли. Реки пересохли. А Богиня... — она усмехнулась — горько, страшно, — Богиня не пришла. Леди Блэк Хэт молчала. Впервые в жизни она не знала, что сказать. — Тогда мой предок — женщина, имени которой я не знаю, но кровь которой течёт во мне — пошла к огню. Кэсси подняла руку и коснулась пламени. Голой рукой. Без перчатки. Леди Блэк Хэт дёрнулась было остановить, но замерла — огонь не обжигал. Он лизал пальцы Кэсси, обвивал их, играл, но не причинял вреда. — Она пошла к огню, — повторила Кэсси, глядя, как пламя танцует на её коже. — И к воде. И научилась с ними обращаться. Она поняла, что если боги отвернулись — значит, боги слабы. Значит, надо брать самой. Она убрала руку из огня. — Потом это знание передалось мне. Тишина. Кэсси смотрела на костёр, и в её глазах горело то же пламя, что лизало ковш с мясом. — Я поняла, — сказала она тихо, — что огонь и вода — это единственная чистая субстанция. — Чистая? — переспросила Леди Блэк Хэт, и в голосе её было искреннее любопытство. — Огонь убивает. Вода топит. — Да. — Кэсси повернулась к ней. — Они убивают. Но они не лгут. Они не обещают и не предают. Они просто... есть. И если ты научишься с ними говорить — они дадут тебе силу. Честную силу. Без условий. Без молитв. Она помолчала. — Под моей рукой мой народ становится сильнее. Мы не склонимся и не умрём только потому, что Богиня отвернулась от нас. Мы сами отвернёмся от Богини. Её голос окреп, в нём зазвенела сталь. — Слабая мать — слабые дети. Мы не прильнём к груди слабости. Леди Блэк Хэт смотрела на неё и чувствовала, как внутри разливается жар. Не похоть — хотя и она тоже. Не уважение — хотя и оно. Что-то большее. Что-то, чему она не могла подобрать названия. « Вот она, — думала Госпожа. — Вот та, кого я искала всю жизнь. Не игрушка. Не подчинённая. Равная.» Кэсси перевела взгляд на неё. — Тогда, — сказала она тише, — когда ты отправила меня на жертвоприношение... Леди Блэк Хэт внутренне напряглась. — ...я встретила свою тётю. — Азулу? — уточнила Госпожа. — Да. — Кэсси улыбнулась — уголками губ, той самой улыбкой. — Она пришла ко мне. В видении. В танце. В крови героя. И помогла мне обратиться к огню и воде. Научила с ними обращаться. Она подняла руку — и в ладони вспыхнуло пламя. Синее, холодное, древнее. — Я благодарна тебе, — сказала Кэсси, глядя на огонь в своей руке. — Если бы не тот ритуал — я бы не вспомнила. Не стала собой. Она сжала кулак — пламя погасло. — Ты дала мне силу вернуться к истокам. Леди Блэк Хэт молчала долго. Потом поднялась со своего места, подошла и села рядом с Кэсси. Взяла её руку — ту, что только что держала огонь — и поднесла к губам. Поцеловала каждый палец. — Ты удивительная, — прошептала она. — Ты сама себя сделала. Я просто... подтолкнула. Кэсси посмотрела на неё. В синих глазах больше не было той древней тоски. Только тепло. — Ты больше, чем просто толчок, — сказала она. — Ты — та, кто осталась. Та, кто не отвернулась. Та, кто дала мне клан и свободу. — Ты сама взяла клан и свободу, — возразила Леди Блэк. — С твоей помощью. Они смотрели друг на друга. Огонь потрескивал в очаге. Мясо в ковше начинало шипеть. Где-то за стенами палатки выл ветер и пели свои дикие песни воины Кангва. — Кэсси, — сказала Леди Блэк Хэт тихо. — Я никогда не встречала никого похожего на тебя. — Я знаю. — Я... — Госпожа запнулась. Слова давались ей тяжело. — Я рада, что ты есть. Кэсси улыбнулась — широко, открыто, почти по-человечески. — Я тоже рада, что ты есть, Леди Блэк Хэт. Она потянулась и поцеловала её. Легко. Нежно. Благодарно. А когда отстранилась — в её глазах горело пламя. — А теперь, — сказала она, — давай есть. Мясо готово. И рассмеялась — тем самым жутковатым, живым смехом, от которого у Леди Блэк Хэт каждый раз замирало сердце. --- Они ели молча. Мясо героя, приготовленное на огне, которым Кэсси когда-то научилась управлять. Сидели рядом, касаясь плечами. Косички на их затылках — заплетённые заново после недавней близости — слабо светились в полумраке. Леди Блэк Хэт смотрела на Кэсси, на её профиль, на белые с чёрным перья на затылке, и думала о том, что только что услышала. Богиня отвернулась от них. А они выжили. Стали сильнее. Научились брать сами. Вот она — истинная сила. Не та, что даётся по праву рождения. А та, что выковывается в огне. Она протянула руку и коснулась перьев на затылке Кэсси. — Красивые, — сказала она просто. Кэсси повернула голову, улыбнулась. — Тётя Азула научила меня их делать. Из перьев птиц, что живут у огненных гор. Они не горят. — Как ты. Кэсси моргнула. — Как я, — согласилась она. Их косички соприкоснулись, переплелись сами собой. За окном выли воины клана Кангва. В палатке было тепло.