Восемь часов тишины
15 марта 2026 г., 14:49
Каждое утро Илья просыпался в шесть и первым делом тянулся к телефону, открывая Instagram. Сообщений от Гуменника обычно не было — у того была глубокая ночь. Малинин писал короткое «Good morning, Petya. I love you» и уходил на тренировку.
Восемь часов разницы. Когда у него день — у Петра ночь. Когда у него вечер — у Пети утро. Когда ему хочется поговорить — Петя спит. Когда Петя просыпается — Илья только ложится.
Восемь часов. Половина суток. Целая вечность между ними.
Тренировки были единственным спасением. На льду он мог отключить голову и просто работать. Отец гонял его по полной программе, готовя к чемпионату мира. Малинин был благодарен за эту нагрузку — она хоть немного отвлекала от мыслей о Пете.
Скинув коньки в раздевалке, Илья достал телефон. Сообщений всё еще не было. Он написал:
ilia_quadg0d_malinin
«The training session is over. I miss you. A lot. Wake up already»
Ответ пришел только через три часа, когда Илья уже пообедал, посмотрел какой-то фильм и начал медленно сходить с ума от безделья.
petr_og
«I woke up. I read your messages and I smile»
Они переписывались весь Петин день, пока у Ильи наступал вечер. А когда у Пети начинался вечер, у Ильи была глубокая ночь, и он отключался с телефоном в руке, не в силах бороться со сном.
***
В среду на тренировку пришли Эмбер и Изабо. Илья был рад их видеть — с ними можно было отвлечься, поболтать о всякой ерунде, не думая о Пете хотя бы пару часов. Девушки не задавали лишних вопросов, не лезли в личную жизнь Ильи, за что он был им очень благодарен. Он был не готов пока посвящать в это дело кого-то еще, кроме них с Петей. Хотя Изабо и пыталась пару раз узнать, почему Илья на родной арене выглядит тоскливей, чем отведенные в Милане дни после Олимпиады, несмотря на проигрыш. Малинин улыбался, отмахивался, говоря, что старается настроиться на чемпионат мира, что не стоит переживать за него зря. Вечером того же дня Илья сидел в своей квартире и смотрел на телефон. Сообщений от Пети не было уже несколько часов — у того была ночь. Малинин листал ленту, пытаясь отвлечься, но мысли возвращались к одному. Он набрал сообщение: ilia_quadg0d_malinin «Good night. I hope you have good dreams» «I only dream about you» «I miss you» «Very much» Ответ пришел только через восемь часов, когда Илья уже проснулся и собирался на тренировку.petr_og
«Good morning. You have no idea how much I love waking up and reading your messages. It's better than any alarm clock»
«I miss you too»
Илья улыбнулся экрану и пошел на тренировку с легким сердцем.***
Случилось то, чего Илья боялся больше всего — он пропустил звонок от Пети. Он был на тренировке, телефон остался в раздевалке. Когда через два часа он вышел и увидел пропущенный вызов и сообщение «Call me back when you can», сердце упало куда-то в пятки. Он набрал сразу же. — Алло? — Петь, what happened? Я был на льду, телефон оставил... — Ничего. Просто... просто захотел услышать твой голос. А тебя не было. И я даже подумал на секунду — а вдруг ты не хочешь больше? Вдруг ты понял, что это была ошибка? — Глупый, — выдохнул Илья, чувствуя, как от этих слов у самого глаза защипало. — Ты мой самый неглупый, но сейчас говоришь глупости. Я каждую минуту о тебе думаю. Каждую секунду. Ты — единственное, что держит меня в этом мире. — Илья… — Правда. Я здесь с ума схожу без тебя. Эмбер говорит, я хожу как побитый. Отец заметил, что я не могу сосредоточиться. А я просто... просто не знаю, как жить, когда тебя нет рядом. В трубке повисла тишина. Потом Петр тихо сказал: — Я тоже. Как же это тяжело, Илья. Как же тяжело. Они проговорили еще час, пока Гуменник не отключился. А ночью Илья опять не мог уснуть — думал о Петиных слезах, о его голосе, о том, как же несправедливо устроен мир.***
Дни сменялись. Малинин вернулся с тренировки вымотанный не столько физически, сколько морально. Отец сегодня был особенно требователен, гонял его по квадам до седьмого пота, но даже это не отвлекало от мыслей о Пете. Вечером, когда у Ильи было около десяти, у Петра начиналось утро. Они договорились созвониться, и Малинин ждал этого звонка как манны небесной. Телефон зазвонил ровно в десять. — Привет, — Петя сонно улыбался в камеру. Илья невольно подвис. — Привет, — Илья улыбнулся, но глаза его были уставшими, с красными прожилками. — Ты плакал? — спросил Гуменник напрямую. — Нет, — слишком быстро ответил Малинин. — просто устал. — Врешь. — Вру, — Илья отвел взгляд. — Просто... тяжело без тебя. Очень. Вчера уснуть не мог — все думал о том, как мы в Милане... как ты меня обнимал, как целовал... Петр почувствовал, как внутри что-то переворачивается. — Я… каждую ночь лежу и вспоминаю. Твое тело рядом, твое дыхание, твои руки... — Перестань, — попросил Гуменник. — Мне и так тяжело. — А мне кажется, если не говорить об этом — я взорвусь, — Илья провел рукой по лицу. — Мне физически тебя не хватает. Понимаешь? Я могу терпеть, что мы не видимся. Но не мочь прикоснуться к тебе, не чувствовать твое тепло... — Илья... — Я знаю, как это звучит. Но я просто хочу быть честнымс тобой. With myself. Петр молчал, глядя на него через экран. Потом тихо сказал: — Я тоже хочу быть честным. Мне тоже не хватает. Так сильно, что иногда кажется — задохнусь. — Петь... — Я вчера лежал и вспоминал наш последний вечер. Как ты меня целовал. Как мы заснули в обнимку. И я думал — когда это повторится? Когда я снова почувствую тебя рядом? Илья сглотнул ком в горле. — Я тоже не знаю. Они замолчали. Тишина висела между ними, тяжелая, наполненная невысказанным. Малинин смотрел на Петю на экране — на его губы, которые хотел целовать, на его глаза, в которые хотел смотреть бесконечно — и чувствовал, как внутри нарастает отчаянное желание. — Петь, — начал он осторожно. — Можно тебя попросить кое о чем? — О чем? —You can... Take off your T-shirt? Гуменник замер. В глазах его мелькнуло удивление, потом понимание, потом что-то более глубокое. — Ты серьезно? — Я серьезно. Хочу тебя видеть. Мне нужно тебя видеть. Хоть так. Хоть через экран. Мне нужно чувствовать, что ты рядом. Петя молчал несколько секунд. А потом медленно, глядя Илье в глаза, стянул с себя футболку. Илья выдохнул. Петя был прекрасен — даже через экран, даже при тусклом свете ночника. Его плечи, его ключицы, его грудь — всё это Малинин помнил на ощупь, и сейчас воспоминания нахлынули с новой силой. — Ты красивый, — прошептал он. — Такой красивый. — Илья... — Можно я тоже сниму? Чтобы мы были... равны? Петр кивнул. Илья стянул с себя майку и отбросил в сторону. Теперь они оба сидели полуголые перед экранами, разделенные тысячами километров, и смотрели друг на друга. — Я хочу к тебе прикоснуться, — тихо сказал Илья. — Провести рукой по твоей груди, по животу. Чувствовать, как ты дрожишь. — Я дрожу, — признался Петя. — Прямо сейчас. — Я тоже. Илья откинулся на подушки, не сводя глаз с экрана. Его рука сама собой легла на живот, потом скользнула ниже. — Петь, — выдохнул он. — Ты не представляешь, как я хочу тебя сейчас. — Представляю, — Петя сделал то же движение, глядя на Илью. — Потому что хочу так же. — Делай то же, что я, — попросил Илья. — Please. Гуменник кивнул, не в силах говорить. Илья ведет рукой по груди, мнет пальцами сосок, прикрывая глаза. Петр облизывает сухие губы, сжимая телефон — Илюш, смотри на меня. Малинин открывает глаза, смотрит на Петю. — Хочу тебя поцеловать… — Поцелуешь. Я тоже хочу. Они двигались синхронно, глядя друг на друга в экранах, не отрывая взгляда. Каждое движение отзывалось эхом в другом. Каждый вздох, каждый стон передавался через динамики. Илья скользит рукой по своему члену быстрее, желая достичь уже долгожданной разрядки. Он видит, как Гуменник тяжело дышит, не желая отставать. — Я люблю тебя, — выдохнул Илья, когда волна накрыла его. — Так сильно... — Я тоже, — Петр закрыл глаза, запрокидывая голову. — Люблю... Несколько минут они просто лежали, тяжело дыша, глядя друг на друга через экран. Потом Малинин тихо засмеялся. — Что? — спросил Петя. — Думаю — мы сумасшедшие? Или просто влюбленные? — И то, и другое, — Гуменник улыбнулся. — Наверное. — Спасибо, — серьезно сказал Илья. — За то, что ты есть. За то, что согласился. За то, что ждешь. — Я не могу иначе, — просто ответил Петя. — Ты — моя жизнь. — Ты — моя, — эхом отозвался Илья. — Спокойной ночи, Петь. — Спокойной ночи. До завтра. — До завтра. Экран погас. Илья еще долго лежал в темноте, глядя в потолок и чувствуя, как на душе становится чуточку легче. Он выдержит. Они выдержат.***
Вторник стал днем, который изменил всё. Петя вышел на утреннюю тренировку как обычно. Настроение было паршивым — ночь прошла без сна, мысли о Илье не давали покоя. Он надел коньки, вышел на лед и начал разминку. Влад подъехал сразу же. — Ты чего такой кислый? — спросил он, хлопая Петю по плечу. — Опять не выспался? — Ага, — Гуменник пожал плечами. — Думал много. — О чем? — О разном, — ушел от ответа Петя. Дикиджи понимающе кивнул. Он знал о Петиных отношениях — Петя рассказал ему, не смог держать в себе. Влад отреагировал удивительно спокойно: «Ну, американец так американец. Главное, чтобы ты был счастлив». Тренировка шла своим чередом. Лед скрипел под коньками фигуристов, арена была живой, наполненная привычной атмосферой разговоров и прыжков. Они катались около часа, когда на лед вышел тренерский состав. Обычно тренеры не выходили во время тренировки — значит, случилось что-то важное. — Ребята, — сказал старший тренер, жестом подзывая их к бортику. — Есть новость. Петя подъехал вместе со всеми, не ожидая ничего особенного. Может, очередные изменения в расписании. Может, информация о сборах. — ISU принял решение. В порядке исключения, в знак признания высокого мастерства, на чемпионат мира в Праге выделили квоты для российских спортсменов. Петя смотрел перед собой и не верил своим ушам. Это невозможно. Этого не может быть. — В нейтральном статусе к соревнованию были допущены Петр Гуменник и Аделия Петросян. Тишина повисла над катком. Петя стоял, не двигаясь, не дыша. В голове было пусто. Абсолютно пусто. — Петь! — Влад заорал так, что, наверное, в соседнем дворце услышали. — Петь, ты слышал?! Ты едешь на чемпионат мира! Он подлетел к Пете, схватил его в охапку и начал трясти. — Ты едешь! Ты едешь, черт возьми! — Поздравляю, Петь! Это невероятно! — Снова на международку! Да ты крут, парень! Петр смотрел на них и не мог вымолвить ни слова. Мысли путались, сердце колотилось где-то в горле. Илья. Илья будет там. Они увидятся. Они будут вместе. — Ты чего молчишь? — Влад отпустил его и заглянул в лицо. — Ты в порядке? — Я... — Петя сглотнул. — Я не знаю. Я просто... не ожидал. — Никто не ожидал! — Дикиджи сиял. — Но это случилось! Ты едешь в Прагу! — В Прагу, — эхом повторил Петя. — Петь, ты иди, посиди, приди в себя. А мы тут пока покрутимся! Гуменник кивнул и медленно поехал к бортику. Сел на скамейку, уставился в одну точку. В голове не укладывалось. Они увидятся. Совсем скоро. Тренировка прошла как в тумане. Петр механически отрабатывал элементы, но мысли были далеко. Он представлял, как войдет в аэропорт Праги, как увидит Илью, как они обнимутся... — Петь, соберись, — окликнула его Дайнеко. — Радость радостью, но ты на льду, а не в облаках. — Извините, — Петя мотнул головой, прогоняя мечты. Но до конца тренировки так и не смог сосредоточиться.***
Вечером, вернувшись домой, Петя долго сидел на кровати, глядя на телефон. Надо написать Илье. Надо рассказать. Но как? Как описать словами то, что творится внутри? Он взял телефон, набрал сообщение. Стер. Набрал снова. Опять стер. В итоге написал просто:petr_og
«I've been accepted»
«I'm going to the championship»
Отправил и замер. Ответа не последовало. Последовал входящий звонок. — What? Petya, is this true?! Are you serious?! — Правда. Сегодня на тренировке сказали. Я в шоке до сих пор. — Я сейчас закричу на всю улицу! Ты едешь! Мы увидимся! — Увидимся. — Я люблю тебя. Ты даже не представляешь, как я счастлив. — Я тоже люблю тебя. И тоже счастлив. Очень. — Сколько осталось? — Две недели. — Две недели. Мы выдержим. — Выдержим. Петр отложил телефон и улыбнулся впервые за долгое время. Две недели. Всего две недели.***
Следующие две недели пролетели быстрее, хотя кошки на душе не переставали скрестись до самого последнего дня. Илья тренировался как одержимый. Отец был доволен — квад-аксель получался чисто, каскады летели, дорожки шагов были на уровне. Но вечера всё еще были тяжелыми. Малинин ложился спать и считал дни. Четырнадцать. Тринадцать. Двенадцать. Одиннадцать. Каждый день приближал их встречу, но каждый день тянулся бесконечно. ilia_quadg0d_malinin «I can't wait any longer» «I'm going to go crazy»petr_og
«Be patient. There's very little left»
ilia_quadg0d_malinin «Love you some much»petr_og
«Я тебя тоже»
