Баг при респауне, или История сломанной шестеренки

Вопрос Нёвиллета повис в светлой, залитой утренним солнцем комнате. «Что я любила делать?» — мысленно повторила Селеста. В груди снова заворочался тот самый липкий, холодный ком неуверенности, с которым Артём жил годами. Синдром самозванца, который не лечился ни таблетками, ни сменой обстановки, ни даже перерождением в другом мире. Она посмотрела на свои пухлые синие лапки. Смогут ли эти пальчики без нормальных фаланг вообще удержать кисть? — Я... — Селеста сглотнула и отвела взгляд. Ушки-антенны поникли, почти касаясь плеч. — Я ничего толком не умею, месье Нёвиллет. Сиджвин перестала перебирать баночки в чемоданчике и удивленно моргнула. Нёвиллет не сдвинулся с места, лишь чуть опираясь на трость, всем своим видом показывая, что готов слушать. — В прошлой жизни я закончила художественную академию, — тихо продолжила Селеста, комкая в лапках край шелкового одеяла. — Даже пыталась продавать свои картины и арты в сети. Но правда в том... что я посредственность. Когда рядом не было учителя, который стоял бы над душой и подправлял каждый штрих, у меня всё выходило криво и косо. Я смотрела на свои работы и видела только ошибки. Мне казалось, что я всех обманываю. Она замолчала, переводя дух. Признаваться в собственной никчемности Верховному судье было почти физически больно, но слова полились сами собой, прорывая плотину многолетнего молчания. — Ещё я писала истории. Фанфики. Про других персонажей, про чужие миры. Но... — она нервно хихикнула, чувствуя, как щеки (если они вообще могут краснеть у мелюзин) горят от стыда. — Если честно, я писала их не сама. У нас в том мире были такие штуки... умные механизмы. Невидимые мыслящие машины. ИИшки. Я придумывала идею, задавала направление, а машина помогала мне связывать слова в предложения. Потому что у меня самой не хватало... таланта? Смелости? Я просто генерировала текст и притворялась, что это моё. Я жалкая фальшивка, месье Нёвиллет. Я не умею ничего делать сама. В спальне повисла тишина. Селеста зажмурилась, ожидая, что сейчас он вздохнет и скажет: «Понятно. Бесполезная трата времени». Вместо этого раздался тихий, шелестящий звук. Нёвиллет пересел с кресла на самый край её огромной кровати. — Невидимые мыслящие машины? — задумчиво, с искренним любопытством произнес дракон. — В Фонтейне есть меки — заводные механизмы, которые выполняют работу за людей. Некоторые исследователи пытаются наделить их подобием разума, чтобы они могли писать протоколы или сочинять простые мелодии. Но скажи мне, Селеста... эта твоя машина сама придумывала, о чем будет история? Сама решала, кто кого полюбит, кто кого предаст, кто умрет, а кто спасется? Селеста удивленно открыла глаза и замотала головой. — Нет. Идеи, лор, чувства персонажей... это всё придумывала я. Машина просто... ну, подбирала красивые слова. Как протез для фантазии. Нёвиллет мягко, но непреклонно покачал головой. — Протез не делает человека менее человеком, дитя. Инструмент не умаляет заслуг мастера. Если ты вкладывала в эти истории свою душу и свои идеи, значит, это твои истории. Механизм лишь помог тебе преодолеть страх перед чистым листом. В этом нет фальши. Есть лишь поиск способа выразить себя. Сиджвин энергично закивала, запрыгнув на пуфик возле кровати: — Ага! У нас в Меропиде тоже есть заключенные, которые придумывают сказки, но писать не умеют, и просят других записать! Сказки от этого хуже не становятся! Нёвиллет перевел взгляд на синие лапки Селесты, всё ещё сжимающие одеяло. — Что же касается твоего искусства... В Фонтейне полным-полно критиков, которые ищут безупречные пропорции и идеальные линии. Но истинное искусство рождается не из идеальности. Оно рождается из эмоций. Ты говоришь, что без учителя рисуешь «криво и косо». Судья чуть наклонился вперед, и в его глазах-крестах мелькнула очень человеческая, теплая искра. — Рисуй криво, Селеста. Рисуй косо. Рисуй так, как видишь ты, а не так, как требовал твой учитель. В моем доме нет оценок, нет экзаменов и нет покупателей, которым нужно угодить. Здесь только ты и чистый холст. И если ты нарисуешь кляксу, которая сделает тебя хотя бы на каплю счастливее — я прикажу повесить её в своем кабинете. Селеста шмыгнула носом. Опять. У неё было ощущение, что этот дракон ломает все её защитные механизмы с грацией ледокола. Всю жизнь её оценивали — по оценкам, по конспектам, по онлайну, по скиллу в рейдах. А здесь ей буквально разрешили быть неидеальной. Разрешили косячить. — Я... — она неуверенно пошевелила пальчиками на лапке. — Вы думаете, я смогу удержать кисть этими... сардельками? Нёвиллет тихо, бархатисто рассмеялся. Это был редкий звук, от которого в комнате словно стало светлее. — Учитывая, с какой ловкостью ты вчера перехватила пирожное, я уверен, что кисть ты удержишь без проблем. Я распоряжусь, чтобы сегодня же в эту комнату доставили лучшие краски, холсты и бумагу со всего Кур-де-Фонтейна. А пока... тебе нужно позавтракать.