Баг при респауне, или История сломанной шестеренки

Прошло два месяца. За это время «шариковые ручки Селесты» произвели в Кур-де-Фонтейне эффект разорвавшейся бомбы. Бюрократы плакали от счастья, выбрасывая старые перья, Исследовательский институт рвал на себе волосы от того, что не додумался до этого сам, а Селеста... Селеста просто сидела в своей комнате, рисовала драконов и медленно привыкала к тому, что её ядро больше не пытается её убить. Кашель Всемогущего отступил, уступив место спокойной рутине. В один из вечеров Нёвиллет зашел к ней в комнату и с тихим звоном положил на стол пухлый, тяжелый мешочек из синего бархата. — Твои первые авторские отчисления за патент, — произнес судья, и в его глазах блеснула легкая смешинка. — Если тенденция сохранится, к концу года ты сможешь купить себе небольшой особняк. Или скупить все сладости в Фонтейне. Селеста недоверчиво потыкала мешочек пальцем. Внутри звякнула мора. Много моры. Свои собственные, честно заработанные деньги за чертеж из головы. В груди разлилось странное, щемящее чувство благодарности. Ей захотелось сделать что-то в ответ. Что-то простое и человеческое, а не магическое. В прошлой жизни она питалась в основном «Роллтоном», потому что на сложную готовку не было ни сил, ни желания. Но в памяти хранилось одно из немногих по-настоящему светлых воспоминаний об отце: когда-то давно, раз в неделю, они вместе, без спешки и ругани, делали пиццу. Это был редкий момент, когда в доме царило перемирие. Селеста робко спустилась на дворцовую кухню. Главный повар, месье Дюпре, увидев личную подопечную Верховного судьи, вытянулся по струнке. — Месье Дюпре, — Селеста перемялась с лапки на лапку, нервно теребя кончик хвоста. — Я хочу приготовить... открытый пирог с сыром и томатами. Похожий на лепешку. Но, пожалуйста... не могли бы вы просто спокойно мне всё объяснить? Без криков, если я ошибусь. Я не очень хорошо готовлю. Честно говоря, я умею только лапшу кипятком заливать. Повар, который обычно гонял поварят мокрым полотенцем, вдруг смягчился. Глядя на эти умоляющие глаза-блюдца, кричать было физически невозможно. — Конечно, мадемуазель Селеста, — тихо и предельно вежливо ответил он. — Вставайте вот сюда. Я покажу, как месить тесто. В своем темпе. Никто нас не торопит. Это был самый спокойный урок готовки в её жизни (и прошлой, и нынешней). Месье Дюпре не выхватывал у неё миску, когда она сыпала слишком много муки. Он терпеливо объяснял, как распределить соус и нарезать местный фонтейнский сыр. И всё же, пальцы-сардельки подвели: тесто вышло кривоватым, один край получился толще другого, а в духовке пицца слегка подгорела с одного боку. Когда Селеста принесла свое творение в кабинет Нёвиллета, там, как по волшебству (или по запаху), уже сидела Фурина. Их тайные посиделки стали почти традицией. Селеста поставила поднос на стол. Пицца выглядела... ну, так себе. Далека от ресторанных шедевров. — Я пыталась воссоздать одно блюдо из прошлого, — смущенно призналась мелюзина, пряча лапки за спину. — Но я предупреждаю: я плохой повар. Ешьте на свой страх и риск. Фурина с энтузиазмом отхватила себе кусок, откусила, усердно прожевала и честно, без всяких реверансов выдала: — Знаешь, Селеста... бортик по твердости напоминает кирпич, которым можно пробить стену Оперного театра. Мне пришлось приложить усилия, чтобы его откусить. Но соус! Соус и сыр просто восхитительные. Для человека... то есть мелюзины, которая питалась заваренной лапшой, это просто прорыв! Нёвиллет, который ел с присущей ему элегантностью, аккуратно отрезал кусочек ножом и вилкой. Он долго жевал, задумчиво глядя на слегка подгоревшую корочку. — Леди Фурина излишне драматизирует насчет кирпича, — спокойно резюмировал судья, промокнув губы салфеткой. — Тесто действительно вышло... излишне плотным. Текстура специфическая. Но в этом блюде чувствуется старание, Селеста. И я ценю это гораздо больше, чем идеальные пропорции от профессионального шефа. Я с удовольствием съем еще один кусок. Селеста выдохнула. Никто не стал врать из жалости, говоря, что это шедевр. Никто не стал орать, что она перевела продукты. Ей сказали правду — честную, мягкую и комфортную. И от этой честности подгоревшая пицца казалась самой вкусной едой в Тейвате. — Ладно, — Селеста усмехнулась, беря кусок себе. — Бортики оставим птицам. А в следующий раз я попробую не спалить край. — А на твои патентные деньги, — с набитым ртом добавила Фурина, указывая на мешочек с морой, — мы сегодня ночью пойдем на тайный шопинг! Только ты и я! Купим тебе нормальную одежду, а не эти больничные рубашки Сиджвин!