Баг при респауне, или История сломанной шестеренки

Ночной Кур-де-Фонтейн сиял миллионами огней, отражаясь в чистых каналах. Вылазка по магазинам с Фуриной оказалась именно тем, чего Селеста боялась: шумно, ярко и слишком активно. Фурина пыталась затащить её в бутик элитных платьев от кутюр, но инстинкты затворницы сработали безотказно. Селеста наотрез отказалась от долгих примерок. — Ненавижу рынки, витрины и вот это всё, — проворчала она, упираясь лапками в порог. — Я всегда носила то, что есть, и мне было нормально. В итоге они сошлись на компромиссе: Селеста купила себе безразмерное, невероятно мягкое худи темно-синего цвета, в котором можно было утонуть вместе с хвостом, и простые удобные шорты. Никаких корсетов и рюшей. Затем они зашли в музыкальную лавку. Здесь Селеста наконец расслабилась. В прошлой жизни она скачивала треки под настроение, но её истинной любовью всегда было пианино. Она нашла крошечную механическую шкатулку, которая при прокручивании ручки играла тихую, меланхоличную фортепианную мелодию, напоминающую капли дождя. Она купила её не раздумывая. В книжном магазине она набрала целую стопку: пару местных запутанных детективов, сборник легенд о древнем Фонтейне и даже какой-то популярный роман — просто чтобы понять, чем тут живут люди. Когда сумки были полны, они втроем — Фурина, Селеста и Нёвиллет, который всю дорогу шел чуть позади, как молчаливый и надежный телохранитель, — сели на скамейку в тихом парке, подальше от суеты. Селеста крутила ручку шкатулки. Динь-дон, динь-динь... Тонкая мелодия растворялась в ночном воздухе. Фурина болтала ногами, поедая купленное по дороге мороженое. — Слушай, Селеста, — Архонт задумчиво посмотрела на звездное небо. — А какой он? Твой старый мир? Раз ты помнишь прошлую жизнь... Там есть свои Архонты? Или, может, магия покруче нашей? Мелодия шкатулки оборвалась. Селеста замерла. Она посмотрела на свои пухлые лапки, затем на Нёвиллета, который тоже перевел на неё внимательный, глубокий взгляд. В груди стало тяжело, но не от Элинаса. От памяти. — Там нет магии, — тихо, почти безжизненно начала Селеста, глядя на темную воду в фонтане. — И драконов тоже нет. Только в сказках, кино и таких вот книжках, как я сегодня купила. Фурина удивленно моргнула. — Вообще никакой магии? А как же вы там жили? Вас же некому было защищать! — О, мы отлично справлялись сами, — Селеста усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что Нёвиллет невольно нахмурился. — Мой мир огромный. Там около двухсот стран и тысячи языков. Но люди так и не научились понимать друг друга. Знаете... мы научились убивать так изощренно и массово, что ваша Селестия с её шипами показалась бы просто детской игрушкой. Селеста подтянула колени к груди, спрятав нос в воротник своего нового огромного худи. — В моем мире царит лицемерие, от которого тошнит. Там есть признанные террористы — те, кто запускает ракеты по жилым домам, убивает детей, разрушает города. И знаете, что делает остальной мир? Им стелят ковровые дорожки. С ними продолжают торговать, обходя собственные же запреты и санкции. А тех, кто просто пытается защитить себя и свой дом... их отталкивают. Им говорят: «Справляйтесь сами, мы не хотим проблем». Фурина перестала есть мороженое. Её глаз-капелька расширился от ужаса. — Уже началась Третья мировая, — шепотом продолжила мелюзина, глядя куда-то сквозь пространство. — Масштабная бойня. Но люди закрывают на это глаза. Они делают вид, что всё нормально. У нас есть экологи, которые кричат о помощи, но корпорации продолжают отравлять воду тоннами мусора и химикатов. Услышав про отравленную воду, Нёвиллет медленно сжал набалдашник своей трости. Для гидро дракона намеренное уничтожение воды было величайшим кощунством. Вокруг скамейки воздух стал чуть влажным, словно собирался дождь. — Мой прошлый вид... человечество... оно обречено, — Селеста прикрыла глаза, вспоминая вой сирены из своего кошмара. — Они грезят о том, чтобы полететь к звездам. Но они никогда туда не доберутся. Они перебьют друг друга задолго до этого. Они сожрут сами себя. Вот почему я была затворницей. Я не видела там будущего. И поэтому... Она шмыгнула носом и подняла взгляд на дракона и бывшую богиню. — Поэтому, когда ракета шмальнула по моему дому, и я оказалась здесь... мне не было жаль. Мне жаль только непрочитанные книги. Тишина в парке стала оглушительной. Даже стрекотание насекомых словно стихло. Фурина, забыв о манерах и статусе, вдруг придвинулась вплотную и крепко, отчаянно обняла Селесту. — Какой кошмар... — прошептала она, утыкаясь носом в синее худи. — Это самый страшный спектакль, о котором я когда-либо слышала. Мне так жаль, Селеста. Мне так жаль. Нёвиллет не стал обнимать её — он знал, что Селеста не любит излишних прикосновений. Но он плавно опустился на одно колено перед скамейкой, чтобы заглянуть в её полные слез глаза. — Тот мир был недостоин тебя, дитя, — голос Верховного судьи рокотал низко и успокаивающе, как прибой. — Они сами выбрали путь разрушения. Но ты больше не там. Здесь, в Фонтейне, мы не позволим никому отравить твою воду. И здесь тебе больше не нужно прятаться от ракет. Он протянул руку в белой перчатке и осторожно покрутил ручку музыкальной шкатулки, лежащей на коленях Селесты. Снова полилась тихая, мирная мелодия фортепиано. — Слушай музыку, Селеста, — мягко сказал дракон. — Твоя Третья мировая осталась позади.