Над бухтой цунами

      Галерея Тхэвон Модерн находится здесь же, в Дакирасуэ, в соседнем квартале и, если я правильно помню их расписание, должна быть ещё открыта. Здание галереи выглядело стандартно для этого района — серые стены, огромные окна в полстены, перед входом — два дерева-бонсай в черных вазонах с претензией на традиционное вэйданское искусство. На ступеньках курила парочка, тоже с претензией, судя по нарядам скорее на выпендреж, а не на реальный интерес к искусству. Мы с Марко синхронно поморщились — не нашлось ещё того оборотня, который переносил бы запах сигаретного дыма.       Мы поднялись, я толкнул тяжёлую стеклянную дверь, и внутри нас накрыло запахами свежего кофе из автомата, красок и ещё чего-то неуловимо музейного. Холл встречал посетителей белыми стенами, на которых висело всего ничего — пара абстрактных полотен, где художник явно переплатил за краски, но так и не научился рисовать. Справа — стеклянная перегородка, за ней стойка из чёрного камня, а за стойкой — девушка. Высокая, пожалуй, даже красивая, в обтягивающем белом платье с бантом на горле, с такой скульптурной скулой, что ей бы не в галерее работать, а позировать для очередного шедевра на тему «страдания прекрасной девы». Тёмные волосы собраны в тугой узел, ни единой выбившейся пряди. Девушка подняла взгляд, скользнула им по нам и... поморщилась так, будто мы испортили ей карму одним своим видом. Невольно вспомнилась Йерим, моя бывшая — тоже красивая, тоже помешанная на внешности и соответствии статусу, каким бы он ни был.       — Господа, чем могу вам помочь? — голос девицы оказался под стать образу, такой же искусственный, холодный, точно с мраморной статуей разговариваешь. — Если вы ищете закусочную, вам в соседнюю дверь…       — Ничё насчёт господ не знаю, — отозвался Марко, махнул перед девицей значком, я повторил за ним, — но нам бы закусить одним вашим художником, который рисует мёртвых девчонок. Ну или тем, кто заведует вашей богадельней.       Девица, к её чести, мигом сменила выражение лица с «под носом насрано» на приветливое, пролепетала что-то про «Йоширо-суан на месте, минуточку» и принялась набирать номер на коммуникаторе.       — Господин Йоширо, здесь двое полицейских…       — Ликвидаторов, — охотно поправил её Марко. Девица побледнела ещё сильнее, но послушно исправилась.       — …да, хорошо. Ждём.       Господин Йоширо оказался под стать девице. Быть может, не настолько молод, но и на классического руководителя подобных мест не тянет. На вид не больше сорока, а скорее и того меньше, довольно привлекателен и ухожен, одет в дорогой даже с виду костюм — и да, даже мне с моей любовью к практичному чёрному и кожанкам с распродаж это ясно как день.        — Господа ликвидаторы. — Он почтительно склонил голову в знак приветствия, я ответил тем же. Марко на вежливость забил и только коротко кивнул. — Чем могу вам помочь?       — Мы хотели бы взглянуть на вашу экспозицию. «Опасная красота». — Я указал подбородком на всё ту же афишу в стеклянной перегородке. — И задать несколько вопросов, конечно.       — Разумеется. Я всегда рад сотрудничеству с нашими доблестными стражами правопорядка.       — Я бы на вашем месте не сильно радовался. Учитывая обстоятельства, — заметил Марко. Господин Йоширо на это ничего не ответил, только улыбнулся притворно-вежливо и позвал за собой в зал с экспозицией.       Зал встретил нас приглушённым светом по периметру, с индивидуальной подсветкой над каждой из представленных картин, чтобы подчеркнуть достоинства каждой — мастерство кисти, работу со светом и тенью. Судя по разбросу стилей, авторство принадлежало не одному художнику, а нескольким, да и сюжеты были разные. Большинство, конечно, портреты, но были здесь и натюрморты с ядовитыми цветами в искусных вазах и пейзаж — идиллическое озеро с выползающей из него змеей. И впрямь, опасная красота.       Но гвоздем программы определённо был триптих, частью которого и была картина с нашей девушкой. «Сердца двоих связаны нитью». Прелестно. Остальные две картины изображали не менее знакомые сюжеты. Одно из полотен — преступление Флориста, развлекавшего Алькасар семь лет назад: бескровно-бледная блондинка, облачённая в цветы, точно в причудливый наряд. «Цветок истинной любви». Кажется, отсылка к «Алой книге». Как мило (нет). Вторая же картина — красивая, но малость синюшная брюнетка в искрящемся белоснежном платье, прижимающая к груди багрово-красный, брызжущий кровью букет, — явно отсылала к Багряной Элли, пару лет назад терроризировавшей Нью-Аркадиан. «Всегда невеста, никогда жена».       Триптих был расположен в самом конце зала, отдельно от остальных — гвоздь программы, сразу видно. Работа мастера прекрасна. Не без изрядной доли жути по своему замыслу, но шедевральна по исполнению.       — Твою ж дивизию, — выдохнул Марко у меня за спиной. — Это ж надо так головой поехать, чтоб это рисовать.       — Все творцы по-своему безумны. Этот ещё не самый безумный из всех, — отозвался я. — Господин Йоширо, кто автор этих работ?       — Мастер Циан. Очень известный сетевой художник. Я, признаюсь, предпочитаю классическое направление, так что с работами господина Циана ознакомился благодаря миз Джейд Хуонг. Она порекомендовала его как выдающегося мастера современного искусства, и она же курирует эту выставку.       — Как давно миз Хуонг знакома с мастером Цианом?       — Думаю, этот вопрос лучше задать ей, — развёл руками господин Йоширо. — Я не интересуюсь личными знакомствами наших специалистов. Но охотно предоставлю вам её контакты.       — Что вам известно о картине?       Йоширо подошел ближе, поправил очки в тонкой оправе, деловито уставился на полотно.       — В отличие от двух других работ, эта совсем свежая, видно по оттенку лака — он ещё не успел окончательно закрепиться. Для случайных людей, — тут я шкурой почувствовал, что речь о невежах-нас, — разницы никакой, но специалист увидит сразу. Время полной полимеризации акрила занимает около шести недель, здесь же слою не больше пары недель навскидку. Но в документах можно уточнить, когда картина была закончена. Художники обычно указывают эту информацию для покупателей. Очень эффектная и тонкая работа кисти, мазков практически не видно, а там, где да — на ресницах, или при прорисовке… анатомических деталей, — это сделано специально, для создания живого эффекта. Нечеловеческий труд, скажу я вам…       — Две недели? — с подозрением уточнил Марко. — Выглядят эти весёлые картинки так, словно их рисовали прямо не отходя от места преступления.       Йоширо явно замялся, точно не был уверен, что хочет начинать этот разговор, но в итоге не сдержался:       — Я не до конца понимаю цель вашего визита, но Циан не может быть замешан в… в чём-то подобном. Во имя Светозарной, он же просто мальчик! Милый,  приветливый; немного с придурью, но таковы уж все творческие люди.       А уж какой милой была Багряная Элли, ты себе не представляешь…       — И сколько же лет мальчику? — уточнил я.        — Лет двадцать с небольшим. Точно не помню. — Он глянул куда-то мне за спину и выдохнул с явным облегчением: — Господа ликвидаторы, вам повезло! Вот и сам Циан! Полагаю, вы предпочтёте задать все ваши вопросы ему напрямую.       Я счёл господина Йоширо красивым? Ну так я ошибся. Потому что по сравнению с идущим в нашу сторону парнем он тянет не то что на троечку, а на жалкую полторашку, не говоря уж о нас с Марко. Будь у людей подписи как у картин, дражайший мастер Циан гордо носил бы на груди табличку: «Я чертовски горяч, прекрасно об этом знаю и беззастенчиво этим пользуюсь». И я даже почти не чувствовал себя глупо, глядя на него во все глаза. Ну все же смотрят, аж головы сворачивают вслед. Низкорослые, смуглые и черноволосые вэйданцы обожают глазеть на гайджинов. Особенно на таких.       Я по нашим меркам очень даже высокий, но Циан ещё выше. Стройный, поджарый. Светло-каштановые волосы отливают рыжиной в ярком искусственном освещении, а за такую кожу — бледную, будто фарфоровую, почти сияющую — любая вэйданская девчонка продаст душу демонам. Как и за такие губы — пухлые, яркие, чётко очерченные.       Нечеловеческая красота. Под стать его мастерству. Впрочем, уж кем-кем, а человеком Циан точно не был.       Подозрительно принюхался, игнорируя лёгкую табачную горечь (точно не оборотень) и деликатный сверховский парфюм, и впал в ступор. Циан определённо не пахнет вампиром (томная, приторная сладость), но не пахнет и сидхе (морозная свежесть, подчас продирающая до костей). Нет, это что-то среднее. Сладкое и свежее, точно мятный шоколад. Необычное и привлекательное, и… завлекающее, как и весь облик этого загадочного… существа.       Иного слова попросту не подберёшь. Существо. Ёкай.        — Кто тут у вас, господин Йоширо? Приветик, котятки! — Циан расплылся в сияющей клыкастой улыбке, взгляд его синих (зелёных?..) глаз был обращён ко мне. От его голоса — вкрадчивого, бархатного, не по-людски мелодичного — по коже пробежали мурашки. — А, виноват. Щенятки. Понравились мои девочки? Сожалею, их всех уже купили, даже новенькую.       Щенятки? Мне бы подивиться такой прозорливости, но вместо этого я просто смотрел в эти глаза — большие, бездонные, холодные. Не синие. Не зелёные. Цвета морской волны.       Ах, вот почему Циан.       — Не претендуем, — коротко отозвался я, сбросив наваждение. — Маршал Кайто Рэй, паранормальный отдел. — Махнул перед ним значком для проформы. — У нас есть к вам несколько вопросов. Пройдёмте.       Циан коротко глянул на картину, затем на меня. На картину — и снова на меня. Его губы вновь растянулись в улыбке, но на сей раз холод из глаз никуда не делся.       — Я, кажется, знаю, почему вы здесь, однако вряд ли буду вам полезен, — протянул он. — Но за тобой, прелесть, хоть на край света. А наручники будут? Ах, мой маршал, я был таким плохим мальчиком…       — Мастер Циан, — отчеканил я холодно, — не думаю, что наручники послужат хорошей рекламой вам и галерее. Марко, вызови, пожалуйста, патрульную машину.         Тот кивнул и потянулся за своим коммом, хотя глаз с нас не сводил.        — Или, — Циан оскалился в ещё более радостной улыбке, шагнул ко мне ближе, так, что я смог почувствовать его дыхание на своей коже, — у вас на самом деле нет никаких оснований для моего ареста, и вы просто хотели бесплатно полюбоваться на мои работы. И на меня…       — Мастер Циан, — в тон ему ответил я, — вы себе льстите. Ликвидаторам не нужны основания для ареста, задержания и сопровождения на допрос. В наручниках или без. Достаточно подозрений — и, к сожалению для вас, вас я подозреваю. Так что, в каком виде соизволите пройти к выходу?       — Ах, какая чопорная лисонька мне попалась… Да всё, всё, вынь уже палку из задницы, — посоветовали мне нарочито поскучневшим тоном. — Сам пойду, с наручниками в другой раз поиграем.       И Циан проплыл, по-другому не скажешь, мимо меня — да ещё с таким видом, словно это он меня задерживает, а не я его. Вот ведь нахал! Гайджины в принципе не слишком дружны с хорошими манерами, к этому я привык, но Циан махом переплюнул всех.        К чести правоохранительной системы Вэйды, сработала она быстро — машина уже ждала нас с Марко возле входа, когда мы вышли в компании Циана. Тот заметно расстроился, как мне показалось, не иначе как рассчитывал на что-то более презентабельное, чем стандартный патрульный «Скрагар» с решёткой сразу за передними сиденьями. Марко уселся сразу за водительским местом, я пропустил Циана в середину, как полагалось по протоколу, и сел рядом. В бедро тут же упёрлась острая коленка — нашему новому знакомцу явно не хватало места. Стало его даже чуточку жалко, с такими ногами удобен далеко не каждый кар.       — Ну прямо полицейский бутербродик. — Он повозился, притёрся плечами, стараясь усесться удобнее. — Никогда не соображал на троих!       — А на пятерых? — тут же охотно вставил свой четвертак Марко. — Нас тут пятеро, детка.       — А мне нравится ваш ход мыслей, мистер полицейский!       — Ликвидатор, раз уж на то пошло, — поправил я, махнул патрульным, веля трогаться. Чужая коленка уперлась в бедро сильнее.       — Ты всегда такой скучный? — И тут же, не дожидаясь ответа, Циан повернулся к Марко. — Он всегда такой скучный?       — Он вэдайнец. Всегда.       К счастью, ехать до управления было всего ничего, так что я только закатил глаза и уткнулся в свой комм, запрашивая информацию о мастере, чтоб его, Циане. А уже через несколько минут мы устраивались в одной из допросных для свидетелей. Марко остался наблюдать за нами из-за стекла.       — Итак, Даррен «Циан» Ферра. — Я сверился с документами, которые пришли мне по запросу. — Так как мне к вам обращаться?       — Для вас, мой маршал, я готов быть кем угодно, — с придыханием произнёс Циан. И тут же, враз поскучнев, прибавил: — Только не Дарреном. Дурацкое имя, я на него не отзываюсь. Просто Циан и всё.       Я на это лишь плечами пожал. У нас на Востоке это вполне нормальная практика — давать друг другу прозвища. Моё имя ещё ничего, сносное, а вот тем, кого родители называют традиционными именами, только и остаётся, что придумать себе имя поинтереснее, чтобы гости с запада не ломали себе языки.       — Расскажите о себе, мистер Ферра… — Тот мигом сморщил немного курносый нос, и я, так и быть, поправился: — Простите, Циан.       — А что рассказывать? — равнодушно пожал плечами он. — Родился, вырос, пока не сдох. Жил там и сям. Родителей нет, детей нет, котик есть. Не женат! В активном поиске! — Мне бесстыже подмигнули. — Приехал из Аркади, живу здесь года два. Рисую всякие прикольные картинки на холстах и на людях — я тату-мастер, у меня своя студия. Ещё будут вопросы, прелесть?       — Фамилию Ферра дают в Железном чертоге. Как долго вы там пробыли?       — А как долго обычно обитают в приютах? — Циан откинулся назад, демонстративно уставился в потолок. — Ну правда, что за вопрос? Справил совершеннолетие — и всё, пиздуй по холодку.       Циан лукавит, это понятно сразу. Не то чтобы врёт, но от прямых ответов уходит и много чего недоговаривает. Да и документы… Я уже видел такое, не раз и не два: сидхе, чаще из темных, скорее всего подменыш; мастерски сделанная личность, не подкопаться, но при этом будто и никакой личности вовсе. Там-сям, вот и всех ответов. Где-то там, на Западе, кто-то давал детям Сида пропуск в новую жизнь, и я готов поспорить, что Циан из их числа. Правда, в отличие от многих, он неплохо распорядился этим шансом пожить подальше от своей жуткой родни, занялся честным делом, и если бы не подведший его талант, в жизни не оказался бы в застенках Управления. Разумеется, если допустить, что Циан невиновен.       — Вы знаете, почему вы здесь, Циан?       — У меня есть определённые догадки, мистер ликвидатор.       — Что-нибудь слышали об убийстве в Акигаоки?       — Не-а. — Циан машинально поскрёб шею с правой стороны, где чернела татуировка в виде незнакомых мне рун. Сидднах, наверное. — Полагаю, убили девушку, раз уж вы двое пришли повтыкать на мою картинку. Но я ничего не знаю об этой девушке. Я с ней не знаком, даже имени не назову.       — Вы утверждаете, что Сатоко Хван вам незнакома? — переспросил я с недоверием. — После того, как нарисовали её портрет с фотографической точностью?       Циан кивнул и растёр виски, как-то вмиг растеряв всю свою браваду. Он не был обеспокоен или взволнован, скорее казался очень… уставшим.       — Мой отец — вампир, — выдал он ни с того ни с сего. — Мать — сидхе. Понятия не имею, что я такое, но… я просто… вижу вещи. Прошлое, настоящее, будущее. Некоторые видения назойливее других, иногда от них даже во сне не отвяжешься. Ехал с этой девицей в метро или столкнулся где-то на улице — и всё, меня заглючило. И пока я эту картину не написал, меня не отпускало ни в какую. Такие дела, маршал лисонька.       Я не удивился — самому факту, по крайней мере. Среди сверхов дары разбросаны в количестве, особенно среди сидхе — Лунная Тень любит своих детей любовью настоящей матери. Сейчас же речь и вовсе о полувампире, редкой смеси. Немудрено, что Циан ухватил от крови своих родителей изрядно. Удивила сила дара — так запросто видеть будущее, даже в таком его выражении, могут только дети Владычицы Путей. По крайней мере все, о ком я знаю, принадлежат её храму. Я невольно потеребил браслет на своей руке, но под внимательным взглядом Циана перестал.       — Каков замысел вашей картины?       Циан подался вперёд, сцепил руки в замок и устроил поверх острый подбородок.       — Дьявол кроется в деталях. Я добавил цветы. Каллы. Это символ высшего преклонения, уважения, восхищения. А ещё они очень ядовиты, но это так, приятный бонус. — Он завис на пару секунд и веско прибавил: — Девушка — просто сосуд, часть композиции. Сердца двоих связаны нитью… Их было двое, да?        Я протянул прихваченную по пути сюда папку с фотографиями с места преступления. Пояснил:       — В Акигаоки были найдены два тела. Сатоко Хван, до свадьбы — Гаён. Рядом с ней её муж, Инару Хван. Оба вампиры, она обращена совсем недавно. Как вы понимаете, убить сразу двух вампиров — дельце не из лёгких, на такое способен только кто-то из сверхов.       — Кто-то вроде меня, например?       — В том числе, — не стал отрицать я. — Среди ваших знакомых есть кто-то, кто мог бы… — я замялся, стараясь подобрать слово, — вдохновить вас на вашу работу, намеренно или нет?       — Мне хочется верить, что такое я бы почуял, — пробормотал Циан, оторвавшись от созерцания фотографий. — Впрочем, когда Багряная Элли резвилась в Аркади и прибила моего друга, я вообще ни фига не увидел.       — О, — выдохнул я.  — Сочувствую.       — А?.. А! Да нет, всё норм, он живой. Ну, насколько вампир вообще может быть живым. — Циан с подозрением уставился на фото разреза, грубо заштопанного красной нитью. Его глаза подёрнулись тёмной дымкой. — Их сердца поменяли местами. — Прозвучало утвердительно, но Циан все равно уставился на меня, точно ждал подтверждения. Я кивнул, и он меланхолично продолжил: — Две души, связанные незримой красной нитью. Она хранит его сердце, как он хранит её… Их любовь была принесена в жертву.       Я поджал губы, коротко глянул на стену с зеркалом. Циан вряд ли врёт о своей непричастности, оборотни вообще неплохо ощущают, когда им лгут, но менее подозрительным его это не делает.       — Где вы были двадцать восьмого марта, примерно с трёх до шести вечера?       — Ебана икебана! Чувак, с этого и надо было начинать! — воскликнул Циан, сдув длинную чёлку с негодующе распахнутых глаз. — Этот день я отлично помню: я встал в омерзительную рань и пропустил пробежку, потому что у меня было четыре клиента подряд, а потом мы отмечали день рождения Тора, это мой друг и коллега. Отмечали у меня, я живу над нашей студией. Кроме нас четверых была ещё дюжина человек. Разошлись мы сильно за полночь, Тор слинял с какой-то цыпочкой, а мы с Майей и Хёном кое-как прибрали срач и завалились в кроватку. Какие уж тут убийства, лисонька, побойся богов!       — Подтвердить это, я так понимаю, все из перечисленных могут? — Циан кивнул, а я поднялся со стула, потянул папку обратно к себе. — Что ж, в таком случае вы можете идти.        — Что, уже?       Я вскинул бровь.        — А вам здесь так понравилось? Оставьте контакты ваших друзей охотнику Ли. Настоятельно рекомендую не покидать город. С вами свяжутся, если возникнут вопросы.       — Всего-то? — Циан тоже поднялся, и я в очередной раз подивился тому, какой он высокий. — Ну вот, а мне говорили, все ликвидаторы страшные, и если уже попадёшь в их берлогу — считай, пропал, и нет больше Циана!       Я с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза — фантазия у него что надо. Впрочем, учитывая, какие сказочки ходят в обществе о представителях закона, и немудрено.       — Вы можете быть свободны, Циан.        — Что, и даже номерок не дадите? — с нездоровым энтузиазмом откликнулся он, невольно напомнив мне Марко — тот тоже умудряется достать всё живое в считаные секунды и этим своим качеством ужасно доволен.       Меньше чем через мгновение я почувствовал чужое дыхание совсем рядом с моей шеей — Циан вдруг оказался непозволительно близко, длинные пальцы легко коснулись молнии на куртке. С такого ничтожного расстояния я легко мог разглядеть золотистые искорки в мягко светящихся радужках и лёгкую россыпь веснушек на его носу.        — Жаль-жаль, я бы охотно ответил и на другие ваши вопросы. Например, мое любимое блюдо — сашими. Свежая рыбка, кайф! Но только не под соджу, белое вино отлично подойдёт, и…       — И как только закончите с охотником Ли, он вас проводит, — отрезал я. Ощущать в своём личном пространстве едва знакомого парня было некомфортно, так что я толкнул дверь допросной. — Прошу, мастер Циан.       — Позвони мне, лисонька. До скорой встречи!       Циан проскользнул мимо меня, напоследок обдав этим своим раздражающе приятным, морозно-сладким ароматом, и царственно удалился в коридоры Управления. Один я, впрочем, не остался — негодящего подозреваемого сменил Марко, и вот я ни разу не уверен, что стало лучше.       — Не, ну ты глянь, щеночек, какая лапа! — На плечо упала его рука — конечно же, опять на то, что всё ещё нет-нет, а поднывало. — Нет, ну то есть он, конечно, сидхе, и вампир, и хрен пойми, что уж хуже, но какая морда! А ноги! Да и жопа ничего…       — Тебе лишь бы жопы обсудить, — отозвался я ворчливо. — Что скажешь? По делу, ликвидатор Сальвадори.       — Дело не закрывай, а этого вычёркивай. Дружков его, конечно, проверить надо, но душегуб из этого малахольного как из меня веган. А вот способности прикольные, я б ему подсунул пару висяков…       — Ага, подсунь. В Вэйде. Одному из сидхе, пусть даже и наполовину. Пойдешь булочками перед Управлением торговать, потому что босс тебя выкинет. А сдам тебя я.       — Фу, Кай-Кай, а как же толерантность и равенство для сверхов?! — Он с наигранным недовольством отлепился от меня. Крикнул в глубину коридора, где Циана уже и след простыл: — Мастер Циан, возьмите меня, я согласен быть вашим маршалом лисонькой!       Блядский цирк. Я покачал головой, но дальновидно промолчал.        — А вообще-то я сразу понял, что он не убийца, — неожиданно прибавил Марко, косясь на меня с каким-то непонятным ехидством. — У них, у подменышей, другая беда.       — О чём ты?       — Карманы проверь.       Я послушно обшарил карманы и, не сдержавшись, всё же выругался. Неугомонный клыкастый клептоман меня обшмонал! И ведь наверняка уже смылся, только его и видели. Владычица Путей, великая Госпожа, ну и зачем ты свела мою дорожку с этой рогатой катастрофой?..