Над бухтой цунами

      — Маршал Рэй, в мой кабинет.        Я как раз работал над уликами по делу мёртвой парочки, когда голос ликвидатора Кима, по-вампирски холодный, раздался подле меня, заставив вздрогнуть и вскинуть голову. Однако взгляд уперся уже в удаляющуюся спину, и я глянул на Марко. Тот только непонимающе пожал плечами, посмотрел вопросительно на меня, мол, чего натворил? Не натворил я ровным счётом ничего, последний отчет сдал вовремя, а вчера наконец закрыл дело об убийстве в Дакирасуэ — оборотень решил грохнуть хахаля своей бывшей подружки и не придумал ничего лучше, как сделать это почти под стенами Управления. Теперь мстительного рогоносца ждала колония в Морнуоте, что меня радовало — всё же не люблю я чуть что отстреливать преступников, несмотря на наличие соответствующей лицензии.        — Ликвидатор Ким, что-то случилось? — поинтересовался я, входя в кабинет начальника.        — Закрой дверь.        Главный ликвидатор Тэмин Ким — человек (а точнее, вампир) непростой во многих отношениях. Урожденный ребенок своего клана, редкая зверушка, красив той вэйданско-вампирской красотой, с которой стоило бы соваться в какие актеры или модели, а не в службу маршалов. Однако же он сунулся, и уже в тридцать пять стал главой местного отделения с одним из самых высоких процентов раскрываемости по республике. Я перешёл в службу маршалов аккурат через год после его назначения и довольно быстро понял, что своё место он получил отнюдь не за красивое лицо и громкую фамилию — у ликвидатора Кима был цепкий ум, редкая чуйка и бездонное терпение.       Собственно, знание о последнем и смущало сейчас больше всего — от Кима несло тревогой и беспокойством.       — Пропала младшая дочь губернатора.       — Подозреваются сверхи? — мигом собрался я. Ни о чем таком я не слышал, хотя сводку обновлял исправно, но и немудрено - у губернатора была своя служба безопасности.       Ким на это глянул на меня странно, нервно куснул себя за губу.       — Дело в том, Кайто, что она сама — сверх.       Я шумно выдохнул и не без удивления уставился на босса. Я, конечно, не из тех, кто как-то особенно интересуется политикой, однако точно знал, что наш губернатор самый настоящий человек с самой настоящей человеческой семьей — толерантность доползла и до нашего консервативного региона, но не до такой степени.       — Прошу прощения, но…       — Младшая дочь губернатора Ямады, Акеми, несколько дней назад стала вампиром.        — О.       — Она встречалась с моим братом крови, Минджэ. Разумеется, тайно. Никто в нашей семье не одобрял их отношения, про семью девушки и говорить нечего. Но у них случилась Песня крови, а это всё равно, что приговор — либо они вместе, либо смерть. — Я кивнул — об этой напасти у вампиров я слышал, но не сталкивался прежде даже опосредованно. — Они собирались рассказать обо всем её семье, и в случае… непринятия, уехать из Вэйды, но в итоге перестали выходить на связь с обеими семьями. Утром я получил сообщение из своих источников, что губернатор поднял на уши свою службу безопасности в связи с пропажей дочери. Информация пока не просочилась, но это дело времени.       — И вы хотите, чтобы я нашел девушку и вашего брата раньше губернатора? — понял я.       Ким кивнул.       Что ж, дельце он мне подсунул препаршивое со всех сторон. Где я, а где служба безопасности самого губернатора, ну в самом деле! Найду я их или нет, если про участие нашего отдела узнают наверху, начнутся разборки и вся эта бумажно-объяснительная муть, которую мало кто любит... Впрочем, даже не это важно —  вампиры крайне привязаны к детям своего гнезда, но не настолько, чтобы искать помощи у своих подчиненных, даже если они маршалы. Не покидало чувство, что Ким мне чего-то откровенно не договаривает.       — Не поймите меня неправильно, — протянул я, — но почему вы сами не займетесь делом? Вы куда лучший следак, чем я, да и ваша семья очень влиятельна…       Ким молчал долго, вздохнул, а потом признался:       — Это я её обратил, Кайто.        О.       — Пару недель назад они оба пришли ко мне с просьбой сделать это. Сам Минджэ побоялся, у него ещё не было такого опыта, да и трудно это — убивать того, кого любишь. Я не смог ему отказать. У меня есть запись, где она подтверждает, что согласилась на обращение добровольно, будучи в здравом уме и твердой памяти. Но если что-то  и впрямь случилось, губернатор легко вменит мне личный интерес. И это я молчу про то, что его самого нельзя исключать из подозреваемых — терпимостью к нечисти господин губернатор не отличается. Например, они успели ему сообщить о своей клыкастой проблеме, и он вышел из себя, решил избавиться от позора...       Резон в словах босса был. Всем известно, что расследовать дело, в котором завязан личный интерес затея заведомо провальная. Эмоции могут подвести в любой момент, легко упустить детали и потерять на том время.       — У вас есть какая-нибудь информация? О перемещениях, звонках, знакомствах? С чего мне начать?       Ким протянул мне папку.       — Здесь всё. Последний раз Акеми звонила матери пару дней назад из местечка под названием Сораяма…       — Это недалеко от нашей деревни. — В Сораяме я бывал неоднократно — чудесный городок на пару тысяч жителей с горячими источниками. Прекрасное место, чтобы провести вампирский медовый месяц. — Могу отправиться туда хоть сейчас, по рабочим делам горящего у меня ничего.       — Отправляйся, — кивнул тот. — Спасибо, Кайто. И…       — Не стоит никому в Управлении об этом знать? — закончил за него я. Ким кивнул.        — Как минимум до существенных результатов. Благодарю за понимание, маршал Рэй.       — Не за что, сэр. Я могу идти?       Он кивнул, и я, сжав в руках папку, поспешил оставить кабинет. Почти тут же в кармане завибрировал комм — на экране высветилось имя Циана. Там же в кармане звенели и ключи от кара, так что я махнул папкой Марко, мол, есть дела, ухожу, и снял трубку.       — Циан?       — Привет! Как дела у самого симпатичного маршала на этом побережье?       — Как всегда — они есть. — Я улыбнулся, уже привычно покачав головой — опять он с этими своими неуместными комплиментами. — Сказал бы, что наконец освобожден от кабинетной работы, но надо скататься кое-куда.       — Ну вот, а я-то надеялся угостить тебя обедом. Любишь соллонтан?       — Терпеть не могу! — Пояснил, когда услышал в трубке расстроенный вздох: — Исключительно из-за количества лука и чеснока, мой нос не выдерживает. Но можешь накормить меня кимчи-чиге при случае. Кстати, это ты славную идею подал — в месте, куда я собираюсь, подают превосходный кимчи-чиге.       — Звучит как приглашение, — протянули на том конце.       Да вот ни разу нет, — тут же захотелось ответить мне. Делать со мной в Сораяме Циану было совершенно нечего, привлекать его к своим делам не стоит. С другой стороны — до Сораямы почти полтора часа езды, задание босса было неофициальным и никакого отношения Циан ни к одной из заинтересованных сторон не имел. Почему бы и нет?...        — Это не оно, — отозвался я. — Но если у тебя есть время, могу взять тебя с собой.        — А чего бы ему не быть? Я-то, в отличие от тебя, лисонька, птичка вольная и работаю когда хочу, а не как в табеле прописано. Могу и скататься, если надо.        — Ты у себя? — Циан угукнул в трубку. — Заберу тебя через… — я глянул на часы в холле Управления, — минут пятнадцать. Развлечешь меня байками об Алькасаре. Или Аркади.       — Вообще легко. Жду, лисонька!       Я едва успел выбрать место, чтобы припарковаться напротив «Ханагоори» (интересно, кстати, а почему «цветы во льду»?), а рогатая напасть, разумеется, уже шла мне навстречу.        Всё таки этот поганец чертовски хорош. Сидхе я не выношу, как и любой разумный… не-человек, — среди всех нас, сверхов, они самые мерзкие создания, коварные, жестокие и сволочные — и открыто гордятся этим. Но это же Циан! Хороший парень, добрый, весёлый. Жестокости в нём даже слишком мало, а верх его коварства — злодейски украсть мой значок или засмущать меня этими своими комплиментами.        А ещё Циан в сотни раз красивее любого сидхе из тех, что мне встречались. Я не из тех, кто думает, что ценить мужскую красоту можно только будучи «надкушенным персиком». Правда, пожалуй, стоило бы пялиться на него поменьше, чтобы тот ненароком не принял мой эстетический интерес за что-то ещё.       Испытав непонятную самому же себе досаду, я отвёл взгляд — что не особо помогло, ведь предмет моих не очень-то гетеросексуальных раздумий, радостно улыбаясь, завалился на пассажирское сиденье. И проделал это довольно элегантно, особенно с учетом того, что обе его руки были заняты, а на правой ещё и висела куртка.       — Эй, прелесть! Приветик! — Мне торжественно вручили порцию шариков оданго — розовый, белый и зелёный, как и полагается весной, в сезон цветения сакуры. — А я тебе покушать принёс. Ура, углеводы! Оданго лучше цветов, так у вас говорят?       — Ты знаешь вэйдинь? — машинально сменив язык, изумился я невесть с чего. Циан, несмотря на всё своё ребячество, очень неплохо образован, а моё родное наречие гайджины нередко изучают как факультатив.       — Я говорю на вэйдинь, — с ухмылкой поправил Циан и продолжил уже на всеобщем: — Говорю нормально, читаю хуже, а писать на вэйдинь — это сущая пытка. Грёбаные иероглифы!       Я зубами стянул со шпажки розовый шарик, покрытый сладкой соевой глазурью, и кивнул, невольно соглашаясь — иероглифы и правда отстой. Но затем мысли убрели в другом направлении. Неудивительно, что на Циана вечно все пялятся; среднестатистический вэйданец такое не носит. Слишком много кожи обнажено. В джинсах больше дыр, чем ткани, майка тоже мало что скрывает, вернее даже наоборот — во всей красе демонстрирует татуировки. Мои ровесники сами не прочь сделать что-то эдакое, но у старшего поколения татуировки непременно ассоциируются с якудзой. Глупость, конечно.       — Можешь потрогать, если хочешь, — шустро уничтожив свою закуску, предложил Циан с какой-то ласковой насмешкой. — Это же джетэн, всем и всегда любопытно.       Я протянул свободную руку, коснулся ладонью его плеча, но ощутил лишь прохладную гладкую кожу и лёгкое, едва ощутимое покалывание. Магия, наверное. Что значит «джетэн», я благополучно позабыл, но помню, что речь о таких вот татуировках, живущих своей жизнью. А конкретно эту даже без всякой магии можно разглядывать битый час. Чернила покрывали всю левую руку Циана, от запястья до плеча; звёздная ночь с известного полотна плавно переходила в море, кишащее всякой живностью, и венчал всё это дело кракен, жутковатый в своём хтоническом великолепии. Сияли бледно-жёлтые звёзды, синие чернила пенились волнами, пурпурные щупальца хищно змеились то по шее, то по груди, то переползали куда-то за спину.       — Ну-ка тихо, — фыркнул Циан, буквально смахнув очередное щупальце с ключиц. Вдоль правой, начинаясь от правого же плеча, тянулась ещё одна татуировка — ветви цветов, чем-то похожих на сакуру. Но эта обычная, не живая, и потому особого интереса у меня не вызвала.       — Это грёбаный шедевр, без шуток, — только и смог выдать я. И с любопытством прибавил: — А ты сам такое умеешь?       — А то ж, лисонька! — Он гордо задрал нос кверху. — Я единственный в Тхэвоне, кто это умеет. И да, это чертовски дорого, но… — мне заговорщицки подмигнули, — какие счёты между друзьями? Залетай, сообразим тебе красивую картинку.       — Может быть однажды, — отозвался я, снова выезжая на дорогу.       Циан в ответ только фыркнул, ничего не сказал, но уже через пару минут снова открыл рот и, как мы и договаривались, принялся травить байки о своей жизни.       До Сораямы, как я и прикидывал, мы добрались за полтора часа, и всю дорогу Циан беззаботно трепал языком. На одном из поворотов махнул ему, чтобы обратил внимание: здесь начинались владения кицунэ, в том числе и Каннан, где живёт моя семья. Циан, разумеется, заинтересовался, постоянно, впрочем, отвлекаясь — места тут красивые, полюбоваться есть чем.       Сораяма расположилась у подножия горы Мэйфэн, окружённая вишнёвыми садами, отчего уже на подъезде стало казаться, будто мы въезжаем в бело-розовое облако. По правую руку шумела горная река с ужасно холодными водами, что, впрочем, давно полюбились карпам, на которых я так любил смотреть в детстве. В своё время я собирался поселиться тут, лишь потом выбрав Тхэвон, шумный, людный, полная противоположность местным идиллическим пейзажам. А вот мои сёстры, близняшки Айрин и Кира, поступили наоборот: отучились в столице и вернулись уже сюда. Мол, лисам нужен простор и свежий воздух, что в Тхэвоне водится едва ли. Пожалуй, можно будет к ним заглянуть, если выпадет минутка.       Я заехал на платную парковку, чтобы не бросать машину где попало, повернулся к Циану.       — Оставим машину здесь и пройдемся. Мне нужно найти запропавшую вампирскую парочку, но у меня нет точного адреса. Придется поспрашивать местных.       — Почему не обратиться в местную полицию? — удивился тот. — Вы же всё-всё знаете!       Я улыбнулся — ах, Циан, твои бы слова да Госпожам в уши! При всех ресурсах правоохранительных органов зачастую обычный прохожий знал больше, чем средний коп.       — Скажем так, дело не официальное, личная просьба. Не хочу без надобности светиться перед местной полицией.       — Типа будем гулять, жрать мороженое и приставать к прохожим? — с наигранным энтузиазмом отозвался Циан.       Я усмехнулся, первым открыл дверь кара.       — Выходи давай. Мороженое жрать не будем. Хотя если хочешь… В общем. Пойдем на местный рынок. Никто не знает о происходящем в городе лучше, чем бабушки на рынке.       Циан на это хмыкнул, выбрался, потянулся, выпрямляя свои бесконечные конечности после долгого сидения в каре. Набросил прихваченную с собой косуху — весной ещё не настолько жарко, чтобы щеголять полуголым, да и местным жителям от такого количества татуировок точно поплохеет. Ещё копов вызовут, вот те оборжутся…       Мы отправились бродить по улочкам Сораямы, вроде бы знакомым, но после Тхэвона уже каким-то непривычно тесным. Циан глазел по сторонам, радуясь как ребёнок, я же глазел больше на него самого. На то, как он восторгается вещами, которые для меня давно стали обыденностью, и на то, как он оживленно жестикулирует, обещая (ха, ну или угрожая) непременно выбраться сюда на пленэр.       И нет, не надоело нисколечко, посмотрел и послушал бы ещё. Радостный Циан восхитителен. Но, увы, работа сама себя не сделает.       Заслышав мой вздох, предмет моих раздумий картинно завёл глаза к небу и велел:       — Ну давай, маршал лисонька, стреляй уже.       — Давай пока без маршалов. Просто Кай. — Я протянул Циану две фотографии. — Нам нужны они.        С одной из них улыбалась девушка, красивая, с тонким росчерком татуировки на ключице, которую было легко разглядеть благодаря открытому платью. На второй же в кадр внимательно смотрел бледный молодой человек откровенно нечеловеческой наружности, строгий и деловой, но тоже неприлично юный. Фотографии Циан взял, но глянул на меня непонимающе.        — Э-э, а почему ты мне их даёшь?       — Потому что, Циан Ферра, ты у нас высокий красивый гайджин с подвешенным языком.       — Считаешь меня красивым?       — Считаю, — честно признался я. — Но не задирай нос.       Циан именно это и сделал — выразительно задрал нос, затем одарил меня кривой ухмылкой, но тут же сменил ее на приятную улыбочку и, запахнув косуху поплотнее, взялся за дело.       Основательно взялся, не поспоришь. Он неспешно прогуливался по рынку, скупал всякое барахло и закуски, которые тут же спихивал мне, беседовал с торговцами на вэйдинь. Жители провинций довольно сдержанны и даже подозрительны в отношении гайджинов (особенно если они как-то совсем не по-людски красивы), но Циан был неизменно мил и вежлив, всегда просил оставить сдачу себе, да ещё и говорил на их языке. Это гайджин-то! Уличные торговцы расслаблялись на глазах, становясь всё разговорчивее, а уж женщины всех возрастов вовсе млели, когда симпатичный парень между делом задавал им вопросы, сдобрив это всё цветистыми комплиментами. Некоторые и вовсе сами заводили разговор… да только итог неизменно сводится к одному — не знаем, не видели, а если видели, то мельком и вообще давно.        Устав бродить, мы решили, что пора и перекусить. С кимчи-чиге мне пришлось подождать: Циан захотел распробовать местное блюдо, хого.        — Это очень остро, — предупредил я.       Тот только отмахнулся, я же насмешливо хмыкнул, предвкушая представление, но спорить не стал. Некоторый опыт нужно познать на своей шкуре.       Мы уселись за один из столиков прямо тут, возле прилавков, и расторопный вэйданец средних лет поднёс нам кипящий котёл с бульоном. Пахло одурительно — острым перцем, местными травами, кунжутом. И никакого чеснока! Спустя ещё пару минут перед нами разложили мясо, нарезанный лотос и грибы, поставили две пустые тарелки.        Сумерки уже опустились на гору Мэйфэн, так что я тронул свой браслет, сложил перед собой ладони и привычно обратился к Владычице, как всегда делал в это время суток.       — Хороший маленький лис даже молится по расписанию? — хмыкнул Циан, впрочем, тактично дождавшись, пока я закончу.       — А ещё хожу в храм по выходным и зажигаю дома благовония в честь своей Госпожи. А распрекрасный Циан, конечно же, такими глупостями не занимается? — в тон ему отозвался я, усмехнувшись. — Да сам знаю, что нет. Парни вроде тебя не ходят по храмам.       — Я хожу в храм Матери Тьмы, — возразил Циан, уже привычным движением сцепив длинные пальцы и устроив сверху подбородок. — Хотя порой сам не знаю зачем. Столько лет боги были глухи к моим молитвам… — Он отвёл в сторону заледеневший взгляд, затем смахнул со своего лица, точно пыль со стола, это странное выражение. — А что насчёт твоих молитв? Помогают?       — Когда как. — Я пожал плечами. — Нельзя же только на богов надеяться. Небо вознаграждает усердие.       — Усердие точит камень. Если чего-то хочешь — иди и возьми это, а помолиться — это уж как-нибудь при случае.       — Я молюсь не за этим, Циан. Мне просто приятно знать, что кто-то в сумерках присматривает за мной. Это… дарит мир моей душе и покой мыслям. Но если что, я не их тех, кто будет убеждать других разделить мою веру и следовать моим путём. Заставлять тебя молиться я не стану.       Циан на это вполне серьёзно кивнул, принимая мой ответ, и мы наконец принялись за еду. Я налил себе бульона с парой кусочков перца, закинул овощи и мясо. Циан повторил за мной, также следом отпил из супницы…       — Ах ты ж, да чтоб тебя, почему так остро! — завопил он, замахал руками, видимо, пытаясь охладить себя хотя бы так. — Клятые вэйданцы, я ведь уже привык! Думал, что привык!       — Я предупреждал, — отметил я со смешком. Сжалился, посоветовал: — Мясо в бульоне долго не держи, и будет нормально. И перец не ешь. В горных регионах блюда всегда острее, чтобы согреваться, когда наступают холода.       — Согреваться?! Да я будто кусок угля сожрал!       Я не удержался, рассмеялся, позвал вэйданца, который подал нам еду, и попросил у него мороженое для бедолаги Циана. Вэйданец мигом понял, в чём дело, спешно принёс требуемое, но вот уходить обратно к своему прилавку не спешил.       Я вопросительно на него глянул, Циан тоже позабыл о своих страданиях, хотя в мороженое вцепился.       — Молодые господа, молодые господа, я слышал, вы кого-то ищете?       — Ещё как ищем! — охотно отозвался Циан, расплывшись в ослепительной улыбке. — Двое вампиров, парень и девушка, молодые, симпатичные, вэйданцы. Видели таких?         — Нет-нет! — Вэйданец замахал руками. — Я не видел. Но мой троюродный дедушка не так давно говорил, что один его приятель по го недавно сдал квартиру двум молодым вампирам. Завидовал — мол, платят хорошо, а у него-то и сдать нечего! А вы их зачем ищете?       — Так они друзья мои! — охотно соврал Циан. — Представляете, дядюшка, сюрприз хотел сделать. А адресок, дырявая голова, забыл! Может, вы подскажете?       — Нет-нет! — Он снова замахал руками, и я уж было расстроился, но тот решил продолжить: — Но знаю, кто может. Вижу, вы хорошие господа, порядочные.        Ну да, гайджин-татуировщик и ликвидатор при значке, куда уж порядочнее. Значка я, правда, не показывал, но мой младший братец Нэнни всегда говорил, что моя работа у меня на лице написана.       — Пройдёте до конца улицы, потом свернете налево, там есть лавка пряностей, дверь красная. Спросите дедушку Циня. Скажете, я послал, он вам и подскажет.       Циан просиял.        — Спасибо, дядюшка! — воскликнул он, но потом, видимо, вспомнил, что всё ещё страдает от остроты хого, и заткнул свой рот подтаявшим мороженым.        Я сложил ладони, почтительно склонился.       — Благодарим вас, господин. Вы нас очень выручили. Вот. — Я потянулся к кошельку, вытащил несколько талеров, сунул ему в ладонь, но тот толкнул её обратно ко мне.        — Ой, нет-нет, что вы, не нужно! Всегда приятно помочь добрым людям!        Настаивать я не стал, да и дядюшка поспешил вернуться к своему прилавку, чтобы обслужить очередных покупателей. Циан вопросительно глянул на меня, кивнул в сторону выхода, но я мотнул головой и снова взялся за свою еду. Вершить добрые дела лучше на сытый желудок. Злые, видимо, тоже, судя по тому, сколько бывших якудза пооткрывали лавки с едой на любой вкус по всей Вэйде.