Сладкий запах алкоголя

Пять часов утра — это время, когда город еще окончательно не проснулся, а здравый смысл большинства людей крепко спит. Но для Михаила Тимофеева это был час ритуала. Час, когда решалась его судьба на ближайшие десять-двенадцать часов. Миша лежал в постели, щурясь от яркого света экрана смартфона. Глаза жгло, в горле пересохло, а рядом, раскинувшись на добрую половину огромной кровати, безмятежно дрых Даниэль. Ломбарди во сне не выглядел как заносчивый альфа-самец, он выглядел как большая, пахнущая дорогим виски куча неприятностей. Миша аккуратно, стараясь не задеть его ногой, пролистал страницу расписания колледжа. Палец дрожал. После вчерашнего восьмичасового марафона с Чжан Вэй он ожидал чего угодно — вплоть до публичной казни на главной площади колледжа. — Так, смотрим... — прошептал он под нос. — Пятница. Семнадцатое. Первая пара... Китайский. Миша подавил стон. Сердце упало куда-то в район пяток. Опять она. Опять эта женщина-робот с ледяным взглядом и бесконечными прописями. Но взгляд скользнул ниже. — Вторая пара... Корейский. Третья... Корейский. Четвертая... Корейский?! — Миша моргнул, не веря своим глазам. — Пак? Мистер Пак? Три пары корейского подряд. И не просто корейского, а с Мистером Паком, который еще в начале недели обещал им «особое погружение в культуру» через разбор текстов их любимых Stray Kids. — Ебать... — выдохнуло Миша, и на его лице расплылась дебильная, но абсолютно счастливая улыбка. — Мы выживем. Мы, сука, выживем! Он тут же открыл Telegram и, не в силах сдерживать восторг, начал строчить в чат банды. Миша (05:12): «ПОДЪЁМ, УЁБКИ!!! СМОТРИТЕ РАСПИСАНИЕ! У нас три пары корейского с Паком! Он обещал Stray Kids! Мы будем слушать Феликса три часа подряд! Я готов сдохнуть на первой паре китайского ради этого!» Чат отозвался почти мгновенно. Видимо, не один он страдал бессонницей перед лицом учебного апокалипсиса. Булат (05:13): «Миша, если ты врешь, я приеду к тебе и вылью всё твоё молоко в раковину. СУКА, РЕАЛЬНО ТРИ ПАРЫ ПАКА!!! Я уже пошел гладить футболку с Хёнджином!» Наташа (05:15): «Господи, неужели боги лингвистики нас услышали? Сирень сегодня будет пахнуть на весь колледж, обещаю. Только бы Сатана нас не прикончила на первой паре...» Вика (05:16): «Если она начнет опять гнать про ключи и тоны, я просто включу "God's Menu" на колонке и уйду в закат. Ребята, это победа». Александра Лдово (05:18): «Четыре пары всего. Жить можно. Попробую не уснуть на первой». Миша отложил телефон и почувствовал, как чья-то тяжелая рука легла ему на талию. Даниэль, не открывая глаз, притянул его к себе. — Чего ты орешь в пять утра, лепесточек? — голос Ломбарди был хриплым, пропитанным тем самым сладким алкоголем, от которого у Миши всегда немного кружилась голова. — Отвали, Даня, — Миша попытался вывернуться, но без особого энтузиазма. — И не называй меня так, бесит. У нас три пары корейского сегодня. Иди мойся, алкоголик, мы не можем опоздать. — Три пары Пака? — Даниэль приоткрыл один глаз и ухмыльнулся. — Значит, ты весь день будешь пускать слюни на корейцев, а я должен это терпеть? — Ты должен радоваться, что сегодня нас не будут пытать иероглифами восемь часов! Вставай, кобыла! Миша вскочил с кровати, чувствуя прилив энергии. Запах сакуры, обычно спокойный, сейчас буквально искрился радостью. Он быстро приготовил завтрак Марку, переоделся и уже через час стоял у порога, подгоняя медлительного Ломбарди. *** Возле колледжа банда собралась в полном составе. Булат сиял, как начищенный чайник, Наташа поправляла волосы, а Александра Лдово выглядела подозрительно бодрой для человека, который обычно просыпается к обеду. — Ну что, готовы к первому кругу ада? — Вика затушила сигарету и кивнула на входные двери. — Сатана ждет. Они гурьбой поднялись на четвертый этаж. Возле кабинета китайского было подозрительно тихо. Обычно оттуда доносился лязг открываемых тетрадей и ледяной голос Чжан Вэй, от которого кровь стыла в жилах. Миша открыл дверь первым и замер. За учительским столом сидел не строгий «синий чулок» в очках, а молодой парень, на вид лет двадцати пяти. На нем была свободная черная рубашка, в ухе поблескивала серьга, а на лице играла расслабленная, почти дружелюбная улыбка. Он был чертовски похож на Чжан Вэй чертами лица, но аура была совершенно иной. — Доброе утро, — произнес он на чистом русском, но с легким, приятным акцентом. — Проходите, рассаживайтесь. Не бойтесь, я не кусаюсь. По крайней мере, до обеда. Студенты переглянулись. Булат уронил рюкзак. — А где... — начала было Влада Ламина. — Моя старшая сестра приболела, — пояснил парень, крутя в руках маркер. — Меня зовут Чжан Лян. Я её младший брат. Сегодня я заменяю её, так что можете выдохнуть. Письменных заданий не будет. — ЧТО?! — хором выдохнула банда. — Пиздец... — шепнул Миша Даниэлю. — Это сон? Ударьте меня кто-нибудь. Даня тут же отвесил ему легкий подзатыльник. — Ай! Больно, придурок! — Ты сам просил, лепесточек, — Даниэль сел за парту, не сводя глаз с нового учителя. Альфа в нем всегда напрягался при виде новых «хищников» на территории, но Чжан Лян не выглядел как угроза. Урок прошел невероятно. Вместо того чтобы заставлять их прописывать один и тот же иероглиф по сто раз, Лян предложил им просто... поговорить. — Сеньор Тимофеев, попробуйте рассказать о своем утре, — мягко сказал Лян, когда Миша запнулся на сложном предложении. Миша покраснел, начал путать тоны, ожидая привычного окрика: «Неправильно! Десять страниц прописей!». Но Лян лишь слегка наклонил голову. — Почти. Смотрите, язык — это как музыка. Вы сейчас немного сфальшивили вот здесь, — он подошел к доске и парой быстрых движений нарисовал схему произношения. — Попробуйте еще раз, более плавно. Не бойтесь ошибаться, ошибки — это ваши лучшие учителя. Миша попробовал снова. И у него получилось. Впервые за всё время обучения он не чувствовал себя идиотом. — Отлично! — Лян улыбнулся так искренне, что Наташа тихонько пискнула от восторга. — У вас прекрасное произношение, Миша. Сакура в вашем голосе очень гармонирует с китайскими гласными. Даниэль рядом подозрительно громко хрустнул пальцами. Запах сладкого алкоголя стал тяжелее. К концу пары банда была в полном восторге. Когда Лян объявил об окончании урока, никто не сорвался с места. — Слушайте, — прошептала Тоня, когда учитель вышел в коридор за кофе. — Нам нужно пойти в деканат. Срочно. — Зачем? — не понял Булат. — Как зачем? Чтобы поменять Сатану на этого ангела! — воскликнула Вика. — Он же нормальный! Он объясняет, а не дрессирует! Я впервые поняла, нахуя нам нужны эти частицы! — Поддерживаю, — кивнула Александра. — Если он останется, я, может, даже перестану прогуливать. — Я подпишу любую петицию, — добавил Миша. — Лишь бы больше не видеть её лицо. *** Но настоящий праздник начался на второй паре. Мистер Пак зашел в кабинет, таща за собой огромную колонку. — Ну что, детишки, готовы к настоящему искусству? — Пак был в восторге. — Сегодня мы не просто учим корейский. Сегодня мы анализируем феномен Stray Kids. Мы разберем текст "LALALALA" и "S-Class". Булат, почему ты плачешь? — От счастья, учитель... — всхлипнул Булат, прижимая к груди тетрадь. Три пары пролетели как в тумане. Они разбирали игру слов в песнях, обсуждали низкий голос Феликса (на что Даниэль только закатывал глаза, а Миша восторженно кивал) и даже пытались перевести интервью парней. Миша чувствовал себя абсолютно живым. Ему нравилось, как звучит корейский, ему нравилось сидеть рядом с друзьями и даже подколки Даниэля сегодня не казались такими обидными. В середине третьей пары, когда Пак отошел к другому ряду, Миша полез в сумку за водой и наткнулся на небольшой клочок бумаги, приклеенный к его учебнику. Он аккуратно развернул его. «Сегодня ты светишься ярче, чем все эти айдолы на экране. Твой смех — лучший звук в этом колледже. Береги себя, лепесточек. Твой Д.Л.» Миша замер. Сердце пропустило удар. Он быстро оглядел аудиторию. Наташа что-то увлеченно обсуждала с Булатом. Вика спорила с Владой. Даниэль... Даниэль сидел, откинувшись на спинку стула, и с самым невозмутимым видом грыз колпачок ручки, глядя в окно. — Д.Л... — прошептал Миша. — Даниэль Ломбарди. Он знал. Он почти на сто процентов был уверен, что это он. Но почему этот придурок продолжает писать записки вместо того, чтобы сказать всё в лицо? Почему он называет его «лепесточком» и в записках, и в жизни, но в жизни это звучит как издевка, а в записках — как признание? Миша сжал бумажку в кулаке. Запах сакуры стал гуще, выдавая его волнение. — Эй, Тимофеев, ты чего завис? — Даня повернулся к нему, и в его глазах промелькнула странная нежность, которую он тут же скрыл за привычной усмешкой. — Опять мечтаешь о Феликсе? У него голос, конечно, глубокий, но мой тебе нравится больше, признайся. — Мечтай, Ломбарди, — огрызнулся Миша, пряча записку в карман. — Твой голос напоминает мне о похмелье и плохих решениях. — Одно из этих «плохих решений» сейчас сидит рядом с тобой и терпит твой характер, — парировал Даня. *** После занятий вся банда собралась в коридоре. — Идем в деканат? — решительно спросила Вика. — Идем, — подтвердил Миша. — Если есть шанс оставить Ляна, мы должны им воспользоваться. Они всей толпой ввалились в приемную. Декан, пожилой бета, чуть не подавился чаем, когда увидел восемь решительно настроенных студентов. — Мы хотим подать коллективную просьбу о смене преподавателя по китайскому! — объявила Тоня. — Но Чжан Вэй — один из лучших специалистов... — начал было декан. — Она тиран! — перебил Булат. — А её брат... он... он слышит наши сердца! Миша едва сдержал смех. — Послушайте, — более спокойно сказала Александра Лдово. — У Чжан Ляна другой подход. Мы сегодня за одну пару усвоили больше, чем за месяц с его сестрой. Нам нужно качество, а не страх. Декан долго тер переносицу, глядя на пеструю компанию. — Хорошо. Я поговорю с руководством. Чжан Вэй всё равно планировала уйти на повышение квалификации в следующем месяце... Возможно, мы сможем ускорить этот процесс. Банда вышла из деканата с победными криками. — Мы сделали это! — Наташа обняла Булата. — Сегодня определенно лучший день в году! — Это надо отметить, — Даниэль приобнял Мишу за плечи, и на этот раз тот не стал его отталкивать. — Поехали домой, лепесточек. Я закажу пиццу. И, так и быть, можешь включить своих корейцев на телевизоре. Миша посмотрел на него снизу вверх. В лучах заходящего солнца глаза Даниэля казались почти золотистыми. — Ты сегодня подозрительно добрый, Ломбарди, — сощурился Миша. — Что ты задумал? — Ничего, — Даня наклонился к его самому уху, обдавая жаром. — Просто хочу, чтобы мой омега был счастлив. А за «лепесточка» ты мне еще ответишь... когда-нибудь. Миша покраснел до корней волос и быстро зашагал к выходу, бурча что-то про «тупых альф» и «несносный запах виски». Но в кармане его худи лежала записка от «Д.Л.», и это грело его сильнее, чем любая весна. Он еще не знал, что завтра всё может измениться. Но сегодня... сегодня сакура пахла победой, корейской поп-музыкой и совсем капельку — сладким алкоголем. И это было чертовски хорошо.