Сладкий запах алкоголя

Утро следующего дня после поездки в Петергоф началось не с нежных лучей солнца, а с ощущения надвигающейся катастрофы, которое мертвым грузом осело в желудке Даниэля Ломбарди. Ему снился кедровый лес, скованный льдом, и огромный медведь с лицом того самого инвестора, который медленно жевал его новенький итальянский пиджак. Даня резко сел на кровати, тяжело дыша. В комнате было светло, часы показывали начало десятого. Рядом никого не было — Миша уже давно встал. Из кухни доносилось бодрое шипение сковородки и звон посуды. Запах сладкого алкоголя, обычно такой уверенный и дурманящий, сегодня казался выдохшимся, как дешевое шампанское наутро после свадьбы. Даниэль пригладил растрепанные волосы и поплелся на кухню, чувствуя себя так, будто его вчера пропустили через бетономешалку. Миша стоял у плиты в одних домашних штанах, босой, с Марком на левом бедре. Одной рукой он умудрялся переворачивать блинчики, а второй придерживал сына, который увлеченно пытался схватить папу за ухо. В воздухе стоял густой аромат сакуры, смешанный со сладким тестом и тем самым «сакурным сакэ» от мелкого альфы. — О, проснулся, алкоголик несчастный, — не оборачиваясь, бросил Миша. — Выглядишь так, будто тебя всю ночь черти на вилах таскали. Садись давай, кофе на столе. Даниэль молча рухнул на стул, обхватив голову руками. — Миш... — глухо позвал он. — Тот мужик вчера... Тимофеев. Он мне всю ночь снился. Я серьезно, у меня до сих пор руки трясутся. Твой батя в бизнесе такой же отбитый, как и мой, или это мне так «повезло»? Миша замер с лопаткой в руке. Он медленно повернулся к Даниэлю, и на его лице промелькнуло выражение, которое Даня не смог сразу расшифровать. Это была смесь вины, ехидства и какой-то странной обреченности. — Слышь, Ломбарди, — Миша выключил плиту и пересадил Марка в детский стульчик. — Я тут вчера за всеми этими прогулками, фонтанами и твоим пафосным появлением кое-что забыл тебе сказать. Даниэль поднял взгляд, в котором читалось плохо скрытое подозрение. — Что ты забыл? Что у тебя есть еще пять братьев-альф, которые приедут меня убивать? — Хуже, — Миша сел напротив, придвинув к себе чашку с кофе. — Тот «страшный инвестор», перед которым твой отец вчера на задних лапках прыгал... Это мой отец. Александр Петрович Тимофеев. Тишина в кухне стала почти осязаемой. Даниэль моргнул раз, другой. Его мозг, обычно работающий на высоких оборотах, когда дело касалось подколов, сейчас просто выдал «синий экран смерти». — Твой... кто? — переспросил Даня сиплым голосом. — Отец, Даня. Батя мой. Создатель, блять, — Миша раздраженно постучал пальцами по столу. — Я как-то не думал, что ваши конторы пересекутся так скоро. Думал, отсижусь в колледже, пока он там свои миллиарды ворочает. Даниэль почувствовал, как холодный пот пробежал по спине. Он вспомнил, как вчера в офисе, пытаясь произвести впечатление, он расправил плечи и обдал кабинет своим феромоном. Вспомнил, как смотрел на этого «Кедрового Медведя» с вызовом. — Сука... — выдохнул Даня, закрывая лицо руками. — Я же перед ним павлином ходил. Я же ему чуть ли не в лицо своим алкоголем дунул, типа «смотри, какой я крутой альфа». Миша, почему ты раньше не сказал?! Я же мог... я не знаю... галстук поправить! Или вообще в подвал спрятаться! — Да успокойся ты, — фыркнул Миша, хотя в глазах плясали чертики. — Ему, скорее всего, было плевать. Он таких, как ты, пачками на завтрак ест. — Плевать? — Даня вскочил и начал мерить кухню шагами. — Миша, он инвестор! Он может стереть компанию моего отца в порошок одним росчерком пера! А я — его единственный сын, который живет с... с тобой! И у нас... Он резко затормозил у стульчика Марка. Малыш радостно заагукал и протянул к отцу ручонки, пахнущие детским кремом и сакурой. — Марк... — Даня с ужасом посмотрел на сына. — Если твой дед узнает про него... Если он узнает, что я обрюхатил его сына-омегу до свадьбы, он же меня не просто уволит. Он меня в бетон закатает и в Неве утопит! Миша сделал долгий глоток кофе, наблюдая за паникой своего альфы с каким-то садистским удовольствием. — Сядь, придурок, — мягко сказал он. — Не надо бетона. — Почему это? — Даня замер. — Потому что он уже знает. Даниэль медленно опустился обратно на стул. — В смысле... знает? — В прямом, — Миша вздохнул, его голос стал серьезнее. — Отец узнал про Марка еще три месяца назад. У него везде уши, Даня. Думаешь, я просто так сбежал из дома и он меня не нашел? Он знал, где я, знал, с кем я. Он даже отчеты от частного детектива получал с фотографиями твоей пьяной рожи у моего подъезда. Даня почувствовал, что ему нужен настоящий алкоголь. Прямо сейчас. Грамм триста. — То есть... — пролепетал он. — Вчера на встрече... он знал, кто я? — Конечно, знал, — Миша усмехнулся. — Он поэтому на тебя так и смотрел. Проверял, насколько у тебя кишка тонка. Судя по тому, что ты мне сейчас рассказываешь, ты проверку «на стальные яйца» прошел так себе. — Я думал, он просто злой мужик с деньгами! — воскликнул Даня, переходя на крик от нервов. — А это был мой тесть! Мой несостоявшийся убийца-тесть! Миша, блять, ты хоть представляешь, какой это стресс? — Тише, Марка напугаешь, — осадил его Миша. — Короче, план такой: он пока не подает виду. Видимо, хочет посмотреть, насколько серьезно ты настроен. Вчерашняя встреча была своего рода «смотринами» на его территории. Если бы ты там обосрался или начал хамить, он бы закрыл сделку с твоим отцом и вышвырнул вас на мороз. Но раз он не вызвал ОМОН, значит, ты ему чем-то... не знаю чем, может, ростом своим... приглянулся. Даниэль откинулся на спинку стула, глядя в потолок. — Я ненавижу твою семью, Лепесточек. Вы все — ходячие детективные романы. Один скрывает, что он омега-боец, второй — что он внук олигарха, третий вообще сидит и ржет над тем, как его папашу чуть инфаркт не хватил. — Не ной, — Миша встал и подошел к Дане. Он положил руку ему на плечо, и запах сакуры окутал Даниэля, немного унимая дрожь. — Ты же сам хотел «серьезных отношений»? Вот они, во всей красе. С инвесторами, тайнами и риском для жизни. Даня перехватил руку Миши и прижал её к своим губам. — Ты издеваешься надо мной. Специально. — Естественно, — Миша улыбнулся своей редкой, по-настоящему теплой улыбкой. — Ладно, ешь блинчики. Нам еще сегодня с ребятами в чате списываться, Вика там какой-то кипиш затеяла по поводу карантина. *** Пока Даня пытался запихнуть в себя завтрак, борясь с тошнотой от пережитого шока, телефон Миши взорвался уведомлениями. Группа «Наркоманы Петровичи» Вика (Яблочный джем): Слышьте, смертные! У меня инфа от коменды. Карантин в колледже продлили еще на неделю из-за того, что в столовой нашли какую-то мутировавшую плесень. Мы свободны! Александра (Черничное мороженое): Плесень? Вика, это не плесень, это твои заначки в шкафчике ожили и начали диктовать свои условия. Влада (Ежевика): Ору. Народ, раз такое дело, может, затусим? Миш, ты как? Живой после вчерашнего? Булат сказал, вы в Петергофе чуть не подрались с какими-то залетными. Наташа (Сирень): Мишаня, скинь фотку Марка! Мне нужно доза милоты, а то Тоня меня своим клиновым сиропом уже задушила, всё утро липнет. Тоня (Клиновый сироп): Ничего я не липну! Просто напоминаю, что ты моя омега. Имею право. Миша: Марк спит (почти). Даня рядом сидит с лицом человека, который только что узнал дату своей казни. У нас тут семейные разборки уровня «Санта-Барбары». Вика: Опа! Рассказывай. Ломбарди опять накосячил? Запах алкоголя перешел в стадию «перегар обыкновенный»? Миша: Хуже. Он встретил моего отца по работе и чуть не наложил в штаны. Оказывается, мой батя — главный инвестор их конторы. Александра: Ебать... Даня, брат, я закажу тебе самый лучший венок. Черничный. Булат (Молоко): Миша-сан, а почему Даниэль-сан боится? Он же сильный! Миша: Булат, он сильный только когда меня «Лепесточком» называет. А перед моим отцом он — маленькая напуганная мышка. Даниэль, читая это через плечо Миши, выхватил телефон. Даня: Слышьте вы, юмористы! Я не мышка! Я просто... проявляю уважение к старшим! И вообще, Миша, отдай телефон, я еще не всё высказал про твои «забывчивости»! Миша ловко увернулся, запрыгнув на диван. — А ну-ка, догони, алкоголик! Завязалась привычная потасовка. Даня, несмотря на утренний стресс, быстро включился в игру. Он повалил Мишу на подушки, стараясь не придавить его своим весом. Запах сакуры и сладкого алкоголя смешался в безумный коктейль. — Ты — маленькая, вредная, колючая сакура, — прошептал Даня, удерживая руки Миши над его головой. — Ты почему мне не сказал, что он знает про Марка? Я же реально мог повести себя как последний дебил. — Ты и так себя ведешь как дебил, — Миша тяжело дышал, глядя Дане прямо в глаза. — Постоянно. Но это твой дебильный шарм, Ломбарди. Отец, кстати, сказал детективу, что ты «упрямый как баран, но преданный как пес». Считай это комплиментом. Даня замер. — Он правда так сказал? — Ага. А еще он сказал, что если ты меня обидишь, он купит ту гоночную трассу, о которой ты мечтаешь, и заасфальтирует тебя прямо посередине финишной прямой. Даниэль нервно сглотнул, но потом усмехнулся. — Ну, по крайней мере, я умру на трассе. Это достойная смерть для Ломбарди. Он наклонился и мягко поцеловал Мишу. Этот поцелуй не был требовательным или агрессивным. Он был полон того самого признания, которое Даня вкладывал в свои записки «Д.Л.». — Ты всё еще мой тайный фанат? — тихо спросил Миша, когда они отстранились. — Я уже давно не тайный, Лепесточек, — Даня провел большим пальцем по его нижней губе. — Весь колледж знает. Весь Питер скоро узнает. И даже твой страшный отец теперь в курсе, что я от тебя никуда не денусь. *** Ближе к полудню в дверь позвонили. Даня, который как раз пытался научить Марка делать «дай пять», пошел открывать. На пороге стояла Александра и Вика. От Саши пахло холодной черникой, от Вики — кислым яблоком. — Привет, пострадавшим от олигархов! — Вика бесцеремонно ввалилась в прихожую. — Мы принесли пиццу и утешительные призы в виде настолок. Нам скучно, а у вас тут драма. — О, Булат тоже идет, — Саша указала на лестничную клетку, где показался запыхавшийся Булат с пакетом сока. — Миша-сан! Я принес молоко для Марка и печенье! — радостно крикнул он. Квартира мгновенно наполнилась шумом, смехом и какофонией запахов. Миша, ворча для вида, начал расставлять тарелки. Наташа и Тоня зашли следом, обмениваясь колкостями. — Слушай, Даня, — шепнула Александра, когда они остались на минуту в коридоре. — Я видела вчера машину Тимофеева-старшего у твоего офиса. Он реально жуткий тип. Ты как, живой? — На грани, — честно признался Даня. — Оказывается, он всё знает. И про ребенка, и про нас. — И что? — И ничего. Сказал, что я упрямый баран. Александра рассмеялась, похлопав его по плечу. — Ну, в этом он прав. Добро пожаловать в семью, Ломбарди. Учти, у омег в этой семье очень тяжелая рука. Я по Мише знаю. Даня посмотрел на кухню, где Миша что-то весело объяснял Наташе, прижимая к себе Марка. Свет из окна падал на его лицо, делая его почти прозрачным, нежным... настоящим лепестком сакуры в этом грубом мире альф. Даниэль улыбнулся. — Знаю, Саш. Знаю. И, честно говоря, я бы не променял эту тяжелую руку ни на одну другую в мире. *** Вечер прошел в суматохе. Они играли в «Монополию» (Вика жульничала, Тоня пыталась её поймать, а Булат просто радовался, что у него есть домики). Марк переходил из рук в руки, пока не уснул прямо на плече у Дани, пуская слюни на его дорогую футболку. Когда все разошлись и в квартире снова воцарилась тишина, Миша подошел к Дане, который сидел на диване, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить сына. — Знаешь, — тихо сказал Миша, садясь рядом. — Отец завтра пригласил нас на ужин. Официально. Даня закрыл глаза и глубоко выдохнул. — На ужин? В смысле... «приходите, я посмотрю, как вы едите, и решу, убивать вас или нет»? — В смысле «приходите знакомиться с дедушкой». Он хочет подержать Марка на руках. Даниэль посмотрел на спящего сына, потом на Мишу. Запах сладкого алкоголя стал теплым, окутывающим, почти защитным. — Ладно, Лепесточек. Пойдем. Но если он начнет критиковать мою манеру держать вилку, я скажу, что это ты меня так научил. — Трус, — ласково оскорбил его Миша, прижимаясь к его плечу. — Твой трус, — поправил Даня. Сороковая глава закончилась прогулкой в Петергофе, а сорок первая открыла дверь в новую реальность. Реальность, где за каждым углом мог стоять «Кедровый Медведь», но где запах сакуры всегда был рядом, чтобы напомнить: даже самый крепкий алкоголь становится слаще, если его разделить с тем, кого ты ненавидишь любить. — Спи, — прошептал Миша, закрывая глаза. — Завтра будет длинный день. — Главное, чтобы не последний, — хмыкнул Даня, крепче прижимая к себе свое маленькое, пахнущее сакурным сакэ, счастье.