Сладкий запах алкоголя

Если вчера Даниэлю казалось, что встреча с «Кедровым Медведем» — отцом Миши — была финальным боссом в игре под названием «Выживи в отношениях с Тимофеевым», то утро вторника вежливо постучало ему по голове кирпичом реальности. Солнце еще только лениво выползало из-за питерских крыш, когда Даня почувствовал ощутимый тычок в левый бок. — Вставай, зятёк недоделанный, — раздался над ухом хриплый после сна голос Миши. — Хватит дрыхнуть, у нас тут государственная измена назревает. Даниэль что-то нечленораздельно промычал, пытаясь зарыться лицом в подушку, от которой пахло сакурой и кондиционером для белья. Запах сладкого алкоголя, обычно такой яркий и манящий, сейчас ощущался лишь тонкой ноткой, подавленной утренней ленью. — Лепесточек, имей совесть... — пробормотал Даня. — Если ты сейчас не перестанешь меня пинать, я применю силовые методы обнимашек. Миша не оценил угрозу. Вместо этого он сунул Даниэлю под нос экран своего телефона. — На, читай. И только попробуй сдохнуть от инфаркта раньше времени, мне еще нужно, чтобы ты Марку подгузник поменял. Даня нехотя разлепил один глаз. Зрение сфокусировалось на сообщении в мессенджере. Отправитель: Мама «Мишенька, доброе утро. Мы с отцом обсудили всё еще раз. Проверка в твоем колледже идет по плану, я лично проконтролирую, чтобы все нарушения задокументировали. Вечером, около семи, мы приедем к вам. Хочу наконец познакомиться с твоим Даниэлем и обнять внука. Передай своему альфе, чтобы не нервничал — я не на заседании, кусаться не буду. Целую.» Даниэль прочитал текст один раз. Потом второй. На третьем круге до него начало доходить содержание первой части. — «Проверка в колледже»? — Даня резко сел, одеяло сползло с его плеч. — Миш, подожди... Нам сказали, что колледж закрыли на санитарную обработку из-за плесени. Вика вчера весь чат этим заспамила. Миша сел рядом, подтянув колени к груди. На его шее всё еще виднелся багровый засос, оставленный Даней в порыве страсти пару дней назад. — Ну да, официально — плесень. А неофициально — моя мать решила проверить, куда уходят бюджетные деньги и почему в столовой кормят подошвами от берцев. Даня, моя мама — депутат Госдумы. Она, если захочет, этот колледж по кирпичику разберет и заново соберет, чтобы он по ГОСТу стоял. Даниэль застыл, как мраморная статуя. В его голове со свистом проносились картинки вчерашнего дня. Инвестор-отец теперь казался просто приятным дополнением к основному блюду. — В Госдуме? — переспросил он севшим голосом. — Миша, ты хочешь сказать, что я... я сплю с сыном женщины, которая пишет законы этой страны? — Ой, не начинай, — Миша закатил глаза и встал с кровати, направляясь к детской кроватке, откуда уже доносилось требовательное кряхтение Марка. — Ты спишь с Мишей, который вчера тебя матом крыл за то, что ты носки разбросал. А то, что моя мать работает там, где работает — это побочный эффект. Кстати, она знала про Марка с первой минуты. Даня, который уже собирался встать, снова рухнул на матрас. — В смысле... с первой минуты? Миша вытащил из кроватки проснувшегося Марка. Малыш, почувствовав руки папы, довольно зажмурился. От маленького альфы сразу пахнуло «сакурным сакэ» — специфическим, но уже таким родным ароматом. — В прямом, — Миша начал переодевать сына. — Когда я тест сделал и увидел две полоски, я был в таком ахуе, что просто сфоткал его и кинул в семейный чат. Без подписей. Думал, батя меня прибьет, а мама... мама просто ответила: «Купи витамины и пришли адрес, где этот осеменитель живет». Даниэль закрыл лицо руками. — То есть... всё это время... пока я бегал за тобой, пока писал эти записки с инициалами «Д.Л.», пока пытался казаться крутым... твои родители знали всё? Они знали, что их внук растет у меня под боком? — Ага, — Миша обернулся, держа Марка на руках. Ребенок увлеченно жевал край своей пижамы. — Мама даже сказала, что твои записки — это «мило, но слишком по-детски». Так что, Ломбарди, вставай. У тебя есть двенадцать часов, чтобы превратить эту квартиру из берлоги двух студентов в место, достойное приема государственного чиновника. *** Весь день Даниэль напоминал заведенную игрушку. Запах сладкого алкоголя стал настолько резким и концентрированным, что даже Миша начал чихать. — Даня, сбавь обороты! — крикнул Миша из кухни, где он пытался приготовить что-то приличное, помимо их обычных макарон с сосисками. — От тебя пахнет так, будто ты в цистерну с вискарем упал. Успокойся, она не пришлет за тобой расстрельную команду. — Она — нет! — Даня яростно полировал зеркало в прихожей. — А твой батя — запросто! Ты видел его вчера? У него взгляд как у снайпера. А если они объединятся? Один заказывает, вторая подписывает указ об экстрадиции меня на Луну! В этот момент ожил групповой чат. Группа «Наркоманы Петровичи» Вика (Яблочный джем): Народ, вы не поверите! У нас у колледжа стоят черные машины с мигалками. Коменда бегает с высунутым языком, красит траву в зеленый цвет. Похоже, плесень оказалась очень важной персоной. Александра (Черничное мороженое): Вика, ты тормоз. Миша же вчера намекал. По ходу, там реально проверка из Москвы. Ломбарди, ты там живой? Твои акции еще не упали до нуля? Даня: Мои акции на дне Марианской впадины. Ребята, если завтра не выйду на связь — знайте, я любил этот мир и свои гонки. Булат, присмотри за моей приставкой. Булат (Молоко): Даниэль-сан, не говорите так! Всё будет хорошо! Я могу прийти и помочь с уборкой! Наташа (Сирень): Мишаня, держись. Если что — мы всей толпой придем под окна Думы с плакатами «Свободу Лепесточку и его Алкоголику!». Тоня (Клиновый сироп): Ага, и нас всех там и упакуют. Даня, просто не называй его маму «тещей» с порога, и, может, выживешь. Даниэль отбросил телефон и застонал. — Миша! Чем мне их кормить? У нас в холодильнике только йогурты, полбанки варенья от Вики и... и всё! — Расслабься, — Миша зашел в комнату, вытирая руки о полотенце. — Мама заказала доставку из ресторана. Сказала, что не хочет, чтобы я «надрывался у плиты с ребенком на руках». Так что нам нужно просто не выглядеть как два дегенерата. *** К семи вечера обстановка накалилась до предела. Даниэль переоделся трижды. Сначала в костюм — Миша сказал, что он похож на официанта. Потом в джинсы и худи — Миша сказал, что он похож на гопника. В итоге остановились на классических брюках и темно-синей рубашке с засученными рукавами. Марк, как назло, решил, что именно сегодня — идеальный день, чтобы проявить свой характер альфы. Он ползал по ковру, издавая звуки, подозрительно напоминающие боевой клич, и категорически отказывался надевать праздничный комбинезон. — Марк, сын, пожалуйста, — умолял Даня, пытаясь поймать его за ногу. — Твоя бабушка может лишить меня гражданства. Просто надень эти штаны! Звонок в дверь прозвучал как выстрел стартового пистолета. Даниэль вздрогнул так сильно, что едва не уронил комбинезон. Миша, выглядевший на удивление спокойным (хотя запах сакуры стал чуть более терпким), пошел открывать. — Иди сюда, — шикнул он Дане. — И лицо попроще сделай, а то выглядишь как перед расстрелом. На пороге стояли они. Александр Петрович Тимофеев — в том же безупречном пальто, с запахом кедра, который мгновенно заполнил прихожую. И рядом с ним — женщина, от которой веяло такой силой, что Даня невольно выпрямился. Она была невысокой, чуть выше Наташи, но её присутствие ощущалось как гранитная скала. Идеальное каре, строгий костюм и глаза... точно такие же, как у Миши. Пронзительные и всё понимающие. От неё пахло белым чаем и озоном — запах чистоты, порядка и скрытой угрозы. — Ну, здравствуй, сын, — она шагнула вперед и крепко обняла Мишу. — Совсем исхудал в этом своем Питере. Кормят тебя тут вообще? — Привет, мам, — Миша улыбнулся, и эта улыбка была самой искренней из всех, что Даня видел. — Кормят, не переживай. Знакомьтесь, это Даниэль. Даня сделал шаг вперед, чувствуя, как его собственные феромоны алкоголя пытаются забиться куда-то под плинтус от страха. — Добрый вечер. Елена Викторовна, Александр Петрович. Очень рад... наконец-то... — он запнулся. Елена Викторовна внимательно посмотрела на Даню. Её взгляд прошел по нему сверху вниз, задержался на руках, на лице. — Значит, это ты — тот самый «Д.Л.», — она чуть приподняла бровь. — В жизни ты выглядишь более... материально, чем в рассказах Миши. Александр говорил, что ты вчера в офисе пытался его переглядеть. Смело. — Я не пытался... я просто... — начал было оправдываться Даня, но его прервал громкий «Агу!» из комнаты. Марк, осознав, что в доме новые люди, выкатился в коридор на четвереньках. Он замер, глядя на гостей своими ярко-серыми глазами, а потом, к всеобщему удивлению, поднялся на ножки, держась за стену, и издал свой фирменный рык «сакурного сакэ». Лицо Елены Викторовны мгновенно преобразилось. Железная леди из Госдумы исчезла, уступив место бабушке. Она присела на корточки, протягивая руки к малышу. — Ой, ты мой маленький... Весь в деда, такой же серьезный. Иди к бабушке, сокровище. Александр Петрович хмыкнул, проходя в квартиру и вешая пальто. — Серьезный-то он серьезный, а запах уже вовсю альфийский. Ломбарди, не стой в дверях, неси доставку на кухню. Разговор будет долгим. *** Ужин прошел в странной атмосфере. С одной стороны, Даня чувствовал себя под микроскопом. С другой — родители Миши вели себя на удивление... по-человечески. — Значит, Даниэль, — Елена Викторовна аккуратно отрезала кусочек семги. — Мой сын утверждает, что ты «невыносимый придурок», но при этом лучший отец, которого можно представить. Как ты это совмещаешь? Даня чуть не подавился водой. Миша под столом сильно пнул его по ноге. — Я... я просто очень люблю Мишу, — честно ответил Даня, глядя прямо на нее. — И Марка. Поначалу я, может, и правда вел себя как придурок... ну, знаете, колледж, гормоны, статус «крутого альфы». Но когда появился Марк, всё изменилось. Я понял, что за этот «Лепесток» и его сына я жизнь отдам. Миша замер с вилкой в руке, его щеки чуть порозовели. Запах сакуры стал сладким, как патока. Елена Викторовна кивнула, в её глазах промелькнуло одобрение. — Хороший ответ. Александр, видишь? А ты говорил, что он только о гонках думает. Отец Миши, который до этого сосредоточенно занимался едой, поднял взгляд на Даню. — О гонках он тоже думает. Я видел его показатели на тестах в прошлом месяце. Даниэль, у тебя талант к стратегии, но тебе не хватает дисциплины. Если хочешь войти в семейный бизнес — не в мой, так в отцовский — тебе придется научиться контролировать свой азарт. — Я учусь, — твердо сказал Даня. — Миша — мой лучший учитель. Он быстро ставит меня на место, если я начинаю зарываться. — Это я заметила, — усмехнулась Елена Викторовна. — Кстати, о «зарываться». Миша, что там с твоим колледжем? Мне доложили, что ректор вчера пытался спрятать финансовые отчеты в мусорном баке. Миша фыркнул. — Мам, там всё плохо. Вика говорит, что они даже на шторах экономили, а деньги списывали как на бархат. — Ну, теперь там будет новый ректор. И нормальные шторы, — спокойно сказала мама. — Я не позволю, чтобы в учебном заведении, где учится мой сын, творился такой бардак. Даниэль слушал их и понимал: эти люди могут решить любую проблему одним звонком. Но при этом они сидели здесь, в их маленькой квартире, ели еду из коробок и спорили о том, на кого больше похож Марк. *** Когда родители ушли, Даниэль просто сполз по стенке в коридоре. — Живой... — выдохнул он. — Я живой. Миша подошел к нему, держа спящего Марка на руках. Он выглядел уставшим, но довольным. — Ну что, «Д.Л.», страшно было? — Пиздец как страшно, Миш, — Даня поднялся и обнял их обоих. — Твоя мама... она же может меня взглядом расщепить на атомы. Но знаешь что? — Что? — Я теперь понимаю, в кого ты такой вредный и принципиальный. Это у вас семейное. Миша легонько ударил его лбом в плечо. — Заткнись, алкоголик. Иди лучше душ прими, а то от тебя пахнет нервным стрессом на всю округу. Даня рассмеялся, чувствуя, как напряжение наконец уходит. — Завтра в колледж не идем? — Нет, там еще неделю будут работать следователи. Так что у нас внеплановые каникулы. — Отлично, — Даня подхватил Мишу под талию, притягивая ближе. — Значит, завтра весь день посвятим семье. И никаких «Д.Л.». Только ты, я и наш маленький сакурный сакэ. Миша улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли его привычной злости. — Ладно уж. Иди сюда, мой фанат. Сорок вторая глава закончилась тишиной, которая бывает только после большого шторма. Впереди были новые трудности, новые проверки и, возможно, новые встречи в Госдуме, но сегодня Даниэль Ломбарди точно знал: он прошел самую главную проверку в своей жизни. Проверку на право быть рядом с тем самым «Лепестком», который когда-то так сильно его бесил.