Сладкий запах алкоголя

Утро в квартире нагрянуло внезапно, бесцеремонно выбивая дверь в сон Даниэля ярким солнечным лучом, который нагло целился прямо в глаз. Запах в комнате был уютным: терпкий, обволакивающий аромат сладкого алкоголя Дани смешивался с нежной, едва уловимой сакурой Миши. И где-то посередине, как финальный аккорд в дорогом парфюме, витал запах сакурного сакэ — маленького Марка, который спал в своей кроватке, закинув ногу на борт. Миша проснулся первым. Не от солнца, а от настойчивой вибрации телефона под подушкой. Он зажмурился, нащупал гаджет и, не открывая глаз, разблокировал экран. Сон как рукой сняло, стоило ему увидеть имя отправителя. «Мамуля 👑» Миша сел в кровати, потирая заспанные глаза. Сообщение было длинным, в стиле его матери — смесь властной деловитости и показной нежности, от которой у Миши всегда дергался глаз. «Мишенька, привет! Прости, что так рано, но дела государственной важности не ждут. Через 8 часов за вами приедет частный самолет (на аэродроме в Остафьево вас уже ждут, документы у пилота). Я, конечно, совсем забыла тебя предупредить — сегодня назначена встреча двух семей. Родственники твоего будущего мужа (надеюсь, он уже купил кольцо?) уже в Москве, в полном составе. Остались только вы с моим любимым внуком. Я хочу, чтобы наши семьи наконец-то познакомились в неформальной обстановке и обсудили, на какой сезон мы назначим вашу свадьбу. Я склоняюсь к весне, когда цветет сакура, это будет так символично! И да, самое главное: встречу мы проведем в деревне у бабушки Алевтины. Она настояла. Сказала, что не поедет в эти ваши «стеклянные коробки» в Сити. Хочет увидеть правнука на своей территории. Так что, Мишенька, собирай вещи, бери своего альфу и готовься. Целую, твоя Мама». Миша дочитал до конца и замер. Секунда, две, три... А потом тишину спальни взорвал его приглушенный, но истерический хохот. Он буквально согнулся пополам, утыкаясь лицом в колени, чтобы не разбудить Марка, но плечи его мелко дрожали. Это было слишком идеально. Это было воплощение его самых черных шуток. Бабушка Алевтина. Энигма с дробовиком. Встреча семей на «Зоне Отчуждения». — Даня... — выдавил Миша сквозь смех. — Эй, смертник, просыпайся. Даниэль что-то невнятно промычал, пытаясь зарыться глубже в одеяло. — Миш, еще пять минут... Марк спит, и мы спим... — Вставай, Ломбарди! — Миша не выдержал и легонько, но ощутимо пнул его в бок ногой. — У тебя есть восемь часов, чтобы написать завещание и выбрать костюм, в котором тебя будет удобно закапывать. Даня резко сел, растрепанный, с непонимающим взглядом. Его феромоны на секунду вспыхнули резким запахом виски. — Что? Кто умер? Миша, всё еще содрогаясь от смеха, протянул ему телефон. — Читай, «Лепесточек» твой прислал тебе приглашение на казнь. Даня взял телефон. По мере чтения его лицо меняло оттенки от бледно-розового до мертвенно-белого. Когда он дошел до строчки про частный самолет, он сглотнул. Когда дошел до «бабушки Алевтины», у него задергался левый глаз. — В деревню? — голос Дани сорвался на фальцет. — К той самой бабушке, которая прострелила жопу соседу? Миша, это не встреча семей, это засада! — Именно! — Миша упал обратно на подушки, вытирая слезы. — Господи, Даня, я бы отдал все деньги мира, чтобы увидеть лицо твоего отца, когда он увидит мою бабулю. Мой папаша — вице-президент, твой — глава клана Ломбарди... и посреди всего этого баба Аля в халате и с ТТ. Это будет легендарно! Даня бросил телефон на кровать и закрыл лицо руками. — Она меня убьет. Она почувствует мой запах и решит, что я недостаточно «пустой» для её внука. Миш, ты понимаешь, что твоя мать уже планирует свадьбу? На весну! — Ну а чё? — Миша коварно улыбнулся, придвигаясь ближе к Дане. — Сакура, все дела. Тебе же нравится мой запах? Вот и будешь стоять у алтаря в окружении розовых лепестков, пока бабушка будет целиться тебе в затылок из кустов, чтобы ты не передумал. — Это издевательство, — пробормотал Даня, но в его глазах, несмотря на страх, промелькнула нежность. Он потянул Мишу к себе, зарываясь носом в его волосы. — Я ведь реально тебя люблю, ты в курсе? Даже с твоей ебнутой семейкой. — Я в курсе, Д.Л., — Миша мягко прикусил его за мочку уха. — Но любовь не спасет тебя от соли в патронах. Так что подрывайся. Нам надо собрать Марка. Бабушка сказала, что хочет видеть правнука. Если он ей не понравится — мы все в дерьме. Но Марк — вылитый дед в молодости, так что, думаю, прорвемся. *** Сборы напоминали эвакуацию при пожаре. Даня метался по квартире, пытаясь решить, какой подгузник больше подходит для встречи с Энигмой, а Миша невозмутимо собирал походную аптечку, добавляя туда на всякий случай двойную дозу своего отвара (мало ли, вдруг придется делиться с Даней, чтобы тот не упал в обморок от бабушкиной ауры). В группе «Наркоманы Петровичи» в это время творился сущий ад. Даня: Ребята, это моё последнее сообщение. Нас везут в «Красные Огни». Частным самолетом. На встречу с Бабушкой-Энигмой. Наташа (Сирень): О Боже! Даня, это же так романтично! Частный самолет! Свадьба! Влада (Ежевика): Наташ, ты дура? «Красные Огни» — это место, откуда не возвращаются. Даня, если она начнет стрелять, прыгай в колодец, там стены толстые. Вика (Яблочный джем): Ломбарди, я завещаю тебе свою коллекцию винила, если ты не вернешься. Миша, не дай ей его пристрелить, он нам еще нужен для массовки на парах. Александра (Черничное мороженое): Ребята, я серьезно. Мой отец говорит, что Алевтина Тимофеева в свое время была «серым кардиналом» в министерстве химии. Она не просто Энигма, она ученый-социопат. Даня, удачи. Она тебе понадобится. Миша: Да ладно вам, она милая. Главное — не наступать на её грядки и не называть меня «Лепесточком» в её присутствии. Иначе Даня станет удобрением для её любимых пионов. Даня прочитал это, посмотрел на спящего Марка, который во сне забавно чмокал губами, и тяжело вздохнул. — Погнали, — сказал он, подхватывая сумку. — Если что, Марк, скажи им, что я был хорошим отцом. *** Аэродром встретил их стерильной чистотой и черным, хищным бизнес-джетом с золотой эмблемой на хвосте — гербом семьи Тимофеевых. У трапа их ждала мать Миши, великолепная в своем строгом сером костюме, который стоил как небольшая квартира. Рядом стоял отец Миши, тот самый «Кедр», который сегодня выглядел необычайно нервным. Он постоянно поправлял галстук и оглядывался. — Мама, папа, — Миша подошел к ним, неся Марка на руках. — Мой золотой! — Мать Миши тут же выхватила ребенка, начиная ворковать. — Какой он стал большой! А запах... о, Алевтина будет в восторге. Настоящий альфа. Она бросила взгляд на Даню. Тот вытянулся во фрунт, стараясь дышать через раз, чтобы его «сладкий алкоголь» не показался ей слишком навязчивым. — Здравствуй, Даниэль, — мило улыбнулась женщина, но в её глазах Даня прочитал: «Попробуй только расстроить моего сына, и этот самолет упадет в районе Урала». — Готов к знакомству с корнями? — Готов, — соврал Даня, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. — Вот и отлично. Летим. Мама уже напекла пирогов. И почистила ружье. Она так волнуется! *** Полет прошел в гнетущей тишине, которую нарушал только лепет Марка и периодические нервные смешки Миши. Когда самолет приземлился на небольшом частном поле посреди густого леса, Даня понял — отступать некуда. Их ждали два черных внедорожника. Дорога до «Красных Огней» была разбитой, но машины шли уверенно. Вокруг тянулись вековые сосны, и воздух здесь был настолько густым и чистым, что Дане стало не по себе. Казалось, сама природа здесь была под контролем. Деревня показалась внезапно. Обычные с виду избы, но присмотревшись, Даня заметил на каждом заборе камеры видеонаблюдения, а из-за одной калитки на них смотрел не просто пес, а огромный волкодав, который даже не гавкнул — просто проводил их тяжелым взглядом. Машины остановились у самого большого дома в конце улицы. Забор был высоким, кованым, с острыми пиками. На крыльце стояла женщина. Невысокая, сухая, в простом ситцевом платье и теплом жилете. На голове — платок. В руках она держала поднос с хлебом-солью. Но Даня смотрел не на хлеб. Он смотрел на её глаза. Стальные, пронзительные, они видели его насквозь. Это была аура Энигмы — она не давила, как у альф, она просто вытесняла всё остальное, создавая вокруг женщины зону абсолютного штиля. — Приехали, — тихо сказала бабушка Алевтина. Голос у неё был на удивление спокойным, даже мелодичным. — Заходите, гости дорогие. Хлеб берите, а глупости за воротами оставляйте. Миша первым выпрыгнул из машины и бросился к ней. — Бабуль! Она обняла его, и Даня увидел, как на мгновение её лицо смягчилось. Она поцеловала Мишу в лоб, а потом её взгляд переместился на Марка, которого нес Даня. — Ну-ка, покажи мне это чудо, — скомандовала она. Даня подошел, чувствуя, как у него подгибаются колени. Он протянул ребенка бабушке. Она взяла Марка, принюхалась и вдруг... улыбнулась. — Хорош. Крепкий. Пахнет как надо — силой и выдержкой. Весь в меня. Затем она перевела взгляд на Даню. Тот замер. — А ты, значит, тот самый альфа-алкоголик? — спросила она, и Даня не понял, шутит она или уже прицеливается. — Сладкий запах, говоришь? Ну-ну. Посмотрим, насколько ты сладкий, когда я тебя в баню отправлю париться с дедом. Миша хихикнул за спиной. Даня понял: пытка началась. Внутри дом оказался на удивление уютным, но везде чувствовалась рука хозяина-параноика. На стене рядом с семейными фото висела коллекция ножей, а в углу, как бы невзначай, стоял открытый сейф для оружия. За столом уже сидели родители Дани. Его отец, обычно такой надменный и холодный, сейчас выглядел как школьник, которого вызвали к директору. Рядом сидела мать Дани, бледная, нервно теребящая салфетку. Напротив них сидел дед Миши — вице-президент. Два самых могущественных человека страны сидели друг напротив друга, но оба синхронно вздрагивали, когда бабушка Алевтина громко ставила чайник на плиту. — Итак, — Алевтина села во главе стола. — Семья Ломбарди. Семья Тимофеевых. Дети наделали делов, теперь нам расхлебывать. Она посмотрела на отца Дани. — Слышала, вы в Италии дела ведете? Хорошо. Но мой внук туда не поедет. Он будет жить здесь. В России. Под моим присмотром. Отец Дани кашлянул. — Мы... мы не возражаем, уважаемая Алевтина. Мы просто хотели обсудить... — Свадьбу? — перебила она. — Будет в апреле. В «Красных Огнях». Я сама всё организую. Никаких ваших лимузинов и страз. Будет баня, медовуха и стрельба по тарелочкам. Кто не попадет — тот не пьет. Даня почувствовал, как Миша под столом сжал его руку. Миша едва сдерживал смех, глядя на то, как их отцы — воротилы бизнеса и политики — покорно кивают головой. — И вот еще что, — бабушка посмотрела прямо на Даню. — Я знаю, ты его называл «Лепесточком». Даня похолодел. — Это... это было в колледже... — Хорошее прозвище, — вдруг сказала она. — Но помни, альфа. У лепестков розы всегда есть шипы. И если я узнаю, что ты хоть раз обидел моего внука или заставил его плакать... Она медленно залезла рукой в карман жилета и достала оттуда тяжелый, потертый пистолет ТТ. Просто положила его на стол рядом с сахарницей. — ...тогда твой сладкий запах алкоголя превратится в запах формалина. Ты меня понял, Даниэль? В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как муха бьется о стекло. Даня посмотрел на пистолет, потом на Мишу, который в открытую угорал, а потом на бабушку. — Понял, Алевтина Ивановна, — четко сказал он. — Я его люблю. И никогда не обижу. Бабушка еще несколько секунд сверлила его взглядом, а потом вдруг громко хлопнула в ладоши. — Ну, вот и договорились! Чего сидите? Ешьте пироги! Мишенька, положи мужу мяса, а то он бледный какой-то, того и гляди в обморок упадет. Вечер обещал быть долгим. Даня понял одно: он официально стал членом самой опасной семьи в мире. И, честно говоря, глядя на смеющегося Мишу и довольного Марка, он подумал, что простреленная жопа — это небольшая цена за такое счастье. Только вот свадьба в деревне со стрельбой по тарелочкам... Даня пообещал себе начать тренироваться в тире уже завтра. На всякий случай. Чтобы бабушка Алевтина не разочаровалась.