Искаженный взгляд

Вечер в квартире Реддла был пропитан тишиной, которая казалась почти осязаемой. Том не любил зажигать много света — в полумраке его просторное жилище на главной улице Лондона напоминало музей или склеп. Он прошел на кухню, налил себе стакан виски, даже не взглянув на еду, которую не ел весь день, и поднялся по лестнице в свою спальню на втором этаже. Он ненавидел спать. Сон был единственным местом, где его обет «не вмешиваться» не имел силы. В своих снах он не был коллегой из Визенгамота, он не был «просто другом». Там он был тем самым Томом, который держал в руках само время. …Они были в лесу, на берегу озера, где вода отражала звезды так четко, что казалось, будто они идут по самому небу. Гарри смеялся — тот самый, настоящий смех, который Том не слышал уже целую вечность. Гарри держал его за руку, и его ладонь была теплой, живой, невероятно реальной. — Ты ведь больше не уйдешь? — спросил Гарри, останавливаясь и поворачиваясь к нему. В его глазах отражался млечный путь, и в них не было ни тени усталости, ни того холодного аврорского блеска. — Никогда, — ответил Том, и в его голосе звенело обещание, которое он давал тысячи раз. Он наклонился, чтобы поцеловать Гарри, и в этот момент мир вокруг них взорвался. Резкий, рвущий звук. Вспышка красного света. Парень пошатнулся, его рука, все еще сжимавшая ладонь Реддла, внезапно обмякла. Мужчина подхватил его, но вместо теплого тела почувствовал лишь тяжесть. Он опустил взгляд: на белоснежной рубашке Гарри стремительно расползалось багровое пятно. Кровь была горячей, она прожигала ткань, она текла по пальцам Тома, невыносимо яркая в свете луны. — Нет, нет, нет… Гарри! — Том закричал, пытаясь закрыть рану ладонью, но кровь сочилась сквозь пальцы, заливая всё вокруг. — Гарри, смотри на меня! Не закрывай глаза! Я исправлю это! Я сейчас же всё исправлю! Парень попытался что-то сказать, но из его горла вырвался лишь хрип. Его глаза — такие живые секунду назад — начали медленно стекленеть. Он обмяк на руках Тома, став холодным быстрее, чем успела остыть кровь. Вокруг них воцарилась абсолютная, звенящая пустота. Больше не было леса, не было звезд. Только чернота, поглощающая все. Том остался один, прижимая к груди безжизненное тело. — Гарри! — его крик эхом метался в бесконечной темноте, не находя ответа. — Гарри, вернись! Пожалуйста! Я… я не могу без тебя! Гарри! Реддл резко сел в кровати, тяжело дыша. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот проломит ребра. На лбу выступил холодный пот, руки дрожали так, что он не мог сразу сжать их в кулаки. В комнате было темно, только тусклый свет уличных фонарей Лондона пробивался сквозь щель в занавесках, полосуя пол холодным светом. Он судорожно вдохнул, пытаясь успокоиться, провел рукой по груди, ожидая почувствовать липкую кровь, но наткнулся лишь на сухую, прохладную ткань пижамы. Его спальня была пуста. И в этом - главная пытка. Он поднялся с кровати, его босые ноги ступали по холодному паркету, и побрел в кабинет. Ему нужно было чем-то занять себя, чтобы не закрывать глаза снова. В кабинете было полно папок с делами Визенгамота, которые он приносил домой, но сейчас они казались ему бессмысленным мусором. Том подошел к окну и прислонился лбом к прохладному стеклу. Внизу, на улице, жизнь продолжалась — проезжали ночные кэбы, случайные прохожие спешили по своим делам. Он вспомнил, как Поттер утром улыбался ему в кафе. Как поправлял очки. Как доверял ему, даже не зная, что этот «друг» в прошлом — единственный, кто видел, как он умирает десятки раз. «Я не должен был возвращаться», — подумал мужчина, глядя на свое отражение в стекле. — «Я должен был дать ему умереть в первой же петле. Но я оказался слишком эгоистичен, чтобы просто отпустить тебя». Он почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Ему хотелось кричать, но он лишь крепче сжал раму окна, чувствуя, как дерево впивается в кожу.

***

Субботнее утро в «Норе» всегда было наполнено хаосом, который Том ненавидел всей душой. Это было воплощение той самой «нормальной жизни», которую он так отчаянно пытался подарить Гарри, но которая теперь казалась ему пыточной камерой. Когда он переступил порог, его тут же оглушил гул голосов. В воздухе пахло жженым сахаром, яичницей и тем самым уютом, который всегда вызывал у Реддла приступ тошноты. — Том! Наконец-то, — Поттер, стоявший у плиты, обернулся и улыбнулся. На нем был фартук, который был ему явно велик, и вид у него был по-домашнему расслабленный. Эта картина — Гарри, готовящий завтрак — в какой-то из прошлых реальностей была их единственным, самым сокровенным счастьем. Теперь же это было декорацией к чужой свадьбе. Джинни, сидевшая во главе стола, подняла на него взгляд. Она выглядела безупречно, даже в домашнем халате. — Том, как раз вовремя! Помоги нам решить. Гермиона настаивает на лилиях, но я думаю, что белые пионы будут смотреться нежнее, правда? — она не дождалась ответа, повернулась к жениху. — Гарри, милый, а как насчет того, чтобы добавить в меню десертный стол? Например, сделать ставку на классические маггловские профитроли с лимонным кремом? Парень на секунду замер, переворачивая бекон. Он выглядел сбитым с толку, словно сама мысль о выборе цвета лепестков была для него сложнее, чем обезвреживание темного артефакта. — Э-э… лимонный крем? — он неуверенно переспросил, взглянув на девушку. — Ну, если ты считаешь, что это будет… Он замялся, явно пытаясь вспомнить, любит ли он лимонный крем, или просто хочет поскорее закончить этот разговор. Его взгляд на мгновение метнулся к Тому, как будто он искал поддержки или спасательный круг. Реддл почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Он помнил, как в тысячах других жизней Поттер всегда ненавидел лимонный крем. Ему сводило зубы от одной мысли о кислых десертах. Он любил горячий шоколад с корицей, он любил простые вещи, но никогда — никогда — лимон. — Гарри не любит лимонный крем, — произнес мужчина. Его голос прозвучал спокойнее и холоднее, чем он намеревался. Том почувствовал, как на него уставились все присутствующие. Гермиона опустила ноутбук, Рон перестал жевать. Он заставил себя улыбнуться — той самой безупречной улыбкой, которую использовал, чтобы дурачить весь Визенгамот. — Боже, Гарри, ты же сам вчера говорил, что хочешь попробовать лимонный крем, — Джинни с легкой досадой отложила карандаш, но быстро сменила тон на более мягкий, посмотрев на Реддла. — Хотя, возможно, ты прав, Том. Гарри порой так стремится всем угодить, что сам забывает, чего хочет. Блейз, который до этого момента лениво крутил в руках пустой бокал, вдруг усмехнулся. Он прищурился, глядя на него поверх края своего стакана. В его взгляде не было вражды, только ленивое, острое любопытство. — Знаешь лучше, чем он сам, — проговорил Блейз, смакуя слова. — Ты, случаем, не собираешься составить нам список гостей, которые нравятся Гарри, и тех, кто его раздражает? А то Драко вот настаивает на элитном виски, а я боюсь, что Поттер после него не встанет к алтарю. Парень рассмеялся, подсаживаясь к столу с тарелкой бекона. — Ну, если Том скажет, что мне это не понравится, я, пожалуй, поверю. У него какой-то дар предсказывать мои настроения. Драко, до этого момента увлеченно споривший о поставках алкоголя, вдруг замолчал и перевел взгляд с Тома на Гарри. Он был достаточно проницательным, чтобы заметить, как тот автоматически тянется к Тому, когда разговор заходит о выборе. — Слушай, Реддл, — Малфой небрежно откинулся на спинку стула. — Ты столько лет проработал в Визенгамоте, среди этой бюрократической пыли, что я удивлен, как ты находишь время на такие… душевные посиделки. Обычно такие, как ты, не тратят субботнее утро на обсуждение пионов. Том спокойно отпил кофе. Он не чувствовал ни малейшей тревоги. Он просто знал Гарри. Это не было попыткой захватить контроль, это была его природа — существовать в симбиозе с этим человеком. — Скучная работа в Визенгамоте требует отдушины, Драко, — невозмутимо отозвался он. — А Гарри — единственный человек, с которым мне не нужно поддерживать статус. Это полезно для нервной системы. Поттер довольно кивнул, поддевая вилкой яичницу. — Вот именно. Кстати, Том, я хотел спросить… на следующей неделе у меня рейд в районе Уилтшира, там всплеск активности, очень похожий на то, что мы видели в Литл-Хинг. Может, глянешь бумаги вместе со мной? Я доверяю твоему чутью больше, чем отчетам отдела тайн. Джинни на мгновение замерла, её рука, тянувшаяся за чайником, зависла в воздухе. Она перевела взгляд на жениха, потом на Реддла. Казалось, её начало раздражать то, как легко и естественно парень делегирует Тому свои мысли и свое время. — Гарри, милый, — голос девушки стал чуть выше, — может, ты доверишься профессионалам из Министерства? А то вы опять просидите полночи над документами, и ты придешь на примерку костюма сонный и раздраженный. Реддл почувствовал, как тот напрягся. Он знал, что Поттер не любит, когда его работа подвергается сомнению, даже если это делает его невеста. — Том — лучший аналитик, которого я знаю, Джинни, — твердо сказал он, не глядя на неё. — Мы просто глянем бумаги. Всего пару часов. Том неторопливо поставил чашку кофе на стол и перевел взгляд с Гарри на девушку. В его глазах читалась та самая мягкая, почти отеческая доброта, которую он научился имитировать с пугающей точностью. — Джинни права, — сказал Том, слегка наклонив голову. — Отчеты никуда не денутся. Свадьба — событие куда важнее, чем очередной архивный анализ для министерства. Мы успеем посмотреть эти бумаги в понедельник, а сейчас… — он сделал паузу, оглядывая комнату, полную суматохи. — Тебе действительно стоит сосредоточиться на том, чтобы пережить этот день без головной боли. Гарри нахмурился, явно удивленный тем, что мужчина встал на сторону Джинни. — Но, Том, это дело в Уилтшире… мне кажется, оно серьезнее, чем думают остальные. — Тем более, — отрезал он с легкой усмешкой. — Если оно серьезное, тебе нужно свежая голова. Не хватало еще, чтобы ты пришел на собственную свадьбу, бормоча под нос заклинания поиска аномалий. Отдохни сегодня. Джинни заметно расслабилась. Её плечи опустились, а в глазах, направленных на мужчину, промелькнуло нечто вроде благодарности — или, по крайней мере, признания его «полезности». — Вот видишь, Гарри? Даже Том понимает, что тебе нужен перерыв. Девушка потянулась через стол и накрыла руку парня своей. Она улыбнулась ему той самой теплой улыбкой, которая когда-то сводила его с ума. — Спасибо, Том, — сказала она, уже более искренне. — Ты хороший друг. Гарри повезло с тобой. Блейз, наблюдавший за этой сценой, издал короткий смешок. — Идеальный друг, — протянул он, помешивая чай. — Всегда знает, когда нужно поработать, а когда — дать человеку отдохнуть. Реддл, с таким талантом ты бы сделал отличную карьеру в качестве личного секретаря. Том лишь слегка пожал плечами, не реагируя на насмешку. Он видел, как Поттер, пусть и с неохотой, но отступил, расслабился, его взгляд снова стал мягким, и он сжал ладонь Джинни. — Ладно, ладно, убедили, — вздохнул Гарри. — Никаких бумаг до понедельника. Джинни, о чем мы там говорили? Пионы или лилии? Реддл смотрел на них, чувствуя холодное удовлетворение.

***

Понедельник. Уилтшир. Поместье было пропитано тишиной, которая казалась неестественной даже для заброшенного места. Авроры работали методично, но парень чувствовал, как с каждым шагом внутри него растет странная тревога. Магия, которую они искали, была хаотичной. Она не подчинялась законам физики — воздух то застывал, то начинал вибрировать, как натянутая струна. — Поттер, иди сюда! — позвал один из авроров, стоя в центре бывшей гостиной, где пол провалился в подвал. Гарри подошел к краю пролома. Аврор указал на выступ в стене, где, вопреки всем законам логики, в воздухе висело кольцо. Оно не лежало на пыльной полке, оно словно застряло в самом времени, удерживаемое невидимым магнитом. Когда аврор осторожно подцепил его кончиком палочки и протянул командиру, тот замер. Это было тяжелое кольцо из темного, почти вороненого металла, с гравировкой, которая казалась вырезанной в самую глубь материала. Как только пальцы Поттера коснулись холодного металла, реальность вокруг них дрогнула. Авроры на секунду стали выглядеть как неясные тени, а звуки поместья утонули в глубоком, вибрирующем гуле. Гарри вскрикнул, но не от боли — от того, что внутри его головы сработал какой-то выключатель. — Твой в каждой жизни… — голос прозвучал в его сознании так отчетливо, будто кто-то стоял прямо за спиной и шептал ему в самое ухо. Это был его собственный голос, но звучал он иначе: старше, надломленнее, бесконечно преданнее. Гарри задохнулся. Он не знал этого кольца. Он никогда не покупал его, не носил, не видел даже на картинках. Но когда он сжал его в кулаке, почувствовал такую острую, пронзительную тоску, что по щеке сама собой скатилась слеза. Это было чувство, будто он только что вернулся домой из очень длинного путешествия. — Поттер? Что это? Ты… ты чего плачешь? — аврор обеспокоенно заглянул ему в лицо. Парень моргнул, возвращаясь в реальность. Он посмотрел на кольцо, затем на свои дрожащие руки... Тем временем в Министерстве, сидя за своим столом, Том внезапно выронил перо. Чернила брызнули на стол, превращаясь в черную лужу. Он почувствовал это, закрыл глаза, сжав переносицу. — Гарри, — прошептал мужчина, и в этом звуке было столько отчаяния, сколько он пытался скрыть все эти месяцы. — Ты не должен был это находить...