Искаженный взгляд

Вечер в Министерстве выдался тягучим. Том, сжав зубы, наблюдал за Гарри: тот был необычайно тих, постоянно касаясь нагрудного кармана мантии, где лежала находка. Поттер не проронил ни слова о кольце, и Реддл, притворяясь поглощенным бумагами, не спросил. В этом молчании была ложь, которая разъедала их обоих, но каждый из них играл свою роль в этой немой пьесе. Когда они разошлись, Том не пошел в паб с коллегами. Он трансгрессировал прямо к себе домой. Тишина его квартиры сегодня казалась удушающей. Он не стал зажигать свет. Пройдя в кабинет, мужчина подошел к массивному дубовому шкафу, за которым скрывался потайной отсек. Он открыл створки. Внутри, в глубине, стояла простая деревянная шкатулка — единственная вещь, которую он проносил через все свои петли времени, единственный якорь, который не был «искажением». Мужчина сел на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Его пальцы, привыкшие к перьям и документам, дрожали, когда он откинул крышку. Внутри лежала жизнь, которую он «стер». На самом верху — та самая альстромерия, засохшая до состояния праха, которая когда-то была сорвана на лугу в день их первой настоящей клятвы. Рядом с ней — галстук Гриффиндора, выцветший, но до сих пор хранящий запах парфюма Гарри. Том вытащил его, пропуская ткань сквозь пальцы, и на мгновение прикрыл глаза. В памяти всплыл смех парня, когда он небрежно развязывал его после уроков. Он коснулся колдофото. Поттер на нем двигался — улыбался, поправлял растрепанные волосы и смотрел прямо в объектив, прямо в душу Тому. Это была не та «аврорская» улыбка, сдержанная и вежливая, а та, что предназначалась только одному человеку. В углу шкатулки тускло блеснул бейдж аврора — старый, с царапинами, принадлежавший парню из той реальности, где они были счастливы так долго, что Реддл успел забыть вкус страха. Том положил руку поверх этих вещей. Сердце сжалось от осознания того, что всё это — лишь тени. — Ты нашел его, — прошептал он в пустоту кабинета. Он знал, что Гарри сейчас делает дома. Наверняка вертит кольцо в руках, пытаясь понять, почему оно вызывает у него такую странную, почти физическую боль в груди. Том чувствовал эту боль вместе с ним — каждый раз, когда тот касался этого металла, внутри Тома отдавалось эхо той реальности, где они навсегда потеряли друг друга. Он достал из шкатулки свое кольцо — точное отражение того, что Гарри нашел в Уилтшире. Он медленно надел его на палец. Металл словно ожил, потеплел, узнавая хозяина. Реддл знал, что должен сделать. Он не мог позволить Поттеру продолжать изучать находку. В следующей жизни или в этой — кольцо было катализатором. Если парень начнет копать, он выйдет на Тома. Настоящего Тома. Не того, который работает в Визенгамоте, а того, который тысячи лет ломал мироздание ради любви к одному человеку. Он закрыл шкатулку с глухим стуком, отрезая себя от призраков прошлого.

***

В ателье Магического Лондона пахло дорогим сукном, лавандой и чем-то неуловимо «правильным», от чего у Тома сводило скулы. Он стоял у окна, делая вид, что изучает витрину, в то время как Гарри, задернутый за ширму, возился с пуговицами парадного костюма. Драко, вальяжно развалившийся в кресле с журналом в руках, лениво бросил. — Поттер, если ты будешь так долго возиться, мы опоздаем на ланч, а я не планировал провести этот день вдыхая пыль твоих фалд. — Заткнись, Драко, — донесся из-за ширмы раздраженный голос парня. — Эти брюки узкие, а жилетка… Черт, она кажется такой… Том медленно повернулся. Его взгляд был прикован к ширме, за которой скрывался Поттер. В одной из самых длинных петель, где они прожили вместе почти семь лет, Гарри надевал нечто подобное на их годовщину. Реддл помнил, как он сам застегивал каждую пуговицу, как его пальцы касались горячей кожи на шее… Ширма сдвинулась. Парень вышел, поправляя манжеты. Он выглядел безупречно — строгий крой, темная ткань подчеркивала худобу, в которой было что-то болезненно-хрупкое. Но очки, съехавшие на кончик носа, и этот потерянный взгляд выдавали его полное нежелание участвовать в этом фарсе. Гарри подошел к зеркалу и замер. Он посмотрел на свое отражение, потом перевел взгляд на Реддла. В его глазах мелькнуло что-то странное — та самая «тень», которую он принес из Уилтшира. Он сунул руку в карман брюк, где лежало кольцо, и его пальцы непроизвольно сжали его. — Ну? — он неловко дернул плечом. — Как я? Драко опустил журнал, критически оглядывая Поттера. — Неплохо. Джинни будет в восторге. Выглядишь как… будущий муж года. Том подошел ближе. Его сердце предательски пропустило удар, когда он увидел, как Гарри вздрогнул, почувствовав его приближение. И остановился в метре — дистанция «друга», дистанция «безопасности». — Тебе идет, — тихо сказал Реддл. Его голос был ровным, лишенным той эмоциональной бури, что бушевала внутри. — Но ты выглядишь так, будто идешь не на свадьбу, а на казнь. Парень усмехнулся, глядя на себя в зеркало поверх плеча Тома. Их взгляды встретились в стекле. — Иногда мне кажется, что я просто играю роль, — прошептал Поттер так тихо, что Драко, отвлекшийся на разговор с портным, не услышал. — Знаешь, я все еще думаю о той находке в Уилтшире. Я не сказал тебе тогда, но… я чувствую странный холод, когда держу её в руках. И этот холод… он почему-то напоминает мне о тебе. Мужчина замер. В воздухе ателье стало душно. Он медленно поднял руку, будто собираясь поправить ему воротник, но в последний момент заставил себя опустить её обратно. — Обо мне? — переспросил Том, заставляя себя улыбнуться. — Ты слишком много думаешь, Гарри. Это просто старая вещь, которая напиталась магией. Не ищи смысл там, где его нет. — А если я хочу искать? — парень резко развернулся, в упор глядя в глаза. — Если я чувствую, что это не просто вещь? Том, скажи честно… ты ведь знаешь, что это такое, правда? Я видел, как ты смотрел на меня, когда мы вернулись из Уилтшира. Реддл почувствовал, как мир вокруг него начал сужаться до размеров этой маленькой примерочной, но заставил себя рассмеяться — коротким, сухим, неестественным смехом. — Ты слишком много времени проводишь с темными артефактами. У тебя голова забита. В тот день я просто устал. Канцелярская работа высасывает душу, поверь. Но Поттер не отводил взгляд. Его пальцы сжали что-то в кармане. Медленно, почти нерешительно, он вынул кольцо. Оно лежало у него на ладони — чёрное, опалённое, как выдержавшее адский жар. — А это? — тихо спросил он. — Это тоже лишь плод моей фантазии? — Перестань искать призраков в старом металле. — Ты говоришь — старый металл, — тихо произнес парень. — Но почему тогда каждый раз, когда я держу его, я чувствую… Держи. Гарри приоткрыл ладонь мужчины и вложил в неё находку. Кольцо было холодным, тяжёлым, знакомым до боли. И в тот же миг по металлу пробежала легкая дрожь. Тёмная гарь вдруг осыпалась, как пепел, обнажая чистое, благородное золото. Гравировка заиграла в свете — «Твой в каждой жизни». Том вздрогнул, как от удара. Его пальцы инстинктивно сжались вокруг кольца, и на секунду в воздухе запахло озоном и древней магией. Он встретился взглядом с Поттером — и в зелёных глазах читалось не просто недоумение, а узнавание. Реддл понял, что выдал себя. Он слишком часто сжимал это кольцо в прошлых жизнях, оно знало его тепло. Мужчина медленно разжал пальцы и положил идеально чистое украшение на стеклянный столик. Звук металла о стекло прозвучал в тишине ателье как выстрел. — Том? — голос парня дрогнул. Реддл не ответил. Он даже не взглянул на Драко, который, кажется, перестал дышать в своем кресле. Развернулся на каблуках и вышел из ателье, его шаги гулко отдавались по каменному полу. Он шел быстро, не оглядываясь, чувствуя, как внутри него рушится последняя стена, которую он воздвиг между ними. На улице начался мелкий лондонский дождь. Холодные капли падали на его разгоряченное лицо, но он не замечал их. Он совершил ошибку...

***

Три дня. Семьдесят два часа, которые Том провел в своей просторной, холодной квартире, анализируя каждый взгляд, каждое слово, каждый шаг, который он сделал с тех пор, как оказался в этой реальности. Он перебирал воспоминания, как четки, ища малейшую трещину, которая привела к тому, что Гарри сейчас держит в руках ключ к их общему прошлому. Он не спал. Не ел. Просто сидел в своем кабинете на втором этаже, глядя на запертую шкатулку в углу. Каждый нерв в его теле был натянут как струна. Он знал, что Поттер ищет его. Он чувствовал это по тому, как магия в воздухе вокруг него становилась все более беспокойной, настойчивой. На четвертый день Реддл вернулся в Министерство. Он был безупречен — костюм без единой складки, взгляд холодный и отстраненный, маска «Реддла из Визенгамота» надета так плотно, что, казалось, она срослась с кожей. Он видел Гарри в коридоре. Поттер шел навстречу, его лицо было озабоченным, в руках — папка с делами. Их глаза встретились. Том увидел в его взгляде вопрос, упрек, может даже боль. И он… отвернулся. Резко развернулся и шагнул в ближайший лифт, нажав на кнопку этажа так, будто от этого зависела его жизнь. Он чувствовал на себе горящий взгляд парня, пока двери лифта не закрылись, оставив его в тишине и одиночестве. Он перестал ходить в их кафе. Вместо этого он запирался в своем офисе, заказывая кофе с собой. Он приходил раньше всех и уходил позже, избегая любых возможных пересечений. Если видел рыжие волосы Джинни или знакомую фигуру Поттера в толпе, немедленно менял маршрут. Но Гарри не сдавался. Он звонил. Сначала редко, потом все чаще. Том не брал трубку. Сообщения — сначала удивленные, потом обеспокоенные, потом сердитые — оставались без ответа. «Том, с тобой все в порядке?» «Реддл, почему ты избегаешь меня? Мы же должны были разобрать отчет по Уилтширу.» «Том, ответь. Пожалуйста.» «Это из-за кольца? Я… я просто хочу поговорить.» «Хорошо. Если ты не хочешь разговаривать, я приду к тебе.» Последнее сообщение заставило Реддла сжать зубы так, что челюсть свело судорогой. Он стоял у окна в своей гостиной, глядя на ночной Лондон, и чувствовал, как стены его идеально выстроенной тюрьмы начинают рушиться. Он отдалился, чтобы защитить Гарри. Чтобы дать ему шанс на нормальную жизнь. Но своим бегством он только сильнее приковал к себе его внимание. Он вел себя как виновный. И тот, с его упрямством и врожденным чувством справедливости, не мог просто так это оставить. Том понимал, что его план провалился. Молчание не было ответом. Оно было провокацией. И теперь Поттер, почувствовавший ложь, шел к нему, чтобы потребовать правды. Мужчина закрыл глаза. В тишине квартиры его собственное дыхание казалось ему чужим. Он был загнан в угол собственной тактикой. И единственный выход, который он видел, — это встретиться с парнем лицом к лицу и… солгать еще раз. Солгать так убедительно, чтобы навсегда оттолкнуть его. Чтобы разорвать эту связь раз и навсегда...

Стук в дверь прозвучал ровно в одиннадцать, резкий и настойчивый, без тени сомнения. Том знал, кто это. Он медленно поднялся из-за стола, отложив перо, которым бесцельно водил по чистому пергаменту последний час. Он открыл дверь. На пороге стоял Гарри. Он был в своей аврорской форме, от него пахло ночным холодом, пылью и чем-то горьким — возможно, разочарованием. Волосы растрепаны, а глаза горели смесью гнева и усталости. Он не стал ждать приглашения, шагнув внутрь. — Мы поговорим. Сейчас, — заявил он, срывая мантию и бросая её на ближайший стул. Квартира Реддла была безупречна, как всегда. Ничто не выдавало бури, бушевавшей внутри хозяина. Поттер огляделся, и его взгляд на мгновение задержался на лестнице, ведущей на второй этаж. Том помнил тот единственный раз, когда Гарри был здесь — пьяный, разбитый, плачущий из-за очередной ссоры с Джинни. Тогда мужчина молча уложил его спать на диване в гостиной, а утром сделал вид, что ничего не было. — Чай? — спокойно предложил Реддл, двигаясь к кухне. — Нет, — отрезал парень, прошел в гостиную и повернулся к нему. — Мне не нужен чай. Мне нужны ответы. Что, чёрт возьми, происходит, Том? Ты избегаешь меня неделю. Ты не берёшь трубку. Ты прячешься в своём офисе. Это из-за кольца? Его слова были полны обиды, и мужчина чувствовал каждое из них, как укол. Но лицо оставалось невозмутимым, маской. Он медленно скрестил руки на груди, оперся о дверной косяк. — Я не избегаю тебя, Гарри. Я занят. И ситуация в ателье была… неловкой. Ты вложил в мою руку какой-то непонятный артефакт, он странно среагировал, и ты стал смотреть на меня так, будто я только что признался в убийстве. Это задело меня. Парень смотрел на него, и Реддл видел, как его уверенность начала давать трещины. — Задело? — переспросил он, и в его голосе прозвучало недоумение. — Том, оно изменилось у тебя в руке! Оно стало… другим! И ты сбежал! — Оно не изменилось, Гарри, — голос мужчины был холоден и ровен, как ледяная гладь озера. — Ты был взволнован, и тебе показалось. Свет в ателье падал особым образом. А я сбежал, потому что твои подозрения и твой взгляд в тот момент были оскорбительны. У меня нет ни малейшего понятия, что это было за кольцо, и я не хочу даже думать об этом. Я ценю нашу дружбу, но я не собираюсь терпеть абсурдные обвинения только потому, что ты нашел какую-то безделушку в руинах. Он сделал паузу, давая словам осесть. Парень выглядел сбитым с толку, почти растерянным. Гнев из его позы ушёл, сменившись неуверенностью. — Я… я не обвинял тебя, — тихо сказал он. — Я просто хотел понять. — Некоторые вещи понять невозможно, — Том оттолкнулся от косяка и сделал шаг вперёд, его тень накрыла Поттера. — И я готов опустить эту ситуацию и твои подозрения, если ты прекратишь всё сводить ко мне. У тебя есть невеста, работа, жизнь. Сосредоточься на них. Он видел, как эти слова ранят его. Видел, как тот отступает на шаг, будто от физического удара. Плечи опустились, а во взгляде появилось что-то похожее на стыд. — Я… извини, — прошептал Гарри, опуская голову. — Я не хотел… Я не думал, что это тебя так заденет. — Всё в порядке, — Реддл сказал мягче, но в его тоне всё ещё не было тепла. — Забудь об этом. Иди домой, Гарри. Ты устал. Он кивнул, не решаясь больше смотреть мужчине в глаза. Он молча подобрал свою мантию и двинулся к выходу. У двери он задержался. — До завтра, Том? — спросил он, и в его голосе звучала неуверенная надежда. — До завтра, Гарри, — ответил Реддл, и дверь закрылась. Он остался стоять в тишине своей безупречной гостиной, слушая, как шаги парня затихают внизу. Его руки сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы. Он только что оттолкнул единственного человека, который имел для него значение. И ему пришлось сделать это ледяным тоном, полным безразличия. Он знал, что это было необходимо. Но от этого не было легче.