Искаженный взгляд

Вечерний свет заливал спальню в «Норе» золотистыми бликами, пахло корицей и яблочным пирогом, который Молли оставила для них на кухне. Гарри вышел из душа, вытирая волосы полотенцем. Завтра — свадьба. Через сорок восемь часов он уже будет лететь с Джинни в Грецию. Но вместо радости в груди сидело тяжёлое, холодное чувство. Как будто он надел чужую мантию — вроде бы по размеру, но не свою. Он взглянул на невесту. Она сидела на краю кровати, задумчиво вертя в пальцах то самое кольцо из Уилтшира. Оно снова выглядело опалённым, потускневшим — будто тот момент в ателье и сияющая гравировка ему лишь показались. — Смотри, — тихо сказала Джинни, поднимая на него глаза. — Оно почти как обручальное. Только чёрное. Странное… И прежде чем он успел что-то сказать, она надела кольцо на свой палец. Мир не перевернулся. Не грянул гром. Но что-то внутри парня оборвалось. Резко и безвозвратно. Он увидел, как тёмный металл холодно контрастирует с её кожей, и понял — это неправильно. Это не её. Это… — Сними, — его голос прозвучал хрипло, неожиданно резко. Джинни вздрогнула, удивлённо подняв брови. — Что? Гарри, это просто… — Сними его. Сейчас же. Он не кричал. Но в его тоне было нечто такое, отчего улыбка мгновенно сошла с её лица. Она медленно стянула кольцо с пальца и положила его на тумбочку, смотря на него как на что-то опасное. — Что с тобой? — спросила она, и в её голосе зазвучал лёгкий испуг. — Это опять из-за твоей работы? Поттер не ответил. Он смотрел на кольцо, лежащее на полированной поверхности, и чувствовал, как по его спине бегут мурашки. Оно было не для Джинни. Оно никогда не было для неё. — Прости, — он провёл рукой по лицу, чувствуя внезапную усталость. — Я… я не знаю, что на меня нашло. Просто не надевай его, ладно? Девушка молча кивнула, но в глазах читалась обида. Она встала и вышла из комнаты, оставив его одного с тяжёлыми мыслями и кольцом на тумбочке. Гарри подошёл к нему и взял в руки. Металл был холодным, безжизненным. Но в глубине памяти что-то ёкнуло — смутный образ: не Джинни, а кто-то другой. Длинные пальцы, уверенно сжимающие это кольцо. Светлые глаза, смотрящие на него с такой интенсивностью, что перехватывало дыхание. Том. Имя прозвучало в его голове ясно и чётко, будто кто-то прошептал его на ухо. Он отшатнулся от тумбочки, роняя кольцо. Оно с глухим стуком покатилось по полу и закатилось под кровать. Гарри стоял, тяжело дыша, и смотрел на то место, где оно исчезло. Завтра его свадьба. Он должен быть счастлив. Он должен хотеть этого...

***

...Сон накрыл его с первой же секунды, как только голова коснулась подушки. Один миг — и он уже не в своей комнате в «Норе», а в просторном светлом номере с высокими потолками и панорамными окнами. Воздух был напоён запахом цветущего жасмина и свежего белья. Сквозь лёгкие кремовые шторы, колышущиеся от тёплого ветра, пробивались лучи заходящего солнца, окрашивая всё в золотистые тона. Гарри лежал на огромной кровати с белоснежным бельём, его голова покоилась на обнажённой груди Тома. Он чувствовал под щекой ровный, спокойный ритм сердца, слышал каждый вдох и выдох. Реддл что-то рассказывал — низкий, бархатный голос вибрировал у него под ухом, и слова сливались в убаюкивающую мелодию. Поттер не вслушивался в смысл, он просто тонул в этом звуке, в чувстве полной защищённости. Он улыбнулся, лениво потянулся и поднял руку, чтобы провести пальцами по щеке Тома. Лучи солнца упали на его поднятую ладонь, и золотой свет ослепительно блеснул на тонком золотом кольце, идеально сидящем на его безымянном пальце. На внутренней стороне ободка была выгравирована надпись, которую он знал на ощупь, даже не видя: «Твой в каждой жизни». Он перевернулся на живот, упёрся подбородком в грудь мужчины и посмотрел на него снизу вверх. — В следующий раз поедем на Парос, — сказал Гарри, и его собственный голос прозвучал непривычно беззаботно и нежно. — Сейчас там как раз начинается тот самый фестиваль виноградной лозы. Я читал. Том улыбнулся — не той холодной, вежливой улыбкой, которую Гарри видел в Министерстве, а настоящей, тёплой, с лучиками у глаз. Он провёл пальцами по его спутанным волосам. — В следующем году. Обещаю. Как только закончится сессия в Визенгамоте. Он наклонился и поцеловал его — медленно, глубоко, без малейшей спешки. Это был поцелуй, который говорил о привычке, о доверии, о годах, проведённых вместе... ...Следующий кадр — они идут босиком по тёплому песку пляжа. Море искрится под лучами заката, отражая розовые и оранжевые всполохи неба. Пальцы Гарри переплетены с пальцами Реддла. В свободной руке он держит початок кукурузы, щедро посыпанный солью. — Я до сих пор не могу поверить, — смеётся Гарри, облизывая пальцы, — что ты, Том Реддл, главный советник Визенгамота, носишь в карманах маггловские деньги и торгуешься из-за кукурузы. Том качает головой, но в его глазах играет искорка. — Для тебя. Только для тебя я готов терпеть эти бумажные фантики и есть эту… солёную гадость. Поттер останавливается, поворачивается к нему лицом. Он поднимает их соединённые руки и мягко прижимает губы к холодному металлу кольца на пальце мужчины — точной копии своего собственного. — Мне повезло, — говорит он тихо, но очень чётко, глядя ему прямо в глаза. — Мне достался самый лучший муж на свете. Реддл замирает, и в его обычно скрытном взгляде на мгновение вспыхивает что-то беззащитное и бесконечно нежное. Он не произносит ни слова в ответ, просто притягивает парня к себе и снова целует, пока волны набегают им на ноги, а солнце окончательно скрывается за горизонтом...

***

Резкий, настойчивый звук будильника вырвал его из этого тепла, света, чувства абсолютной принадлежности. Поттер резко сел на кровати, сердце колотилось, в горле стоял ком. Он провёл рукой по лицу — оно было мокрым от слёз. Он плакал. Во сне. От счастья. Он оглядел свою знакомую комнату в «Норе», свадебный фрак, висящий на дверце шкафа, но всё это казалось ему чужим, неправильным, дешёвой театральной декорацией. Ему хотелось одного — закрыть глаза и вернуться. Вернуться туда, к тому солнцу, к тому песку, к тому мужчине. Почему Том? — первый осознанный вопрос пронзил мозг, как ледяная игла. Что это был за сон? Почему это чувствовалось… как воспоминание? И тогда его взгляд упал на тумбочку. Он сполз с кровати, рука инстинктивно потянулась под неё, и пальцы наткнулись на холодный, знакомый металл. Он вытащил кольцо. Оно лежало на его ладони, безмолвное и тяжёлое. Он поднял его, собираясь надеть… Дверь с грохотом распахнулась. — Гарри! Ты ещё даже не начал одеваться? — взорвался Рон, влетая в комнату. — Все уже сходят с ума! Через час начнут съезжаться гости! Двинься уже! Парень судорожно сжал кольцо в кулаке, пряча его от посторонних глаз. — Иду, — выдавил он, голос звучал хрипло и неестественно. — Просто… искал запонки. Рон фыркнул, но, бросив на него озабоченный взгляд, выскочил обратно, крича что-то по поводу галстука. Когда дверь закрылась, Поттер медленно разжал пальцы. Он посмотрел на кольцо, потом на своё отражение в зеркале — человека, который через несколько часов должен произнести клятву верности. Он аккуратно положил кольцо на тумбочку и вышел из комнаты.

***

Задний двор Норы был преображен до неузнаваемости. Под огромным шатром из прозрачной ткани, колышущейся на редком для Лондона тёплом ветру, царила атмосфера идеального, почти неестественного праздника. Пышные белые пионы в высоких вазах благоухали сладким, дурманящим ароматом. Гости в нарядных костюмах и платьях смеялись, обнимались, и их голоса сливались в радостный гул. Гарри стоял у входа, принимая поздравления. Его костюм — тот самый, идеально сидящий, выбранный с Драко после того рокового дня в ателье — казался ему тесным и чужим. Он улыбался, кивал, благодарил, но его взгляд постоянно скользил к входу на территорию сада. Он ждал одного человека. Того, чьё отсутствие ощущалось физически, как холодный сквозняк посреди летнего зноя. Но Том не появился. Не пришёл ни к началу, ни когда рассаживались за столы, ни когда началась церемония. Только когда священник попросил Джинни произнести клятву, в дальнем конце шатра возникла знакомая высокая фигура. Реддл вошёл бесшумно, как тень. На нём был безупречный костюм-тройка цвета тёмного изумруда, который идеально подчёркивал бледность его кожи и холодную голубизну глаз. Он не смотрел по сторонам, не искал знакомых. Его взгляд был прикован к Гарри. Он занял место за столом рядом с Драко и Блейзом, отклонив предложение бокала шампанского едва заметным движением руки. Не улыбался, просто смотрел. Запоминал каждую деталь. Идеальное платье Джинни. Безукоризненную укладку Поттера. Новые, стильные очки. На их собственной свадьбе — в той, другой реальности, — парень терпеть не мог такие церемонии. Он всегда снимал пиджак в первую же минуту, растрепывал волосы, а к концу вечера его очки неизбежно съезжали на кончик носа. Мужчина сжал челюсть, чувствуя, как внутри него что-то острое и холодное впивается в самое сердце. Он не хотел быть здесь. Его чемодан был уже собран. Документы на мгновенный перевод во французское Министерство Магии лежали подписанные в его портфеле. Он пришёл лишь для того, чтобы поставить точку. Увидеть своими глазами, как тот, кто когда-то был его всем, навсегда станет принадлежать другой. Раздались аплодисменты. Джинни, сияя, взяла обручальное кольцо. Её пальцы дрожали от волнения, когда она надевала его на палец Гарри. И в этот самый момент взгляд парня встретился с ледяными голубыми глазами Тома. Время остановилось. Шум праздника, смех гостей, слова священника — всё это превратилось в глухой, невнятный гул. Поттер замер, чувствуя, как холодок пробегает по коже. Он видел боль в этом взгляде. Видел ту самую пропасть, которую он ощущал все эти недели. Реддл не отводил глаз. Он видел, как палец Джинни касается руки парня, как золотое кольцо скользит по безымянному пальцу. Он видел, как что-то в зелёных глазах Поттера дрогнуло — замешательство, растерянность, вспышка чего-то глубокого и забытого. Он на мгновение прикрыл глаза, принимая удар. А когда открыл их снова, на его лице была изображена та самая, идеально отрепетированная, радостная улыбка. Он поднял руки и начал аплодировать — ровно, громко, абсолютно безупречно, как и всё, что он делал в этой жизни. Но Гарри не видел этой улыбки. Он всё ещё смотрел на него, на ту едва уловимую боль, что мелькнула в его глазах, и чувствовал лишь одно — ошибку... Стол молодоженов был в центре всеобщего внимания. Парень механически улыбался, кивал, благодарил за поздравления, но его мысли были далеко. Он видел, как Том поправил галстук, взял со стола изящно упакованный подарок и направился к ним. Каждый его шаг отдавался в висках навязчивым, тревожным стуком. — Поздравляю, — голос Реддла был бархатным, идеально ровным, без единой фальшивой ноты. Он улыбался, и эта улыбка даже достигала его холодных голубых глаз. — Желаю вам обоим всего самого лучшего. Он протянул огромный, идеально составленный букет голубых альстромерий и небольшую, но явно дорогую коробку в серебристой упаковке. — Том… — голос Гарри дрогнул, когда он взял подарок. — Спасибо. Ты пришёл. — Куда же я денусь в такой день, — легко парировал мужчина, и его взгляд на мгновение задержался на парне, прежде чем перевестись на Джинни. — Ты выглядишь потрясающе. Девушка, сияя, приняла букет и передала его Гермионе, чтобы поставить в вазу. Поттер смотрел на цветы. Альстромерии… Его любимые цветы с детства. Тётя Петунья часто срезала их с небольшой клумбы и ставила в гостиной. Совпадение. Должно быть, совпадение… Мужчина вернулся к своему столику, где Драко уже разливал по бокалам выдержанный огневиски. Они чокнулись. Том позволил себе расслабиться — алкоголь притупил остроту боли, превратив её в глухой, фоновый гул. Он даже почти не вздрагивал, когда очередной крик «Горько!» разносился по шатру. Пока не начались конкурсы. Тамада, экстравагантный мужчина с слишком громким голосом, объявил. — А теперь найдём того, кто знает нашего жениха лучше всех! Кто осмелится составить конкуренцию самой невесте? Вперёд вышли Рон, Полумна и, конечно, Джинни. Тамаде нужно было ещё несколько участников. Взгляд Малфоя сверкнул озорством. — Да, у нас тут есть один эксперт! — крикнул он, подталкивая Тома. — Реддл, выходи! Мужчина попытался отказаться, но тамада уже подошёл к ним, и все взгляды устремились на их стол. У него не осталось выбора. Он вышел, его изумрудный костюм выделялся на фоне других участников. Он сел на стул рядом с невестой, поймав на себе удивлённый, слегка напряжённый взгляд Гарри. Вопросы посыпались один за другим. — Любимое блюдо на завтрак? — Обычная овсянка, без всего. Но он всегда добавляет туда корицу, если она есть под рукой, — тут же ответил Том, пока Джинни задумчиво морщила лоб. — Верно? — переспросил тамада. Гарри, покраснев, кивнул. — Любимый предмет в Хогвартсе? — Защита от Тёмных Искусств, — сказала Джинни уверенно. — Заклинания, — поправил её Том тихо, но чётко. Гарри снова кивнул, не глядя ни на кого: — Заклинания. — Книга, которую он перечитывает чаще всего? Джинни замялась. — «Фантастические твари»? Нет… — «Маленький принц», — произнёс Том. В его голосе не было ни тени сомнения. — На французском. Он учил язык по нему. В зале раздался восхищённый вздох. Парень только молча подтвердил. — Стихотворение, которое он цитирует, когда нервничает? Джинни растерянно посмотрела на Гарри. Том же смотрел прямо на него, и его голос прозвучал тихо, почти интимно, будто только для них двоих. — «Do not go gentle into that good night»… Он всегда зацикливается на строчке «Rage, rage against the dying of the light». В зале повисла тишина. Поттер чувствовал, как по его спине бегут мурашки. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Рон и Полумна выбыли после третьего вопроса. Остались Джинни и Том. Атмосфера накалилась. Каждый правильный ответ мужчины заставлял Джинни выглядеть всё более растерянной, а Гарри — всё более потрясённым. И тогда тамада задал последний вопрос. Тот самый, который парень написал сам, ни с кем его не согласовывая. — И финальный вопрос для наших лучших знатоков! Почему Гарри Поттер всегда мечтал побывать именно на острове Парос? Джинни застыла с открытым ртом. Она перевела взгляд с тамады на Гарри, потом на Тома. — Я… я не знаю, — сдавленно призналась она. — Из-за пляжей? Из-за вина? Гарри? Все взгляды устремились на жениха. Но ответил Том. Его голос, до этого момента такой уверенный, вдруг дрогнул, став тихим и задумчивым, будто он говорил не с публикой, а сам с собой. — Из-за фестиваля виноградной лозы. Он проходит в июле. Там разливают молодое вино прямо на улицах, танцуют до утра и… — он замолчал, резко оборвав себя, и его глаза расширились от внезапного осознания. Он посмотрел на Поттера, и в его взгляде читался чистый, неприкрытый ужас. Он только что выдал информацию, которую не мог знать. Никак. Гарри смотрел на него, не моргая. Его лицо было бледным. В его зелёных глазах не было вопроса — было потрясённое, шокированное узнавание. — Да, — прошептал он так тихо, что это услышали только те, кто стоял рядом. — Именно из-за фестиваля. В зале на секунду повисла неловкая тишина, которую тамада поспешил заполнить бодрыми аплодисментами. Но для Гарри и Тома мира вокруг больше не существовало. Они смотрели друг на друга через шумную толпу гостей, и стена между ними треснула окончательно. Тамада с размахом объявил Реддла победителем. Джинни весело рассмеялась, хотя в уголках её глаз читалась лёгкая досада. Она подошла к нему и с напускной лёгкостью сказала. — Ну что ж, придётся тебе составить мне список всего, что любит мой муж. Чтобы я больше не ударяла в грязь лицом! Реддл быстро взял себя в руки. Его улыбка снова стала безупречной, почти естественной. — Конечно, Джинни. Составлю. Обещаю. Он вернулся за свой столик. Драко и Блейз поздравили его с победой, но тот лишь еле уловимо улыбнулся в ответ — улыбка была нервной, натянутой. Он сделал несколько больших глотков огневиски, затем достал из внутреннего кармана пиджака платиновый портсигар. Ловким движением вытащил тонкую сигарету и, не говоря ни слова, вышел из шатра. Ночной воздух был прохладным и свежим. Том щёлкнул пальцами — на кончике сигареты вспыхнуло пламя. Он сделал глубокую затяжку, запрокинув голову. Никотин и алкоголь ударили в голову, вызвав лёгкое головокружение, а затем по телу разлилось тёплое, тяжёлое чувство, похожее на действие опиума. Зажмурился. Почему он спросил именно об этом? Парос… Фестиваль… Том догадывался. Тот сон, что приснился ему… Их общее прошлое, Италия. Это не могло быть случайностью. Из шатра донеслись очередные возгласы, смех, музыка — продолжался праздник, чужой праздник. Он больше не мог здесь оставаться. Пора уходить. К нему вышел Блейз. Он молча остановился рядом, внимательно глядя на мужчину — будто наконец-то разглядел то, что так долго лежало на поверхности, но никто не замечал. — Как ты? — тихо спросил Забини. Том лишь усмехнулся, выпуская дым колечками. — Забей. — Ладно. Тогда другой вопрос. Как давно ты влюблён в Поттера? Реддл медленно повернул к нему голову. Его голубые глаза были пустыми, уставшими. — Слишком долго, — тихо ответил он. — Так долго, что я уже и не помню, сколько веков это длится. Блейз не стал осуждать. Он лишь кивнул со странным пониманием, которого тот от него не ожидал, и протянул целую бутылку огневиски. — Бери. Я прикрою твой уход. Скажу, что тебя срочно вызвали в Министерство. Реддл взял бутылку и кивнул с беззвучной благодарностью. Забини развернулся и ушёл обратно в шатёр. Мужчина докурил сигарету, бросил окурок и, крепко сжав бутылку в руке, двинулся к выходу. Он не оглядывался. Он просто шёл — прочь от шатра, от света, от счастья, которое никогда не будет его.