Искаженный взгляд

Квартира встретила его гробовой тишиной. После шума свадьбы эта тишина давила на уши, была густой и почти осязаемой. Том бросил ключи на консоль у входа, и их звон резко прокатился по пустым залам. Он не стал ждать утра. Его собранный чемодан стоял в гостиной, темный и лаконичный, как и всё, что его окружало. Он поднялся на второй этаж в свой кабинет, пальцы механически развязывали галстук. Изумрудная ткань мягко шлепнулась на пол. Вслед за ней полетел пиджак. Открутил пробку бутылки огневиски, которую ему дал Блейз, и сделал долгий глоток прямо из горлышка. Алкоголь обжёг горло, разливаясь по телу густым, огненным теплом. Он подошёл к книжному шкафу, провёл рукой по резному дубу, и бесшумно открылась потайная дверца. Внутри лежала та самая деревянная шкатулка. Он вынул её и отнёс к своему письменному столу, опустившись в кожаное кресло. Бутылка с глухим стуком встала на полированную поверхность. Он не собирался брать её с собой. Он оставит её здесь. Окончательно. Навсегда. Разорвёт последнюю нить, что так отчаянно тянулась через время и пространство, связывая его с Гарри. Его пальцы, чуть дрожащие от алкоголя и нервного истощения, подняли крышку. Запах старого дерева, пыли и… и его — запах парня, который навсегда впитался в эти вещи, — ударил в нос. Том закрыл глаза на секунду, сжав веки. Взял в руки кольцо. Точную копию того, что сейчас было у Поттера. Сделал ещё один глоток из бутылки. Горьковатый вкус виски смешался с горечью на языке. Он усмехнулся — устало, беззвучно, безрадостно. Да, он был ужасно уставшим. Веки налились свинцом. Он положил кольцо обратно на бархат, рядом с засохшим цветком, с колдофото, на котором Гарри смеялся, глядя прямо на него. Он был пьян, голова гудела, но разум был пронзительно ясен, как лезвие. Он видел всё с пугающей чёткостью. Каждую ошибку. Каждую петлю. Каждую потерянную жизнь. Мужчина оставил бутылку на столе, не допив её, и спустился вниз. Шаги гулко отдавались в пустой квартире. Он накинул на плечи дорожную мантию, тяжёлая ткань упала складками. — Я надеюсь, ты будешь счастлив, — голос прозвучал громко в абсолютной тишине, хрипло и сдавленно. — Пожалуйста… улыбайся чаще. Слова повисли в воздухе, предназначенные только для одного человека, который их никогда не услышит. Реддл взял в руки чемодан. Его пальцы нащупали в кармане мантии холодный металл порт-ключа. Он сжал его, чувствуя, как магия заряжённого предмета начинает вибрировать, сливаясь с его собственным мощным потоком. Он не оглянулся, просто активировал порт-ключ. Мир спёкся в яркую, болезненную точку света, а затем рухнул в полную, беззвучную темноту.

***

Тихий вечер в «Норе» тянулся невыносимо медленно. Джинни ушла к Гермионе на ночёвку, счастливая и беззаботная после медового месяца, и оставила Гарри одного с его мыслями. Он сидел в гостиной, в руке тяжёлый бокал с огневиски — тот самый, подаренный Драко на свадьбе. Другой рукой он бесцельно вертел то самое чёрное кольцо. Алкоголь уже затуманил сознание, приглушил остроту боли, превратив её в глухой, ноющий гул. Он смотрел на обручальное кольцо на своём пальце. Золотое, идеальное, такое же безупречное, как и вся его новая жизнь. Оно казалось ему чужим. Слишком тяжёлым. С решимостью, рождённой отчаянием и алкоголем, он стянул его с пальца и отложил в сторону. Оно глухо стукнуло о поверхность журнального столика. Он замер, глядя на чёрное кольцо у себя на ладони. Его пальцы дрожали. Он медленно, почти ритуально, надел его на свой безымянный палец. В тот же миг по его телу прокатилась волна чистого, невероятно мощного энергетического разряда. Воздух вокруг него затрещал, и кольцо на его пальце вдруг вспыхнуло ослепительным светом. Вся гарь и чернота исчезли, обнажив чистый, благородный металл с идеальной гравировкой внутри. Оно стало точь-в-точь таким, каким было в ателье в руках Тома. И тогда хлынули воспоминания. Не смутные образы, а яркие, болезненно-чёткие кадры, врывающиеся в сознание с силой урагана. *Он — маленький, щуплый мальчик в слишком больших очках, а перед ним — рослый Дадли и его друзья-задиры. Но вдруг между ними возникает другой мальчик — с идеально гладкими тёмными волосами и холодными голубыми глазами. Он не говорит ни слова, просто смотрит на Дадли, и тот, бледнея, отступает. *Они бегут с Томом по школьному двору, смеясь, падают с гремучей ивы. У Гарри разбито колено, кровь проступает на серых брюках. Реддл, с такой же ссадиной на ладони, не обращает на себя внимания, а только аккуратно прижимает к его колену платок, который почему-то всегда носит с собой. Его лицо сосредоточено, а в глазах — недетская серьёзность. *Они стоят в кабинете Снегга после уроков, получив наказание за «неопрятный вид» после очередной совместной авантюры. Том стоит прямо, с высоко поднятой головой, и на его губах играет та самая, едва заметная, но беззастенчиво счастливая улыбка. Он не жалеет ни секунды. Поттер, краем глаза, видит эту улыбку, и его собственные щёки горят — не от стыда, а от чего-то другого. *Тёмная гладь Чёрного озера, отблески луны на воде. Том прижимает его к стволу старого дуба, пальцы вплетаются в его волосы, а поцелуй… это не просто поцелуй. Это обещание. Это клятва. Это что-то настолько правое, что у Гарри перехватывает дыхание. *Они только что сдали СОВ. Норвегия. Фьорды, такие огромные, что захватывает дух. Реддл стоит рядом, его рука тёплой тяжестью лежит на его плече. Они не говорят ни слова. Они просто смотрят. И Гарри чувствует себя таким маленьким и таким бесконечно защищённым рядом с ним. *Их первая общая квартира в Лондоне. Он весь в голубой краске, смеётся, пытаясь вымазать Тома. В его глазах — та самая, редкая, настоящая улыбка. Шторы они купили вместе в маггловском магазине, долго выбирая оттенок. *Бесконечные домашние вечера. Их пальцы переплетаются поверх книги, которую они читают вместе. *Украдливые, мимолётные касания, когда они проходили мимо друг друга в коридорах Министерства — единственная отдушина в море формальностей. Неспешные, нежные поцелуи в полумраке кабинета Тома, когда рабочий день давно закончился. *И тот вечер. Реддл на одном колене. В его руке — это самое кольцо, сияющее под светом их домашней люстры. Его голос тихий, но твёрдый: «Твой. В каждой жизни». *Их собственная свадьба. Не такая пышная, не такая идеальная. Его волосы растрёпаны, пиджак скомкан. Том стоит напротив, и в его глазах нет ни капли холода — только обжигающая, безграничная нежность. Они произносят клятвы. Простые. Свои. Поттер ахнул, сжимаясь от внезапной, физической боли в груди. Он плакал, слёзы текли по его лицу ручьями, но он не замечал их. Он сжал голову руками, пытаясь осознать этот водопад правды. Это были не просто воспоминания. Это была его жизнь. Настоящая жизнь. Взгляд мужчины на его свадьбе. Его идеальные, пугающе точные ответы. Его знание каждой мелочи. Его боль, которую Гарри увидел в тот последний миг. Он поднялся, его движения были резкими, порывистыми. Он схватил бутылку с огневиски и, не снимая кольца со своего пальца, крутанулся на месте. Поттер стоял перед дверью квартиры Тома, бутылка огневиски мертвой хваткой зажата в одной руке, холодное золото кольца жгло кожу на другой. Алкоголь гудел в висках, но не мог заглушить хаос в голове — обрывки чужих жизней, его жизни, проносились перед глазами, накладываясь на реальность, делая её призрачной и ненастоящей. Он нажал на звонок. Глухой, пустой звук отозвался внутри. Никто не открыл. Он нажал ещё раз, сильнее, потом стал колотить в дверь кулаком. — Том! — его голос сорвался на хриплый, отчаянный крик. — Том, открой! Я знаю, что ты там! Я всё помню! Тишина. Только его собственное прерывистое дыхание нарушало безмолвие коридора. Он прислонился лбом к холодной деревянной поверхности, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Я помню… — прошептал он в щель между дверью и косяком. — Я помню Норвегию. Помню, как ты красил стену в голубой и вымазался весь. Помню эти дурацкие шторы… Помню, как ты поцеловал меня в первый раз у Чёрного озера… Том, пожалуйста… Дверь позади него внезапно распахнулась. Но на пороге стояла незнакомая женщина в халате, с любопытством и лёгкой тревогой разглядывающая его. — Молодой человек, с вами всё в порядке? Эта квартира пустует. Новые жильцы въезжают только через неделю. Гарри отшатнулся, пошатываясь. — Где он? — бессвязно пробормотал он. — Где Том? — Я не знаю, о ком вы, — женщина пожала плечами, уже начинала закрывать дверь. — Последний жилец съехал несколько недель назад. Больше здесь никого нет. Дверь захлопнулась с тихим щелчком. Гарри застыл посреди коридора, ошеломлённый, разбитый. Холодная реальность обрушилась на него, смешавшись с пьяным угаром и жгучими, невозможными воспоминаниями. Он медленно сполз по стене на пол, бутылка огневиски с глухим стуком покатилась по кафелю. Он поднял руку, глядя на кольцо, сиявшее на его пальце чистым, ничем не омрачённым золотом. Твой в каждой жизни. Обещание, которое теперь висело в воздухе тяжёлым, несбывшимся упрёком. Он остался сидеть на холодном полу пустого коридора, в полной тишине, с разбитым сердцем и головой, полной образов человека, который стёр себя из его жизни, но оставил после себя лишь дыру, по размерам равную целой вселенной. Гарри поднялся, не в силах заставить себя уйти. Сердце бешено колотилось, а в висках стучала одна мысль: Он должен был остаться. Почему он ушел? Дрожащей рукой он достал палочку. Знал, что нарушает закон, вторгается в чужое пространство, но не мог остановиться. Ему нужно было понять. Найти ответы. — Алохомора, — прошептал он, и замок щёлкнул. Дверь бесшумно отворилась, впуская его в квартиру, которая пахла Томом. Тёмным дорогим одеколоном, старыми книгами и лёгким дымком сигарет. Воздух был неподвижным, застывшим, будто время здесь остановилось. Поттер сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. Всё было на своих местах — безупречно чисто, идеально расставлено, но безжизненно. Ни намёка на то, что здесь кто-то жил. Он медленно прошёл через гостиную, его шаги глухо отдавались в тишине. Он поднялся по лестнице на второй этаж. Спальня была пуста — кровать заправлена, на прикроватной тумбочке ни намёка на личные вещи. Вторая комната — кабинет. Дверь была приоткрыта. Сердце сжалось. Он никогда не был здесь. Он вошел беззвучно. Кабинет был таким же безупречным, как и всё остальное. Большой дубовый стол, заваленный бумагами, но аккуратно разложенными по стопкам. И на нём… На краю стола стояла полупустая бутылка огневиски — точно такая же, как на свадьбе. Рядом с ней — небольшая деревянная шкатулка с затейливой резьбой. Гарри медленно опустился в кожаное кресло за столом — кресло Тома. Оно всё ещё хранило лёгкий отпечаток его тела. Провёл ладонью по мягкой коже, чувствуя ком в горле. Его взгляд упал на шкатулку. Он потянулся к ней, пальцы дрожали. Крышка открылась без усилий. Первое, что он увидел — кольцо. Идентичное тому, что сейчас было на его пальце. Только на внутренней стороне была выгравирована не фраза, а одно слово: «Навечно». Поттер сглотнул, чувствуя, как снова сжимается сердце. Это был ответ. Его клятва. Его обещание… Под кольцом лежали колдофото. Десять, может, двенадцать. Он взял первое. Они — молодые, лет шестнадцать, в мантиях Хогвартса. Том стоит сзади, обняв его за плечи, а Гарри смотрит в камеру со счастливой, беззаботной улыбкой, которую он уже давно не помнил на своем лице. Следующее фото — они в Министерстве, в парадных мантиях, но Том снова стоит за его спиной, а его руки лежат на его плечах. Взгляд Тома не отрывается от него. Отдых в Норвегии. Они маленькие, загорелые, смеющиеся. Их свадьба. Не пышная, не идеальная. Парень в простом костюме, волосы растрёпаны, он смеётся, а Реддл смотрит на него так, будто перед ним всё сокровища мира. Было безумно больно. Слёзы текли по его лицу, но он даже не пытался их смахнуть. Он был единственным, кто не знал. Не помнил. Том нёс это всё в себе один. Все эти воспоминания, всю эту боль. И он… он позволил ему жениться на Джинни. Почему? Почему он отпустил его? Когда это случилось? Почему он всё забыл? Он перебирал вещи в шкатулке, пока его пальцы не наткнулись на что-то бумажное, жёлтое от времени. Письмо. Аккуратно сложенное в несколько раз. Гарри дрожащими руками развернул его. Узнал почерк Реддла — чёткий, уклоняющийся вправо, элегантный и безжалостный. Он начал читать. И с каждым словом воздух покидал его лёгкие. Мужчина писал о любви. О своей эгоистичной, всепоглощающей любви. Он клялся, что больше не будет играть в бога, не будет поворачивать время вспять… но он не мог. Он не мог отказаться от него. От своего Гарри. Его первой и последней любви. Но каждый раз — одна и та же концовка. Смерть. Парень умирал у него на руках. Снова и снова. И Том, сходя с ума от горя, стирал ему память и возвращался в начало. Чтобы прожить всё снова. Чтобы попытаться изменить исход. Поттер замер, перечитал ещё раз. Вот почему он не помнил. Это было в другой жизни. В многих жизнях. Сколько раз? — пронеслось в его голове. Сколько раз они прожили это вместе? Сколько раз Том терял его? И самый главный вопрос: почему только сейчас он решил не вмешиваться? Почему отпустил его? Разлюбил? Нет. Это было невозможно. Гарри видел боль в его глазах на свадьбе. Видел, как тот содрогнулся, когда он надевал кольцо Джинни. Это была не потеря чувств. Это было что-то другое. Письмо выпало из его ослабевших пальцев. Поттер откинулся на спинку кресла, закрыв лицо руками. Он всё понял. Реддл отпустил его не потому, что разлюбил. Он отпустил его, потому что наконец-то поверил, что та жизнь — с Джинни, обычная, безопасная — сделает Гарри счастливым. Счастливее, чем он мог сделать сам, обрекая его на бесконечную череду потерь и возрождений. Он пожертвовал своим счастьем ради его. Впервые за всё время...