Острые ощущения

      Репетиция закончилась поздно. Тело гудело от усталости, мышцы ныли, но Йеджи чувствовала только одно — нервную дрожь, которая начиналась где-то в районе солнечного сплетения и расходилась по всему телу, заставляя пальцы предательски подрагивать. Она стояла у цветочного киоска уже десять минут, не в силах сделать выбор.       — Девушка, вам помочь? — улыбнулась продавщица.       — Я… Да, — выдохнула Йеджи. — Мне нужен букет. Для… Для девушки.       Продавщица понимающе кивнула, скользнув взглядом по розовым волосам Йеджи, и начала рассказывать про цветы, но Йеджи слушала вполуха. Она смотрела на бутоны и пыталась представить, что сказала бы Рюджин. Что бы ей понравилось?       — Вот эти, — вдруг перебила она продавщицу, указывая на нежные кремово-розовые пионовидные розы. — Что они означают?       — Пионовидные розы, — продавщица оживилась. — Символизируют глубокую романтику, верность, искреннее восхищение и нежность. Благодаря пышным, многолепестковым бутонам, они олицетворяют душу, переполненную чувствами, и являются идеальным подарком для выражения любви, симпатии или уважения.       Йеджи почувствовала, как сердце пропустило удар.       — Заверните, — выдохнула она.       Букет получился идеальным. Нежные бутоны, чуть распустившиеся, с лёгким персиковым оттенком, перевязанные бежевой атласной лентой. В них не было кричащей страсти красных роз, не было юношеской наивности тюльпанов. В них было что-то взрослое, глубокое и очень искреннее.       Йеджи расплатилась, взяла букет и направилась к парикмахерской. Ноги несли её сами, но с каждым шагом сердце билось всё быстрее. Она сжимала в одной руке букет, в другой — пакетик с бархатной коробочкой, где лежала подвеска.       Вот она, знакомая улица. Вот витрина, которую она изучила вдоль и поперёк за эти месяцы. Вот свет, льющийся из больших окон. Йеджи замедлила шаг, приближаясь к стеклянной стене салона и замерла. Рюджин стояла у своего кресла, но на этот раз не одна. Рядом с ней, почти вплотную, находилась какая-то девушка. Не клиентка — слишком расслабленная поза и слишком близкое расстояние. Девушка что-то рассказывала, активно жестикулируя, а Рюджин слушала, запрокинув голову, и смеялась.       В груди Йеджи неприятно ёкнуло. Холодок пробежал по позвоночнику, сжимая внутренности в тугой узел. Йеджи смотрела, как Рюджин касается плеча этой девушки, как поправляет выбившуюся прядь её волос — жест, который Йеджи считала почти интимным, и чувствовала, как внутри разливается что-то горькое и жгучее. Ревность. Дурацкая, липкая, уродливая ревность. Она не имела на неё права. Рюджин не была ей никем — ни девушкой, ни любовницей, ни даже подругой вне стен салона. Она была мастером, парикмахером. Человеком, который просто хорошо делал свою работу. У неё могли быть свои друзья, свои знакомые, свои… Кто угодно, но от этого знания легче не становилось.       Йеджи стояла на тротуаре, сжимая букет так, что побелели костяшки, и смотрела, как та девушка снова что-то говорит, как Рюджин наклоняется ближе, чтобы расслышать, как улыбается… Всё внутри кричало: «Уходи. Не надо. Ты здесь лишняя».       Она достала телефон и трясущимися пальцами открыла чат.

Йеджи

Она с какой-то девушкой тут. Мило общается, смеётся… И…

      Она замялась, не зная, как сформулировать свои чувства.

Йеджи

Чёрт, может, не надо? Может, я зря пришла?

      Ответ пришёл мгновенно. Юна, кажется, вообще не выпускала телефон из рук. Юна Йеджи, не смей уходить! Ты уже купила букет и подвеску. Ты потратила кучу денег и нервов. Так что никаких шагов назад. Иначе это будет позор на всю жизнь.       Йеджи сглотнула, чувствуя, как к горлу подкатывал ком.

Йеджи

Вдруг она занята? Вдруг это её девушка?

Юна И что? Если так — она откажет. Будет больно, но ты хотя бы будешь знать. А если не откажет, а ты сейчас сбежишь — ты никогда себе этого не простишь. Так что иди. Ждём рассказа.       Йеджи глубоко вздохнула, спрятала телефон в карман и подняла глаза на салон. В этот момент девушка, которая смеялась с Рюджин, поднялась, похлопала её по плечу и направилась к выходу. Стеклянная дверь открылась, выпуская её на улицу. Она прошла мимо Йеджи, даже не взглянув на неё — высокая, стильная, с идеальной укладкой. Просто красавица.       Рюджин осталась одна. Она стояла у своего кресла, поправляя инструменты, и что-то напевала себе под нос. В салоне больше никого не было. Йеджи смотрела на неё через стекло и чувствовала, как сердце колотилось уже где-то в горле. Сейчас или никогда.       Она толкнула дверь. Музыка ветра звякнула, нарушая тишину вечернего салона. Рюджин стояла у своего столика, поправляя инструменты, когда услышала шаги за спиной.       — Здравствуй, — сказала Йеджи.       Рюджин едва заметно вздрогнула от неожиданности. Она обернулась, и когда увидела знакомое лицо, на её губах тут же расцвела мягкая улыбка. Та самая, которую Йеджи знала уже наизусть.       — Снова на покраску, стрижку или укладку? — спросила Рюджин, и в её голосе послышались привычные профессиональные нотки, смешанные с чем-то более личным.       Она стянула с себя фартук и повесила его на спинку своего рабочего кресла. Осталась в простой белой рубашке, рукава которой были небрежно закатаны до локтей, открывая изящные запястья. Йеджи смотрела на неё и чувствовала, как сердце заходилось от волнения.       — Нет, — выдохнула она. — Я к тебе.       Рюджин замерла. Её брови удивлённо приподнялись, а в глазах мелькнуло что-то странное — удивление, надежда, лёгкое смущение, которое она попыталась спрятать за привычными жестами. Она поправила ножницы на столике, переложила расчёску, но пальцы её чуть дрогнули.       — Ко мне? — переспросила она.       Йеджи глубоко вздохнула, собирая остатки смелости, и протянула вперёд руки. В одной руке был нежный букет пионовидных роз, в другой — маленькая бархатная коробочка с подвеской.       — Вау! — выдохнула Рюджин, и её лицо озарилось искренней улыбкой. Она буквально просияла. — Какой-то праздник?       Она приняла подарки. Букет прижала к себе, вдохнула аромат, и на мгновение прикрыла глаза от удовольствия.       — Это тебе за мою скидку, — кивнула Йеджи, чувствуя, как щёки залил румянец.       Рюджин распахнула глаза и уставилась на неё с наигранным ужасом.       — Ты знаешь? — с улыбкой спросила она, утыкаясь носом в бутоны.       — Ваша администратор сдала тебя с потрохами, — усмехнулась Йеджи.       Рюджин закатила глаза, но улыбка не сходила с её лица.       — Ох чёрт, — выдохнула она, качая головой. — Юнмин нельзя доверять, всегда это знала.       Йеджи усмехнулась и спрятала ладони за спину, пытаясь скрыть свою дрожь от ожидания. Рюджин опустила цветы на столик и взяла в руки небольшую коробочку. Она открыла еë и замерла. Секунду она смотрела на подвеску, а потом рассмеялась. Тихо, чуть смущённо, но с такой теплотой, что у Йеджи сбилось дыхание.       — Подарок с намёком, м? — спросила Рюджин, прикусывая губу и поднимая на неё взгляд.       Йеджи закусила губу, пытаясь не облажаться. Не сказать правду, не признаться во всём сразу и не спугнуть.       — Просто… — голос её дрогнул. — Ты же парикмахер и… — она судорожно искала слова. — И вот, ножницы.       Рюджин прикусила губу ещё сильнее. Она смотрела на Йеджи и пыталась понять. Эта девушка перед ней — она действительно такая дурочка, или просто прикидывается? Она знает, что означают эти ножницы? Она знает о Рюджин больше, чем говорит? Или это просто совпадение, наивный подарок парикмахеру от благодарной клиентки?       — Дай руку, — вдруг попросила она.       Йеджи замешкалась, не понимая, что происходит. Рюджин сама взяла её запястье и вложила цепочку с подвеской прямо в ладонь. Хван растерялась. Ей не понравилось? Она возвращает подарок? Сердце ухнуло куда-то вниз.       — Застегни, — кивнула Рюджин, поворачиваясь спиной и убирая волосы в сторону, открывая шею.       Йеджи выдохнула с облегчением, смешанным с новым приливом волнения. Она шагнула ближе. Пальцы дрожали, когда она осторожно обводила цепочку вокруг шеи Рюджин. Тонкое серебро мягко легло на кожу, подвеска опустилась чуть ниже ключиц. Йеджи мягко отодвинула короткие тёмные волосы Рюджин в сторону — они были мягкими, шелковистыми, пахли тем самым шампунем, который Йеджи уже научилась узнавать среди десятка других.       Она подошла почти вплотную. Теперь их разделяли считанные сантиметры. Йеджи чувствовала тепло, исходящее от тела Рюджин, слышала её дыхание, видела, как чуть подрагивали её плечи. Пальцы никак не могли справиться с крошечным замочком — слишком сильно тряслись.       — Не могу застегнуть, — прошептала Йеджи, чувствуя, как жар залил щёки и грудь.       — Не торопись, — тихо ответила Рюджин, и в голосе её послышалась улыбка.       Наконец замок поддался. Цепочка была застёгнута. Йеджи убрала руки, но не отошла. Рюджин медленно повернулась. Их лица оказались в опасной близости, лоб почти коснулся лба Хван. Йеджи видела каждую ресницу Рюджин, каждый блик света в её тёмных глазах. Чувствовала её дыхание на своих губах.       Йеджи шумно сглотнула. Воздух между ними наэлектризовался, тишина зазвенела. Рюджин выдохнула и Йеджи почувствовала на своëм лице тёплое дыхание, смешанное с ароматом мятного чая и чего-то сладкого. Она сама дышала часто и прерывисто, и каждый выдох касался губ Рюджин.       — Мне идёт, правда? — прошептала Рюджин, поправляя подвеску, которая соблазнительно расположилась в вырезе на груди.       Взгляд Йеджи невольно скользнул вниз. Она смотрела, как подвеска блестела на фоне светлой кожи, как тонкие и изящные пальцы Рюджин словно нарочно отодвигали край рубашки в сторону, открывая больше и демонстрируя подвеску во всей красе. Ещё немного и будет видно кружево бюстгальтера, то самое, которое Йеджи уже однажды мельком увидела и с тех пор не могла забыть.       А потом взгляд Хван зацепился за пальцы. На них были маленькие, едва заметные порезы, но Йеджи их увидела. Несколько шрамов на подушечках, белые полоски на фалангах. Она несмело коснулась их. Провела пальцем по самому большому шраму на безымянном.       — Болит? — спросила она тихо.       Рюджин покачала головой. Её дыхание предательски сбилось от прикосновения.       — Нет, я уже привыкла, — ответила она так же тихо. — Вечно задеваю ножницами. Шрамов много, видишь?       Она поднесла ладонь ближе к лицу Йеджи, раскрывая её, демонстрируя пальцы. Безымянный и средний — на них было больше всего следов. Йеджи зажмурилась на секунду, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, а потом открыла глаза и подошла ещё ближе. Теперь между ними не осталось ничего. Любое расстояние исчезло. Остались только губы, разделённые миллиметрами, и дыхание, смешивающееся в одно.       — Рюджин, — выдохнула Йеджи почти ей в губы. — Ты потрясающий парикмахер. Творишь с моими волосами волшебство и так чётко выполняешь все мои пожелания. А ещё…       Дверь громко хлопнула. Звонко зазвенела музыка ветра над входом, разбивая тишину на мелкие осколки. В салон влетела та самая девушка, которую Йеджи видела через стекло пятнадцать минут назад. Только теперь в руках у неё было два стакана с кофе и коробочка из ближайшей пекарни — той самой, откуда постоянно пахло свежей выпечкой на всю улицу.       — Рюджин-и! — звонко крикнула она, улыбаясь во весь рот. — Я вернулась! За кофе была очередь, прости!       Она замерла на пороге, увидев Йеджи, но быстро оправилась и поставила стаканы на стойку.       — Мы идём? Уже поздно, ты обещала сегодня пораньше.       Рюджин сделала шаг назад. Один шаг, который показался Йеджи пропастью. Губы Хван почти обиженно дрогнули, когда не ощутили на себе чужого горячего дыхания.       — Да, конечно, — Рюджин улыбнулась той девушке, а потом перевела взгляд на Йеджи, и в её глазах мелькнуло сожаление. — Прости, Йеджи, — она кивнула.       Йеджи прикусила губу от досады. Липкая волна ревности накрыла с головой. Она смотрела, как та девушка подошла к Рюджин, коснулась её плеча, поправила выбившуюся прядь её волос. Смотрела, как Рюджин улыбалась ей в ответ. Смотрела и чувствовала, как внутри всё горело огнём. Она не имела совершенно никакого права, но от этого было только больнее.       — Я пойду, — выдавила Йеджи, пятясь к выходу. — Увидимся.       — Йеджи, подожди… — начала Рюджин, делая шаг в её сторону.       Но Йеджи уже развернулась и почти выбежала на улицу. Стеклянная дверь захлопнулась за спиной, отсекая тепло салона, запах кофе и улыбку Рюджин. Вечерний воздух ударил в лицо отрезвляющей прохладой. Йеджи шла быстрым шагом, сжимая кулаки, чувствуя, как к глазам подступали слёзы.       Глупая. Какая же она глупая.       Пришла с цветами, с подвеской, с признанием, застывшим на губах. А у Рюджин, оказывается, есть кто-то. Кто-то, кто покупает ей кофе и приносит выпечку. Кто-то, кто касается её волос. Кто-то, кому она улыбается вот так.       Телефон завибрировал в кармане. Йеджи достала его, трясущимися пальцами разблокировала и зашла в чат с девочками. Юна Ну что? Как прошло? Ты уже с ней? Целуетесь? Призналась? Черён Йеджи, не молчи! Мы тут с ума сходим! Лиа Онни, всё хорошо? Ты уже час не отвечаешь.       Час. Всего час прошёл? Ей казалось, что целая вечность. Йеджи глубоко вздохнула, нажала на иконку микрофона и поднесла телефон к губам.       — Девочки… — голос сорвался сразу же, с первой секунды. Она прокашлялась и начала заново. — В общем, я пришла к ней. С цветами, с подвеской, со всем этим. И она… Она обрадовалась, правда обрадовалась. Улыбалась, смеялась, попросила застегнуть цепочку у неё на шее. Я стояла так близко… Боже, так близко…       Она замолчала, собираясь с мыслями. Где-то вдалеке шумели машины, но здесь было тихо. Только её сбитое дыхание и шелест листьев на деревьях.       — Я почти призналась. Почти поцеловала её. Мы стояли в чëртовых миллиметрах друг от друга, я чувствовала её дыхание… И тут…       Голос дрогнул ещë сильнее.       — Пришла та девушка, которая была в салоне до меня. С кофе и с выпечкой. Она позвала Рюджин, сказала «мы идём?» и Рюджин… Она улыбнулась ей. Так, как мне не улыбалась никогда.       Йеджи сглотнула, чувствуя, как к горлу снова подкатил ком. Хотелось разрыдаться от ощущения собственной никчëмности.       — Я ушла. Просто развернулась и ушла. Даже не попрощалась нормально. Сбежала, как трусиха.       Она замолчала, глядя на фонарь, вокруг которого вились ночные мотыльки. Глупые. Летят на свет, обжигаются, но всё равно летят.       — Знаете, что самое дурацкое? — продолжила она. — Я не имею никакого права ревновать. Никакого. Она мне никто, просто парикмахер, которая сделала скидку и флиртовала со мной. А я уже придумала себе всё. И отношения, и будущее, и… Боже, я такая идиотка.       Палец дрожал над кнопкой паузы, но Йеджи решила договорить до конца.       — Я очень расстроилась, — выдохнула она, и в конце голос предательски дрогнул, срываясь на почти неслышный всхлип. — Будь проклята эта Шин Рюджин.       Она нажала «отправить» и откинулась на спинку скамейки, глядя в тёмное небо. Телефон тут же завибрировал ответными сообщениями, но Йеджи не смотрела. Она просто сидела, чувствуя, как по щекам покатились слёзы, и ненавидела себя за эту слабость.       Через минуту экран засветился звонком — Юна. Йеджи сбросила. Через секунду — Лиа. Йеджи снова сбросила. Потом Черён написала в чат: Черён Йеджи, возьми трубку, пожалуйста. Мы волнуемся. Черён И знаешь что? Ты дура. Потому что сбежала, даже не разобравшись. Может, это просто подруга? Коллега? Сестра? А ты уже похоронила всё, даже не узнав правды.       Йеджи смотрела на экран сквозь пелену слёз. Сестра? Подруга? Коллега? А если нет? Если это кто-то больше? Страх был сильнее надежды. Она убрала телефон в карман, поднялась со скамейки и побрела домой. Внутри было пусто и холодно, несмотря на тёплый весенний вечер.       Будь проклята эта Шин Рюджин. И будь проклято её собственное сердце, которое продолжало биться только ради одного имени.