Острые ощущения

      Прошло три недели. Три долгих, мучительных недели, в течение которых Хван Йеджи старательно делала вид, что у неё всё прекрасно.       Она ходила на репетиции, отрабатывала номера до седьмого пота, вела группу, улыбалась на камеры, общалась с фанатами. Внешне — идеальный лидер, собранная, профессиональная, сияющая, но девочки видели её насквозь. Они видели, как она зависала взглядом в одной точке посреди разговора, как перестала красить волосы — розовый цвет у корней давно отрос, появилась отвратительная тёмная полоска, которую раньше Йеджи ни за что не допустила бы. Как она больше не смотрела в телефон с надеждой, а просто тупо листала ленту, не видя ничего.       Они молчали, тактично давали время, но сегодня решили — хватит.       — Так, Хван Йеджи, — Юна плюхнулась на диван в гостиной Йеджи, закидывая ноги на журнальный столик. — Мы пришли смотреть дораму и есть всё самое вредное. И никаких возражений.       — Я и не возражаю, — пожала плечами Йеджи, выходя из кухни с огромной миской куриных крылышек.       Лиа зашла следом, таща пакеты с закусками, чипсами и парой бутылок лимонада. Черён замыкала шествие с коробкой пиццы в одной руке и тортом в другой.       — Это ужас как много еды, — прокомментировала Юна, но глаза её загорелись.       — Мы не за раз это всë съедим! Ещë потом хореографам принесëм, — Черëн подхватила чипсину из чашки. — Ты сама съешь половину, Юна-я.       — Неправда!       — Правда.       — Девочки, — примирительно подняла руки Лиа. — Давайте просто включим дораму и отключим мозги.       Они расселись на огромном диване Йеджи — Юна развалилась у подлокотника, Лиа поджала ноги в углу дивана, Черён устроилась с краю, а сама Йеджи сидела в центре.       На экране заиграла заставка очередной романтической дорамы — про двух девушек, которые случайно встретились в книжном магазине и теперь не могут забыть друг друга.       — Ой, ну отлично, — фыркнула Черён. — Прям то, что надо.       Йеджи промолчала, впиваясь зубами в крылышко.       Они смотрели почти час. Ели, смеялись над шутками, комментировали глупые повороты сюжета. Юна громко возмущалась, когда героини не могли признаться друг другу в чувствах.       — Да поцелуй ты её уже, идиотка! — кричала она в экран, размахивая куском пиццы. — Что ты ходишь вокруг да около?!       Черён закатила глаза, но усмехнулась, Лиа хихикнула, Йеджи же просто смотрела на экран с каменным лицом.       Когда серия закончилась и пошли титры, Юна выключила звук и повернулась к Йеджи.       — Ладно, — сказала она, откладывая пиццу. — Давай поговорим.       — О чём? — Йеджи сделала вид, что не понимает.       — О Рюджин, — прямо ответила Черён. — Ты уже три недели ходишь сама не своя. Мы волнуемся.       — Я в порядке.       — Ты не в порядке, — мягко возразила Лиа. — Ты перестала красить волосы. Ты зависаешь на репетициях. Ты больше не улыбаешься, когда смотришь в телефон.       Йеджи молчала, глядя на свои руки.       — Расскажи, — попросила Юна уже серьёзно, без своей обычной дурашливости. — Что случилось в тот вечер? Ты прислала то голосовое и пропала.       Йеджи вздохнула, отложила очередное недоеденное крылышко и откинулась на спинку дивана.       — Я уже всё рассказала, — тихо сказала она. — Пришла к ней с цветами и подвеской, она обрадовалась, мы стояли близко… Очень близко. Я почти поцеловала её, а потом пришла та красивая девушка и Рюджин ушла с ней.       — И ты даже не спросила, кто это? — уточнила Черён.       — А что спрашивать? — горько усмехнулась Йеджи. — И так всё понятно.       — Понятно? — переспросила Юна. — Что именно понятно? Ты видела их вместе один раз. Один раз, Йеджи! И сделала выводы на всю жизнь.       — Она улыбалась ей, — голос Йеджи дрогнул. — Так, как мне никогда не улыбалась.       — Может, это её сестра? — предположила Лиа.       — Или подруга детства, — добавила Черён.       — Или просто коллега, с которой они вместе идут домой, — продолжила Юна. — А ты уже драму развела.       Йеджи молчала, но в её глазах читалось сомнение.       — Слушай, — Черён подалась вперёд. — Я понимаю, тебе больно, правда понимаю. Но делать выводы, не зная фактов — это самое глупое, что можно сделать.       — А вдруг это правда её девушка? — возразила Йеджи. — Что тогда?       — Тогда ты хотя бы узнаешь правду, — твёрдо сказала Юна. — И сможешь двигаться дальше. А сейчас ты зависла в подвешенном состоянии. Ни туда, ни сюда.       Лиа подползла ближе и взяла Йеджи за руку.       — Джи, мы не говорим, что ты должна бежать к ней прямо сейчас. Но может стоит хотя бы дать ей шанс объясниться? Если она действительно что-то к тебе чувствовала — а судя по всему, что ты рассказывала, чувствовала, — она, наверное, тоже переживает.       — Или забыла про меня уже на следующий день, — буркнула Йеджи и закатила глаза.       — А вот это мы не узнаем, пока не проверим, — резонно заметила Черён.       Повисла тишина. Йеджи смотрела на экран, где застыла пауза на титрах, и думала. Девочки были правы. Они всегда были правы, даже когда их советы бесили.       — Я боюсь, — призналась она тихо. — Боюсь прийти и увидеть, что она с кем-то. Боюсь услышать «извини, я занята». Боюсь, что всё, что мне казалось — просто игра моего воображения.       — Бояться нормально, — Юна плюхнулась рядом и обняла её за плечи. — Но не нормально — позволять страху управлять твоей жизнью.       — Она сделала тебе персональную скидку, — напомнила Лиа. — Не всем клиентам такое делают.       — Она просила тебя раздвинуть ноги и вставала между ними, — добавила Черён с хитрой улыбкой.       — Черён! — возмутилась Йеджи, краснея.       — Что? Это факт! — засмеялась та. — Нормальные парикмахеры так себя не ведут, если им всё равно.       — И подвеску с двумя ножницами она приняла, — кивнула Юна. — И надела сразу, и попросила тебя застегнуть. Ты думаешь, она бы стала это делать, если бы у неё кто-то был?       Йеджи закусила губу. В словах девочек была логика.       — Но та девушка… — начала она.       — А что та девушка? — перебила Черён. — Ты даже не знаешь, кто она. Может, они просто друзья. Может, она её бывшая. Может, вообще двоюродная сестра из провинции. Вариантов миллион, а ты выбрала самый худший и теперь нагнетаешь, раскручивая это до космических масштабов.       Йеджи молчала, переваривая.       — Знаешь, что я думаю? — Юна убрала руку с её плеча и посмотрела прямо в глаза. — Я думаю, ты ищешь причину не идти, потому что тебе страшно. Потому что, если она скажет «нет», это будет больно, а пока ты просто страдаешь в одиночестве, у тебя есть надежда.       Йеджи вздохнула, почесав макушку. Юна была слишком точна, ковырнула самую суть страха Йеджи.       — Но надежда без действий — это просто самообман, — продолжила Юна. — Ты должна либо идти и узнавать правду, либо забыть её и жить дальше. А это подвешенное состояние — оно тебя съест, онни.       Лиа сжала её руку.       — Мы не торопим тебя. Просто хотим, чтобы ты была счастлива.       — И чтобы перестала ходить с отросшими корнями, — добавила Черён, дёргая Йеджи за прядь. — Это уже просто преступление против народа и красоты, Хван.       Йеджи не выдержала и рассмеялась.       — Вы невыносимы, — выдохнула она и отвесила шлепок ближайшей из девочек.       Они снова включили дораму. Смотрели ещё две серии, ели пиццу, обсуждали уже не драму Йеджи, а драму на экране. Юна снова кричала на героинь, Черён отпускала колкие комментарии, Лиа тихо хихикала в уголке. А Йеджи сидела между ними и чувствовала, как внутри понемногу отпускало, тиски разжимались. Она не знала, что будет дальше. Не знала, решится ли снова пойти к Рюджин. Не знала, ждёт ли её там правда или новое разочарование. Но одно она знала точно — у неё есть девочки. Её команда. И с ними можно всё.       — Ладно, — сказала она, когда дорама закончилась и девочки начали собираться. — Я подумаю.       — Подумай, — кивнула Юна, чмокая её в щёку на прощание. — Но недолго.       — А то волосы совсем отрастут, — подмигнула Черён.       — Мы рядом, что бы ты ни решила, — добавила Лиа, обнимая на выходе.       Дверь закрылась, и Йеджи осталась одна. Она подошла к зеркалу в прихожей, повертела головой, рассматривая отросшие корни. Тёмные, чуть больше двух сантиметров. Розовый уже не выглядел свежим и нежным — просто неряшливым.       — Чёрт, — выдохнула она. — И правда ужас.       Пальцы сами потянулись к телефону. Открыть диалог с Рюджин? Нет, они даже не переписывались. Открыть Инстаграм? Зайти на её страницу? Увидеть, не появилось ли там фото с той девушкой?       Страх снова сдавил грудь ледяной коркой. Йеджи отложила телефон и пошла в душ. Она решила для себя, что придëт к Рюджин и обязательно сделает то, чего так хотела.       Она ухватиться за единственный шанс. А если его не будет — выгрызет его для себя зубами.

***

      Прошла ещë неделя. Йеджи считала дни. Двадцать четыре дня с того самого вечера, когда она сбежала из салона, оставив позади цветы, подвеску и свою надежду. Двадцать четыре дня, в течение которых она запрещала себе думать о Рюджин, но в итоге думала каждую минуту.       Волосы отросли ещё сильнее. Розовый почти смылся, превратившись в грязно-бежевый оттенок, а тёмные корни торчали ещë сильнее. Выглядело это ужасно. Девочки из группы при каждом удобном случае тыкали в это пальцем и вздыхали.       — Ты себя в зеркало видела? — спрашивала Черён каждую репетицию.       Йеджи отмахивалась, но в глубине души понимала: пора. Нельзя прятаться вечно, нельзя бояться вечно. Нужно либо идти и узнавать правду, либо смириться и жить дальше.

***

      Вечер пятницы выдался тёплым и тихим. Йеджи шла по знакомой улице и чувствовала, как сердце колотилось где-то в горле. Ноги подкашивались, ладони вспотели, в голове была каша из «а что я скажу» и «а вдруг она меня пошлёт».       Она остановилась у стеклянной двери салона и заглянула внутрь. Народу было мало — вечер, пятница, все спешат по своим делам. В кресле Рюджин сидела какая-то юная девушка с ярко-красными волосами, которые Рюджин ловко достригала, поправляя форму. Ножницы мелькали в её руках с той самой лёгкостью, от которой у Йеджи когда-то перехватило дыхание. Рюджин что-то говорила девушке, улыбалась, поправляла пряди. Выглядела она… Прекрасно, как всегда, как в тот вечер, как во всех снах Йеджи за эти бесконечные недели.       Йеджи толкнула дверь. Музыка ветра привычно зазвенела, и Рюджин подняла голову. Их взгляды встретились. Йеджи показалось, что время остановилось. Рюджин смотрела на неё широко раскрытыми глазами, и в этом взгляде было столько всего — удивление, радость, надежда и что-то ещё, во что Йеджи боялась верить. Ей, наверное, показалось.       — Привет, — бросила Йеджи, прижимаясь спиной к прозрачной стене заведения изнутри.       Голос прозвучал хрипло и слишком тихо, но Рюджин услышала его даже так.       — Ой, Йеджи! Давно тебя не было.       Она отложила ножницы, поправила прядь на голове красноволосой девушки и быстро закончила:       — Всё, супер, красавица! Можешь идти оплачивать.       Девушка встала, довольно улыбнулась своему отражению и направилась к ресепшену. Рюджин повернулась к Йеджи, вытирая руки полотенцем.       — Пришла обновить цвет? — спросила она, кивая на волосы Йеджи.       Йеджи машинально скользнула пальцами по своим прядям. Грязно-бежевый, выцветший, с тёмными корнями. Кошмар, а не причёска.       — Думаешь, уже пора? — спросила она с кривой усмешкой. Попытка пошутить вышла жалкой.       — Думаю, можно подкрасить, — кивнула Рюджин. — Давно пора, если честно.       Она быстро убрала своё рабочее место, смела остриженные волосы, протёрла зеркало, поправила инструменты. А потом кивнула на кресло:       — Присаживайся.       Йеджи послушно опустилась в знакомое кресло. Рюджин встала за спиной, и их взгляды встретились в зеркале.       — Скучала? — вдруг тихо спросила Рюджин с лëгкой усмешкой в голосе, перебирая пряди волос Хван.       Йеджи сглотнула, а потом так же тихо спросила:       — А ты?       Рюджин улыбнулась чуть смущëнно и отвела взгляд первой, но на вопрос не ответила.       — Ну что, вернём твой клубничный розовый? — спросила она деловым тоном, пропуская пряди Йеджи сквозь свои пальцы.       — Давай.       Дальше всё было как в тумане. Рюджин смешивала краску, наносила её на корни, заворачивала пряди в фольгу. Её пальцы касались головы Йеджи с той самой бережностью, которую Йеджи помнила так хорошо. Каждое прикосновение отзывалось мурашками по всему телу. Хван молчала, Рюджин тоже молчала.       После этого снова было мытьë головы… Йеджи откинулась в кресле, закрыла глаза, и пальцы Рюджин погрузились в её волосы, смывая краску. Тёплая вода, мягкие движения, запах шампуня. Она едва не сошла с ума. Она изголодалась по еë касаниям, изголодалась по вниманию, по еë пальцам в своих волосах.       Каждое прикосновение отдавалось где-то глубоко внизу живота. Каждое движение пальцев заставляло сжимать бедра и кусать губы, чтобы не застонать вслух. Рюджин массировала кожу головы с той самой идеальной силой — не слишком мягко, но и не слишком грубо, и Йеджи таяла. Она думала о том, что было в прошлый раз. О том, как Рюджин стояла между её ног. О том, как наклонялась, открывая взгляду кружево белья. О том, как они замерли в сантиметре друг от друга, готовые поцеловаться. Она думала о той девушке с кофе. О том, кто она. О том, свободна ли Рюджин.       — Всё хорошо? — голос Рюджин вырвал её из омута мыслей.       Йеджи открыла глаза и встретилась с ней взглядом. Рюджин смотрела сверху вниз, и в её глазах было столько тепла, что у Йеджи на секунду замерло сердце.       — Да, — выдохнула она. — Очень хорошо.       Рюджин улыбнулась и вернулась к мытью. Йеджи снова прикрыла глаза и позволила себе просто чувствовать и наслаждаться. Она не знала, что будет дальше. Не знала, решится ли она на то, что задумала у себя в голове. Но сейчас, в этот конкретный момент, она была счастлива.       А когда Рюджин помогла ей подняться и повела обратно к креслу, когда начала сушить волосы, перебирая пряди тонкими пальцами, когда их взгляды снова встретились в зеркале — Йеджи поняла, что готова рискнуть.       Фен гудел, разнося по салону тепло и запах профессионального ухода. Рюджин сушила волосы Йеджи, ловко орудуя расчёской и направляя поток воздуха то с одной стороны, то с другой. Йеджи смотрела на неё в зеркало и чувствовала, как внутри начинало закипать что-то, что она сдерживала слишком долго.       Рюджин закончила с одной стороной и шагнула ближе, чтобы добраться до другой. Ей снова пришлось встать между коленей Йеджи — так же, как в тот раз, во время покраски. Бёдра почти касались внутренней стороны бёдер Хван. Тепло её тела чувствовалось даже сквозь одежду. Йеджи замерла. Рюджин наклонилась ниже, проверяя, полностью ли высохли пряди у лица. Её грудь оказалась на уровне глаз Йеджи, а подвеска, та самая, с двумя парами ножниц, качнулась вперёд и повисла прямо перед лицом Хван. Серебро блестело, покачиваясь в такт дыханию и движениям Рюджин.       Йеджи смотрела на неё и не могла больше ждать. Её рука метнулась вперёд, пальцы сомкнулись на тонкой цепочке, и она дëрнула еë на себя. Рюджин не ожидала и едва успела упереться ладонями в подлокотники кресла по обе стороны от бёдер Йеджи. В последний момент она чудом не вцепилась в ноги Хван, удержав равновесие на полусогнутых руках. Их лица оказались в опасной близости.       — Йеджи, что ты… — выдохнула Рюджин и шумно сглотнула.       Йеджи потянула за цепочку чуть сильнее, вынуждая Рюджин наклониться ещё ниже. Серебро уже впивалось в заднюю сторону шеи Рюджин.       — Я тебя поцелую, — голос Йеджи прозвучал почти угрожающе. — Просто предупреждаю, чтобы ты успела… Не знаю… Сбежать? Оттолкнуть? Воткнуть в меня ножницы?       Она сама не верила, что говорила это. Йеджи знала, что не решилась бы на это в любой другой раз. Рюджин смотрела на неё, и в её глазах мелькнуло удивление, смешанное с диким желанием.       Йеджи жадно впилась в её губы. То, о чём она мечтала все эти месяцы, приходя в эту парикмахерскую. То, что снилось ей ночами. То, из-за чего она сходила с ума. Губы Рюджин были мягкими, тёплыми и чуть припухшими. Они пахли чем-то сладким и на вкус отдавали сладостью. Йеджи целовала её так, словно умирала от жажды, а Рюджин была единственным источником воды в пустыне.       На секунду Рюджин опешила и замерла, не двигаясь, а потом ответила. Её язык скользнул в рот Йеджи, встречаясь с её языком. Пальцы впились в ещё чуть влажные розовые волосы, сжимая их, притягивая ближе и с отчаянием углубляя поцелуй.       Йеджи не сдержала стона. Он вырвался из самой глубины чувств, вибрируя в горле и разносясь по телу сладкой дрожью. Руки сами нашли бёдра Рюджин, сжали их и резко потянули на себя, пытаясь усадить девушку себе на колени. Рюджин подалась вперёд, почти теряя равновесие, и в последний момент упёрлась коленом в край кресла между коленей Хван.       — Ш-ш-ш, — выдохнула она, разрывая поцелуй с неприличным влажным звуком. — Я всё ещё на работе.       Йеджи смотрела на неё затуманенным взглядом, пытаясь сообразить хоть что-то. Сердце колотилось где-то в горле, кровь кипела, щëки пылали, а внизу живота пульсировало желание.       — Работа, — повторила она эхом, совершенно не понимая, что это означало.       — Работа, — подтвердила Рюджин, отстраняясь. — Дай мне закончить укладку.       Она провела пальцем по своим губам, стирая следы поцелуя, и вернулась к фену, но руки её дрожали. Йеджи видела это в зеркале.       Следующие несколько минут прошли в мучительном напряжении. Рюджин укладывала волосы, касаясь их с той же профессиональной нежностью, но теперь каждое прикосновение обжигало ещë сильнее. Йеджи сидела, вцепившись в подлокотники, и молилась, чтобы это закончилось быстрее или… Чтобы никогда не заканчивалось. Она то закидывала ногу на ногу, то беспомощно сводила колени, то снова разводила в стороны в надежде, что Рюджин снова решит встать между них.       Наконец фен замолк.       — Готово, — выдохнула Рюджин, отступая на шаг.       Волосы Йеджи лежали идеально: мягкие волны, нежный розовый цвет, сияющий у корней — всё было безупречно. Но Йеджи смотрела не на себя, она смотрела на Рюджин. Та отошла к столику с инструментами и начала укладывать ножницы и расчёски на свои места.       Йеджи встала и бесшумно подошла сзади. Рюджин почувствовала её присутствие за секунду до того, как тёплые руки обвились вокруг её талии. Йеджи прижалась к ней сзади, грудью к спине, и её ладонь скользнула по животу Рюджин, замирая где-то в районе солнечного сплетения. Рюджин почти задохнулась. Воздух застрял в лёгких, сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Тепло ладони Йеджи проникало сквозь тонкую ткань рубашки, обжигая кожу. Она чувствовала каждое движение пальцев. Ей хотелось прижаться ближе, схватить эту ладонь и завести себе под пояс джинсов, туда, где так жадно пульсировало желание. Хотелось развернуться и снова впиться в губы Йеджи, утонуть в её поцелуях. Хотелось, чтобы она дышала ей в рот, шептала что-то безумное, делала всё, что угодно, лишь бы не останавливалась.       Рюджин машинально подалась назад, прижимаясь ягодицами к бёдрам Йеджи. Йеджи хищно улыбнулась, ощутив этот жест. Она наклонилась к самому уху Рюджин, почти касаясь губами нежной кожи.       — Спасибо за прекрасную причёску, — прошептала она, и её дыхание обожгло мочку. Губы едва ощутимо коснулись хрящика. — Ты мастер своего дела, Шин Рюджин.       Этот шёпот, обжигающий ухо. Это дыхание, касающееся кожи. Эта рука, всё ещё лежащая на животе, прожигающая ткань рубашки насквозь. А потом — ничего. Йеджи резко отстранилась, рука соскользнула с живота, оставляя после себя лишь холод и пустоту. Йеджи теперь стояла в метре от Рюджин, с этой своей хищной, удовлетворённой улыбкой, и смотрела на Рюджин так, словно уже знала, что та сейчас чувствовала.       — Увидимся, — бросила она, подмигнув, и направилась к выходу.       Музыка ветра зазвенела, дверь закрылась, и Рюджин осталась одна. Одна в пустом салоне, с бешено колотящимся сердцем, сбитым дыханием и телом, которое горело. Она стояла, вцепившись пальцами в край столика с инструментами, и пыталась дышать. Воздух застревал в лёгких, не желая проходить дальше. Кровь пульсировала где-то внизу живота, разнося по телу волны жара.       — Чёрт, — выдохнула она в пустоту. — Чёрт, чёрт, чёрт, — едва сдержалась, чтобы не ударить кулаком по столу и не скинуть с него все инструменты.       Ноги подкосились. Она сделала шаг, потом другой, и почти вбежала в служебный туалет в конце коридора. Дверь захлопнулась за спиной, щёлкнул замок. Рюджин прижалась спиной к холодной кафельной стене и закрыла глаза. Прохлада плитки немного отрезвляла, но недостаточно, потому что внутри всё полыхало. Каждая клеточка тела кричала о том, чего она хотела, но не получила. О том, что Йеджи пробудила и бросила, оставив наедине с этим пожаром.       Рюджин провела рукой по лицу, стирая испарину, выступившую на лбу. Пальцы дрожали. Она представила Йеджи. Её глаза, когда она смотрела на подвеску перед поцелуем. Её губы, жадные и мягкие одновременно. Её руки, сжимающие бёдра Рюджин, пытающиеся усадить её на колени. Её шёпот на ухо: «Ты мастер своего дела».       Рука сама скользнула вниз по телу. Пальцы коснулись груди поверх рубашки — соски затвердели мгновенно, отзываясь на прикосновение даже через ткань белья и рубашки. Рюджин закусила губу, сдерживая стон. Она провела ладонью по животу, там, где только что лежала рука Йеджи. Кожа горела, помня это тепло. Хотелось больше. Хотелось, чтобы она ещë секунду касалась еë живота. Хотелось, чтобы эти пальцы спустились ниже, под пояс джинсов.       Рюджин боролась с собой. Она на работе, в салоне, в любой момент кто-то может войти, позвать, хлопнуть дверью. Нельзя. Но тело не слушалось. Пальцы сами нащупали пуговицу на джинсах, теребя её, дразня, но не решаясь расстегнуть. Рюджин прислонилась затылком к стене, глядя в потолок, и пыталась дышать ровно. В голове крутилось одно и то же — лицо Йеджи, её голос, её губы, еë горячие руки. Как она дëрнула за цепочку, притягивая к себе. Как целовала — жадно, отчаянно, так, словно от этого зависела её жизнь. Как сжимала бёдра Рюджин, пытаясь посадить себе на колени.       — Чёрт, — снова выдохнула Рюджин, и в еë голосе послышалось отчаяние.       Она почти ненавидела Йеджи за это. За то, что та сделала, а потом ушла. За то, что оставила вот так — на грани, заставляя сгорать заживо. И вдруг телефон, засунутый в передний карман джинсов, завибрировал. Рюджин вздрогнула всем телом. Вибрация отдалась прямо в пах, усилив жар в десятки раз. Рюджин прикусила губу до крови, сдерживая стон, и дрожащей рукой полезла в карман.       Экран горел уведомлением — Инстаграм. Сообщение от пользователя, чей ник она знала наизусть. Тот самый, с которым она не решалась заговорить все эти недели и тот, чьи фотографии она пересматривала тайком, лёжа в постели по ночам.       @hwangji: «Надеюсь, тебе понравилось. Забегу к тебе через пару дней, будь готова ;)»       Рюджин застонала в голос. Она прижалась затылком к стене, зажмурилась и выдохнула сквозь зубы.       — Боже, — прошептала она. — За что?       Телефон выпал из ослабевших пальцев, шлёпнувшись на кафельный пол. Рюджин сползла по стене вниз, садясь на корточки, и обхватила голову руками.       Она хотела Йеджи. Прямо здесь, прямо сейчас. Хотела, чтобы та вошла в эту дверь, прижала к стене и сделала всё то, о чём Рюджин мечтала все эти месяцы. Хотела чувствовать её руки на своём теле, её губы на своей коже, ощущать её шёпот в своём ухе. Но Йеджи ушла и написала это.       «Будь готова».       Рюджин представила, что это значит. Что будет через пару дней. Где. Как. И от этих мыслей жар стал почти невыносимым. Она провела ладонью по лицу, стирая пот, выступивший на лбу и верхней губе, а затем снова взглянула на сообщение. Пальцы сами набрали ответ.       @ryujin_ryu: «Я уже готова. Жду.»