Сломанные судьбы

      Отпустив сопровождение Тэд аппарировал с Медой к себе домой. После того, как он увёл её от Рабастана они не обменялись и парой слов. Та выглядела растерянной и опустошённой.       Они оказались на заднем дворе у пруда. Холодный воздух, предвещавший начало зимы, был свежим и лёгким, разительно отличаясь от той атмосферы, что окружала их на безымянном острове. Как же ему хотелось, что бы Меда обратила внимание на то, как красиво вокруг. Увидела его дом. Как он мечтал о том, что однажды приведёт её сюда как свою девушку…       Но она не замечала ни его, ни окружающей красоты. В её голове был только Рабастан. Всегда! Даже когда они встречались, Меда постоянно говорила о нём. С азартом и огнём в глазах. Душа молчаливо выла внутри. Хотелось кричать, ударить кулаком в стену, сделать хоть что-то, чтобы его заметили!       Тэд Тонкс, нарушая тишину и ломая ледяную отстранённость между ними, нежно, но настойчиво прижал к стене Андромеду. Ее глаза, всегда такие сияющие, источающие юношеский задор, теперь были полны детской растерянности и боли. Годы разлуки не стерли из памяти Тэда ни одной черты ее лица, ни одного изгиба ее губ. Как же он скучал!       — Меда, — его голос был низким, обволакивающим, — Ты не должна быть одна. — Он провел пальцами по ее щеке, ощущая, как под его прикосновением дрожит ее кожа. — Рабастан никогда оттуда не выйдет. И его, как и всех прочих, рано или поздно похоронят на кладбище рядом с замком… — Тэд зажмурился, подбирая слова. Голос его не утратил глубины и своей магнитической размеренности, но в нём отражалась боль всех прожитых без неё лет. — Он украл тебя у меня тогда. Мы были так близки… Украл, как крадут драгоценность, не понимая ее истинной значимости. И я, Андромеда, все еще люблю тебя.       Он наклонился ближе, его дыхание смешалось с ее.       — Посмотри на нас. Все будто встало на свои места. Мы созданы друг для друга. Судьба дала нам второй шанс. И ты снова можешь быть моей. Я не верю, что это просто совпаденье.       Его губы встретились с ее, сначала осторожно, потом все более уверенно, жадно. Андромеда вздрогнула, ее руки попытались оттолкнуть его, но лишь на мгновение. В его глазах она видела отражение собственной тоски. В этом поцелуе не было любви ни страсти, только болезненная тяга и жажда утешенья.       — Неужели ты думаешь, что должна разделить судьбу своего мужа? Разве ты не заслуживаешь счастья? — под натиском его напора, под шепот этих слов, ее сопротивление ослабло.       И хотя слова, призванные утешить, лишь усиливали её тревогу, она понимала, что всё происходящее именно то, чего она хотела.       «Я всегда хотел только тебя…» - слова, услышанные утром чётко обозначили в голове совершенно определённый план. Да, сырой и рождённый на ходу, но как ещё она могла гарантировать мужу помощь? Ей всё равно пришлось бы идти на уступки собственной совести ради возвращения той жизни, которая, казалось, ускользала с каждым днём.       Рабастан поймёт её, когда освободится. Сейчас главное, чтобы у него был шанс дожить до этого освобождения.       Она не смела возразить Тэду, не решилась бы оттолкнуть его. Мысль о судьбе мужа, о том, что любое улучшение его положения зависит от её действий, была невыносима. Андромеда закрыла глаза, позволяя Тэду целовать себя, стараясь не думать, не чувствовать, не сопротивляться. Каждый его поцелуй отдавал горечью, напоминая о том, на что она идёт.       Тэд, восприняв молчаливое согласие как знак, подхватил ее на руки и направился в дом. Скрип двери в спальню прозвучал как приговор. Андромеда застыла, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Глаза Тэда горели предвкушением. Он не видел её страха, или, скорее, не хотел видеть. Его руки обвили её талию, притягивая к себе.       — Ты прекрасна, Меда.       Свечи на прикроватной тумбочке отбрасывали причудливые тени на стены, освещая их объятия. Приглушенный свет ласкал изгибы тел. Каждый вздох, каждое его прикосновение, были полны невысказанной нежности от долгожданного воссоединения. Тэд осторожно раздевал её, медленно оголяя, словно не веря что всё это действительно происходит. Или и правда наслаждаясь моментом, растягивая его, получая удовольствие от каждой минуты.       — Я так долго ждал этого, — прошептал он, когда их губы снова встретились в тихом, глубоком признании.       Его пальцы зарылись в растрёпанные Рабастаном волосы, притягивая еще ближе, словно боясь, что она снова исчезнет, как мираж в пустыне.       — Я думал, что никогда больше не почувствую такого… такого единения. Так как с тобой у меня больше никогда не было, — перемежая слова поцелуями продолжал говорить он. — Люблю тебя до сих пор.       Её тело отвечало на каждое его движение, подтверждая, что это не сон, а долгожданная реальность. Он знал, что их прошлое было сложным, полным обид и несбывшихся надежд, но в этот момент все это казалось далеким и неважным. Важно было лишь настоящее — их сплетенные тела, бьющиеся в унисон сердца, их возрожденная любовь.       В полумраке комнаты, среди шёлковых простыней, страх уступил место отчаянию. Меда отдалась Тэду, чувствуя себя разбитой и глубоко несчастной. И только на краю сознания теплилась слабая надежда, что её жертва не будет напрасной. Она думала о грядущем освобождении Рабастана, о том, как сильно он любит её и как скучает. В этих мыслях Андромеда находила силы пережить всё, что будет необходимо. Она усердно цепляясь за прошлое, за ту реальность, где она была счастлива. И знала, что её жертва — это временная мера, что как только муж выйдет на свободу, она сможет вернуться к себе и забыть всё как страшный сон.       Тэд смотрел на неё, и его сердце наполнялось безграничной любовью и благодарностью за этот выпавший им обоим второй шанс.       — Мы пройдем через все это вместе, — прошептал он, нежно целуя ее в лоб. Словно он мог читать её мысли. — Ты больше не будешь одна. — И в этом простом обещании было все: и надежда на будущее, и сила которой ей так отчаянно сейчас не хватало, обещание, что всё будет хорошо.       Меда прикусила губу, стараясь сдержать рвущиеся наружу слёзы и прижалась к широкой сильной груди. Чужое сердце размеренно билось под ухом, успокаивая. Она привыкнет и сделает всё что нужно. Осталось только решить что делать с беременностью. Это совершенно невозможно было вписать в данный план.       Ребенка, которого Андромеда носила под сердцем, она не считала своим. Он был наследником двух благородных семейств. Огромной ответственностью, которую ей доверили. Последним Блэком, по её линии и единственной надеждой Лестрейнджей сейчас, когда все остальные находились в Азкабане.       Она не знала, как ей выбраться из этой ситуации, но одно она понимала точно: её необходимо быть сильной, потому что больше у этого малыша совершенно никого нет. Больше никто не придёт ей на помощь и не прикроет своей спиной. Она осталась одна. И у мужа, и у детей. Пора платить по счетам.       Утро наступило незаметно, принеся с собой спокойствие и уверенность в том, что она всё делает правильно. Тэд сонно завозился рядом, даже во сне не выпуская её из своих рук.       Меда огляделась, внимательно разглядывая обстановку. Судя по тому хаосу, что царил на рабочем месте в кабинете Тонкса, она догадывалась, что тот настоящий неряха. Но дом превзошёл все её самые страшные ожидания. Царящий вокруг бардак не могли оправдать ни постоянная занятость на работе, ни одинокое проживание. Только лень и полное равнодушие к чистоте. Если ей придётся провести здесь какое-то время, а думать о том как на долго всё это может затянуться совершенно не хотелось, стоило привести помещение в жилой вид…       Утро слились в серую череду ничего не значащих событий. Андромеда двигалась по дому как призрак, выполняя привычные ритуалы, но без особой осмысленности. Умывание, готовка, завтрак — все проходило в молчании, нарушаемом лишь редкими, натянутыми фразами Тэда. Он всячески демонстрировал свою заботу, достал свежее полотенце и новую зубную щётку для неё, активно помогал у плиты, ластился, словно кот. Но каждое его прикосновение вызывало лишь дрожь. Страх сменился глухим, всепоглощающим отвращением к себе, к собственному телу, к вынужденным поступкам, заставляя Андромеду всё глубже уходить в себя.       Она с трудом дождалась когда Тэд уйдёт и тут же аппарировала домой. Дочь наверняка уже проснулась. Меда не хотела заставлять её волноваться. У замке Лестрейнджей и так никого не осталось, а тут ещё и мать пропала без предупреждения. Хорошо, что Нимфадора была приучена к внезапным отлучкам родителей, а домовые эльфы всегда могли позаботиться о ней.       Тэд был взволнован тем, как Меда вела себя утром. Он понимал её тоску, и переживания. Даже министры магии порой бунтовали против существования Азкабана. Это место производило неизгладимое впечатление на всех. Поэтому в обед он торопился домой. Хотелось поддержать любимого человека, стереть эту тоску из глаз, просто быть рядом. Он верил, что Меде просто нужно время осознать происходящее и свыкнуться со всем. Её муж был негодяем и на его аресте жизнь не заканчивалась.       К его удивлению в гостиной собственного дома он застал не Меду, а маленькую девочку с сиреневыми волосами. Которая старательно оттирала столешницу влажной тряпкой. Размокшая грязь от пролитого когда-то сока и жирных брызг еды, от этого только размазывалась по поверхности и стол становился ещё грязнее. Но это не расстраивало ребёнка, который азартно малевал по грязи тряпкой, создавая какие-то узоры.       — Привет, — улыбнулся Тэд. — Ты кто?       Девочка вскинула голову и солнечно улыбнулась.       — Я Дора. А ты тот самый неряха, за которым здесь нужно всё убрать?       Тэд присел рядом на корточки, стараясь оказаться с ребёнком на одном уровне и жизнерадостно рассмеялся.       — Похоже на то. Но я готов расплатиться. Любишь мороженное? Только что из Фортескью… — И он, сдвинув тряпку в сторону, водрузил на грязный мокрый стол покупки из кондитерской. — Что рисуешь? — начал рассматривать он загадочные узоры, которые постарался не задеть своей ношей.       Дора немного смутилась, но поняв, что ругать её не будут начала с азартом излагать суть композиции. А цвет её волос вдруг поменялся на ярко розовый.       — Ух ты… Как ты это сделала? — поразился он, думая что это магический выброс, но не понимая что могло привести к нему.       Девочка радостно засмеялась, прихрюкивая, а потом Тед обнаружил на её лице настоящий свинной пятачёк вместо обычного носа.       — Я метаморфиня! — с гордостью сообщил ребёнок. — И когда вырасту буду лучшим в мире аврором. Потому что смогу принимать любой облик, какой только захочу. — В подтверждение она напряглась и лицо её поменялось, приобретая грубоватые черты и массивную квадратную челюсть, в которой Тэд с удивлением узнал копию своей.       — Сколько тебе лет, Дора? — удивлённо спросил он.       Девочка вскинулась, принимая важную позу перед ответом и делая серьёзное лицо, но задела рядом стоящую напольную вазу. Та с грохотом зашаталась и рухнула на пол.       — Дора! Ну что за неуклюжий ребёнок! — выскочила из-за угла Меда, поспешно пряча за спиной палочку, которой только что опрокинула злосчастный предмет интерьера. В голове метались тысячи мыслей. Мерлинова борода, этого момента она тоже не учла… — Ты решил зайти на обед? — тут же заворковала она вокруг Тонкса, уводя разговор от скользкой темы. — Почему не предупредил? Прости, я решила помочь тебе с уборкой, но не хотела оставлять дочь надолго одну. Она настоящая катострофа! Способна разнести весь менор и не оставить камня на камне. Боюсь даже представить что ждёт Хогвартс во время её учёбы.       — Всё в порядке, — успокоил её Тэд и осторожно приобнял, здороваясь. — Дора, уверен, Слизерин ещё будет гордиться такой талантливой ученицей, — уверенно подбодрил он ребёнка, так строго отчитанного матерью.       — Я не пойду на Слизерин, — гордо вскинув голову ответила ему девочка, цвет волос и форма лица которой под грозным взглядом Андромеды вновь изменились, приобретая черты всех Блэков. — Папа Рабастан сказал, что мне обязательно нужно поступить на Пуфендуй. И тогда вся семья просто лопнет от злости! А дедушка Лестрейндж перевернётся в могиле, — азартно заявила она и разразилась наигранным злодейским смехом.       Меда залилась краской и шикнула на ребёнка.       — Папа Рабастан имел в виду что нам не важно на каком именно факультете ты будешь учиться. Главное, это хорошие отметки и чтобы ты не опозорила свою фамилию. Из Пуфендуя тоже вышло не мало сильных именитых волшебников.       — Я учился на Пуфендуе, — подмигнул девочке Тэд. — Там очень красивая гостиная — настоящие висячие сады. Тебе наверняка понравится.       — Да? Звучит гораздо лучше, чем крысиная нора в сыром подземелье, — согласилась Дора. — Не хочу на Слизерин.       Меда отправила дочь мыть руки перед обедом, а Тэд вопросительно вздёрнул бровь, глядя на неё.       — Аврором? Очень странное желание для семьи потомственных Пожирателей.       — Она ещё ребёнок, — сурово оборвала его размышления женщина и несколькими взмахами палочки навела чистоту на всех поверхностях.       Тэд с сожалением посмотрел на сияющую лаком столешницу. Было немного грустно, что он так и не успел рассмотреть рисунок до конца.