Сломанные судьбы

      Эдвард, совершенно невозмутимый с непроницаемым лицом, вошел к Аластору Грюму. Солнечный свет, пробивающийся сквозь высокие окна с зачарованным пейзажем, играл на шрамах главы аврората, придавая его лицу еще более суровое выражение, чем обычно.       — Аластор, добрый день, — начал Тэд, стараясь говорить уверенно, хотя в глубине души чувствовал легкое беспокойство. — Я собираюсь ненадолго в Азкабан. После обеденного перерыва вернусь.       Грюм внимательно посмотрел на него, словно видя насквозь и хрипло протянул:       — Я выделю сопровождение. Но в следующий раз, будь добр, уведомляй о подобных выездах заранее. Парням не понравится, что их вот так срывают.       — Нет, в этот раз сопровождения не нужно, — мягко, но твердо ответил Тэд. — Это не займет много времени. Просто быстрая инспекция.       — Инспекция? — подозрительно переспросил Грюм, нервно дернув своим протезом. — Азкабан не место для прогулок, Тэд. Ты знаешь, что я не люблю, когда там ошиваются посторонние. Если тебя не будет через два часа, я высылаю отряд. И не хочу потом слушать никаких отговорок.        — Никаких посторонних. Я буду один. Уверен, всё будет в полном порядке, Аластор, — заверил Тэд, хотя и понимал, что Грюму сложно угодить.       Но это дало идею — стоило попробовать сыграть на его страхах.       — Нам вчера поступила жалоба от жены Рабастана Лестрейнджа. Говорит, что условия содержания ее мужа не соответствуют стандартам. Мол заключённых морят голодом и они страдают от истощения. Как бы медиков и комиссию не натравила на нас. Придется несколько дней проводить проверки, составить подробный отчёт. Но лучше уж это, чем толпа жалостливых медиведьм, за которыми нужно будет следить всем авроратом.       Грюм согласно покачал головой.       — Лестрейндж? Она же под проклятьем, помню её выступление в суде. Такая не успокоится. Не дай ей задурить себе голову. Постоянная бдительность! — проворчал он, когда Тэд уже направился к выходу, оставляя за спиной яркий солнечный свет и настороженный взгляд старого аврора. — Такая может и побег попробовать организовать. Через два часа высылаю отряд!       Мрачные стены, холодный камень и тягучий, пробирающий до костей воздух Азкабана, встретили Тэда с привычной для этого места неприветливостью.       — Рабастан Лестрейндж, встаньте к стене, — спокойным ровным голосом скомандовал он, бесстрашно входя к человеку от одного имени которого многих бросало в дрожь,       Дверь камеры отворилась и Рабастан резко вытянул голову, бессмысленно пытаясь разглядеть Меду в темноте коридора. Его глаза широко распахнулись от искреннего удивления. Он явно не ожидал нового посещения так быстро. Недоумение смешивалось с настороженностью. Возможно что-то случилось?       На грубо сколоченном столе материализовалась тарелка с дымящимся подобием еды, как и всегда во время приёма пищи. Здесь, в вечной тьме, было сложно разобрать какое именно сейчас время и приёмы пищи ни чем не различались, просто разделяли сутки на промежутки в восемь часов.       Тэд, наколдовал себе второй стул и уверенно разместился на нём, скрестив руки на груди.       — Ешь, — велел он.       Рабастан сел на стул напротив, но к еде не притронулся. Тэд просто наблюдал, не произнося ни слова.       — Ты ожидаешь что я начну есть при тебе? — спросил Рабастан, не скрывая иронии. — Еда без вилок и ложек похожа больше на кормление животных. Выглядит крайне неэстетично. Хочешь присоединиться? Могу предложить разделить… — Рабастан оценивающе посмотрел на то ли разваренное рагу, то ли густой суп, — трапезу… — деликатно закончил он.       Тэд тоже с явным интересом заглянул в тарелку. На взгляд Рабастана, с каким-то нездоровым интересом. Но лишь покачал головой.       — Боюсь, меня обвинят в том, что я объедаю заключенных, — спокойно ответил он и продолжил наблюдать.       — Так и будешь на меня пялиться? — спросил Рабастан, пытаясь понять что происходит. — Я бы предпочел обедать в отсутствии свидетелей.       — Пока я здесь, дементоры вне замка, — невозмутимо ответил Тэд, давая понять, что это своего рода услуга, которую стоило бы ценить. — Или предпочтёшь их компанию к обеду?       Рабастан на мгновение замер, обдумывая услышанное.       — Ну если смотреть с этой стороны… — протянул он. — В таком случае, ты, пожалуй, предпочтительнее прочих монстров. Но ситуация, должен признать, крайне неловкая.       Понимая, что и с этим придётся смириться, мужчина поднял тарелку и элегантно отсалютовал ей своему неожиданному визитёру. А затем сделал несколько аккуратных глотков, как из чаши. Вкус еды был неплохой. Наверное, впервые за всё это время он почувствовал, что она вообще имеет какой-то вкус. Тэд по прежнему сидел напротив и дико раздражал. Рабастан вдруг вспомнил, как с трудом переносил этого болвана во времена учёбы.       — Если напрягает тишина, то мы можем поговорить о чём-нибудь, — любезно предложил Тонкс, чем вызвал у Рабастана просто невыносимый приступ как следует врезать самоуверенному остолопу.       — Нравится трахать мою жену? — язвительно спросил он, просто чтобы стереть это равнодушное безразличие с чужого лица.       Тэд будто не отреагировал по прежнему продолжая молчать. Но потом вдруг неожиданно заговорил.       — Меда рассказала мне про вашего сына. — И опять надолго замолчал предже чем добавить. — И про Нимфадору. Я знаю, что она моя дочь.       — Она ненавидит это имя. И никогда не будет ТВОЕЙ дочерью. Дора моя дочь. А Меда моя жена. Ты никогда ей не нравился. Она встречалась с тобой только чтобы позлить родителей и Бэллу.       — Я тебе не враг, — спокойно сообщил Тэд с таким видом, будто сказанное совершенно не волновало его. — У тебя достаточно недоброжелателей, не стоит воевать ещё и со мной. Доедай, — велел он уже выходя.       Рабастан проводил его задумчивым взглядом, теряясь в догадках чего же тот хотел добиться. А на следующий день почти не удивился новому визиту.       В этот раз он и сам молчал, выжидая.       Когда появилась еда, Тэд достал из кармана салфетку с завёрнутыми внутрь приборами и снова наколдовал себе стул.       — Ммм… Столовое серебро? — неудержавшись вздёрнул брови Рабастан. — А у тебя оказывается есть чувство юмора, — посмеялся он, встряхивая салфетку и укладывая её себе на колени. — Похоже на свидание. Тебе стоило захватить свечи.       Тэд наколдовал Люмос.       — Почему не наколдовал ложку вчера? — не зная что ещё сказать поинтересовался Рабастан.       — Я не достаточно талантлив в этом вопросе. Боялся оскорбить твоё высокое чувство прекрасного своим убогим твореньем, — невозмутимо парировал Тэд.       Рабастан поковырял еду вилкой, но подвижная любознательная натура взяла верх.       — Что происходит? — психанул он и агрессивно прищурился. — Чего ты от меня хочешь.       — Что бы ты поел? — предположил Тэд.       Лицо Рабастана приобрело такое выражение, с которым обычно убивают, и Тонкс от души рассмеялся.       — Я больше пяти лет в Азкабане. Дементоры, одиночество, темнота и холод сводят с ума. Но погибают узники всегда от истощения. У заключённых пропадает аппетит, магия какое-то время поддерживает жизнь в истощённом теле. Чем сильнее волшебник, тем дольше он пособен прожить, но исход всегда один.       — Так ты собираешься ходить сюда каждый день?       — Это невозможно. Но я постараюсь бывать время от времени. Ты плохо переносишь близость дементоров. Такое бывает у некоторых магов.       Рабастан ненадолго отвлёкся на еду, но быстро сдался, понимая что хочет разобраться до конца.       — Решил помочь мне? Думаешь после этого мы будем квиты? Не хочешь чувствовать себя должным?       Тэд внимательно посмотрел на него прежде чем ответить.       — Вы с Медой очень похожи: должен, лучше, хуже, обязан. Мне не нужно ничего никому доказывать. Ни тебе, ни ей, ни себе самому. Я делаю это потому, что считаю правильным. Тебя осудили несправедливо. Я могу и хочу облегчить твою учесть.       Рабастан доел в тишине, а затем с наглым видом покрутил столовым ножом в длинных ловких пальцах.       — Что ты будешь делать, если я вдруг откажусь возвращать неположенные предметы? Накажешь меня? — подвигал он бровями, но не успел договорить, как из стен, словно юркие змеи, выползли две длинные цепи и моментально обвили его за запястья, выдёргивая из-за стола.       — Буду действовать по протоколу, — невозмутимо объяснил Тэд, подхватив салфетку с колен Рабастана и отобрав у него приборы. — Тебе нужно будет усвоить всего несколько правил и тогда у нас не возникнет проблем в будущем. Никакого физического контакта, я говорю — ты выполняешь. Думаю это достаточно просто? — цепи втянулись в стены, бесследно исчезая.       — Никаких обнимашек и рукопожатий. Ты командир и сам Мерлин в одном лице. Думаю я справлюсь. Но, — Рабастан высоко поднял руки, демонстрируя своё полное согласие подчиняться, — если вдруг снова решишь заглянуть, может хоть свой обед захватишь? Ты же ешь? Или мистер совершенство боится раскормить своё эго и сидит на голодной диете?       — Не положенно по протоколу. — Тэд покинул камеру, но задержался у выхода. — Я не буду приносить ничего, что нельзя унести обратно: еду, напитки, сигары, вещи одноразового использования. Мне запрещено употреблять любую воду и пищу в стенах тюрьмы. Но в остальном я готов выслушать твои просьбы.       — Тогда я хочу золотое блюдо и хрустальный кубок. И трон! Раз уж я вынужден терпеть твоё занудство и молчание, будь любезен предоставить мне комфортные условия, — выкрикнул в удаляющуюся спину Лестрейндж, и чуть тише добавил — Бесишь…       На следующий день Тэд Тонкс принёс ему знакомый набор столовой посуды на одну персону в полной сервировке.       — Прости, трона у вас в поместье не нашлось, но я захватил скатерть и диванные подушки, — заявил он своим низким глубоким голосом, без единого оттенка эмоций, но Рабастан был готов поклясться, что видел как тот едва заметно улыбнулся, когда увеличивал всё это, достав из кармана.       — Ты издеваешься? — усмехнулся Лестрейндж. — Как низко с твоей стороны.       Губы сами собой расползлись в улыбку.