Сломанные судьбы

      В день следующего визита Тэд не находил себе места. Казалось, что у них с Медой всё так хорошо сложилось, но от одной мыли, что Рабастан снова встаёт между ними всё внутри холодело от ужаса. Потерять возлюбленную второй раз он просто не мог.       — Привет, — не стуча ворвалась к нему в кабинет Андромеда, лучась улыбкой. — Купила две корзины, как ты и просил. Для кого вторая?       — Для Сириуса. Ты же говорила он невиновен. Не считаешь, что ему тоже не помешает поддержка семьи? — избегая прямого взгляда спросил он.       Меда обошла стол и приблизилась почти вплотную.       — Злишься?       — Нет, — Тэд резко поднялся и направился к двери, избегая физического контакта. — Идём, авроры уже ждут.       Но она осталась стоять на месте. А затем и вовсе наложила на дверь запирающие чары, отсекая ему путь к побегу.       — Тэд, десять минут раз в два месяца. И все эти десять минут нас будет разделять решётка камеры. Ты уверен, что это стоит испорченных отношений между мной и тобой?       Он облокотился спиной на дверь и закрыл глаза, пытаясь смириться. Женщина его мечты снова с ним, но словно в насмешку он обязан будет всю оставшуюся жизнь возить её на свидания к другому. Наблюдать за ними. Знать, что если бы не заточение в Азкабане, то Меда по прежнему была бы с Рабастаном.       — Ты беременна. Может хотя бы до родов прекратишь визиты? Уверен, что малышу не идут на пользу встречи с дементорами.       — Это наследник двух самых тёмных родов в Британии. Он справится.       Внезапно Тэд почувствовал её прикосновение. Мягкие губы коснулись скулы в нежном поцелуе, обдавая щёку тёплым дыханием. А до боли знакомые руки обняли за талию, успокаивая.       Он стоял, прислонившись к косяку двери, и чувствовал, как тяжесть всей этой ситуации давит на плечи. Внутри бушевала буря. Образ его прекрасной Меды, которая принадлежит только ему, ускользал, уплывая в прошлое, к человеку, которого она, несмотря ни на что, продолжала любить. Школьные годы, первые робкие взгляды, дрожащие руки, когда он впервые к ней прикасался — всё это было так живо в его памяти, так реально. А потом откинутая голова, взлетающие вверх кудри и смех, а ОН что-то шепчет ей на ушко, кружит и целует. И вот теперь она едет к нему. К НЕМУ.       Тэд пытался дышать, пытался отогнать колючую ревность, которая сжимала сердце ледяной хваткой. Любовь к Меде была для него всем — солнцем, воздухом, смыслом. Он любил в ней каждую черточку, каждую мысль, каждую эмоцию. И эта любовь была настолько всепоглощающей, что даже боль от её уходящих чувств казалась ему лишь неизбежной частью его жизни.       Нежные пальцы скользнули по его щеке, затем по губам. Андромеда видела его смятение, чувствовала пронзающую его боль. И вместо слов, вместо оправданий, начала его целовать. Поцелуи были сначала нежными, потом становились глубже, наполненные той страстью и любовью к жизни, которую он так хорошо знал и так сильно любил в ней.       Она оторвалась от его губ и спустилась поцелуями ниже, опускаясь на колени. Тэд замер, пораженный, не знающий точно что испытывает. Это было не утешение, это было подтверждение её связи с ним, здесь и сейчас. В этот момент все его сомнения, вся боль растворились в её ласках которые она, невзирая ни на что, дарила именно ему. И он понял, что даже если её сердце принадлежит другому, то его сердце полностью её, навсегда. Он не сможет от неё отказаться.       Он чувствовал, как её дыхание обжигает кожу в паху, как её руки ласкают, исследуют, пробуждают… Ирония судьбы, полная и жестокая. Она любила другого, но принадлежала ему. Или, по крайней мере, так ему казалось.       Его собственный разум, обычно такой ясный и чёткий, теперь был затуманен. Она была так близко, так доступна, все рациональные мысли улетучились. Осталось только желание и потребность ощущать её, обладать ею, хотя бы на эти короткие, драгоценные мгновения.       Тело отозвалось волной тепла, разлившейсся по венам. Каждый нерв, казалось, пробудился ото сна, трепеща от нежности прикосновений. Было только это — ощущения, глубокие и захватывающие. Губы приоткрылись в беззвучном вздохе. Он чувствовал, как мир сужается до одной точки, до этого абсолютного блаженства. Это было не просто физическое удовольствие. Глубокое, затрагивающее самые потаенные струны его души наслаждение от настоящей близости. Открытости, доверия.       Плавные, уверенные движения Меды завораживали, пробуждая в нем древние инстинкты. Каждый новый поворот головы, скольжение языка по его возбуждённой плоти, каждое легкое нажатие усиливало дрожь, которая пробегала по всему телу. Он закрыл глаза, погружаясь в эту эйфорию, ощущая, как границы его «я» растворяются. Напряжение нарастало, подводя к черте, за которой ждало полное освобождение.       Сперма тугими горячими струями выплеснулась наружу, освобождая его от скопившегося напряжения. Заставляя расслабиться и почувствовать себя вновь спокойным и уверенным в себе. Меда не отстранилась, позволяя наполнить её восхитительный манящий ротик белёсой жидкостью. Несколько капель легли ей на губы, стекая по подбородку и он осторожно провёл по раскрасневшимся губам пальцем, смазывая следы собственного удовольствия.       Тэд обнял её, поднимая на ноги, и уткнулся в макушку, вдыхая аромат шелковистых волос, запоминая каждое прикосновение, каждый вздох. Это было мгновение, подвешенное между прошлым и будущим, наполненное той странной, сложной любовью, которая связала их. Он знал, что когда она снова уйдёт, он останется с этой памятью. И новой болью. Меда была его погибелью и спасением. И даже не хотелось думать, что когда-то она снова вернётся к Рабастану. Хотелось, чтобы этот день никогда не настал.       — Встать и отойти к стене, — раздался в тишине тёмных коридоров глубокий низкий голос, который вызывал в душе бурю восторга.       Рабастан, с горящими глазами поспешно послушался, даже не пытаясь сдержать улыбку.       — Ты сегодня рано. Неужели так соскучился? — игриво спросил он, наблюдая как Тэд привычно отпирает камеру и проходит внутрь.       Но в этот раз он не стал трансфигурировать стул, а начал внимательно осматривать камеру. Корзинка из-под шоколада, которая всё ещё маняще пахла, несмотря на то, что опустела, растворилась под взмахом его палочки. Тэд перетряхнул постель, проверил все укромные места и затем направил палочку на карточки с двигающимися картинками известных людей и мусор от коробочек из-под шоколадных лягушек.       — Тэд, нет, оставь, — в ужасе сорвался к ним Рабастан, но был остановлен остриём направленной в него палочки.       — По протоколу неположенно, — сухо отозвался тот и ни один мускул его не дрогнул. Словно он был уверен, что Рабастан послушно останется на месте, сохраняя положенное расстояние.       — Пожалуйста, — взмолился Лестрейндж, и его обречённый больной взгляд Тэду не понравился.       Он опустил палочку и внимательно всмотрелся в глаза своего подопечного, видя что их уже подёрнуло тенью безумия.       — Встань к стене, — строго повторил он, но Лестрейндж не двинулся с места. — Басти, посмотри на меня. Сейчас я приведу Меду и она принесёт тебе ещё одну корзинку. Уверен, там есть новые шоколадные лягушки. А если нет, то я скажу ей, и она купит в следующий раз. Это просто карточки. Мусор, который я должен убрать. Перед визитом гостей в камере не должно остаться ничего постороннего.       Налёт безумия растворился. Взгляд Рабастана приобрёл былую ясность.       — Это не просто карточки, — всё же испуганно замотал головой он. Для него они были живым напоминанием, что всё это не плод его воображения. Что Меда действительно приходила, и придёт снова, если он дождётся. Если он будет держаться. Эти мысли защищали его разум. И когда дементоры высасывали всю радость, погружая его в отчаянье, только они служили физическим доказательством, что всё это не было сном.       — Я знаю, — вдруг согласился Тэд, а в обычно бесстрастном голосе промелькнуло сочувствие. — Ты должен встать к стене и раздеться. Или нам сегодня понадобятся цепи? — уточнил он.       Рабастан отрицательно покачал головой и отступил, выполняя распоряжение. Тепло чужого сожаления о происходящем придало сил. Он вздрогнул, когда картон исчез под действием заклинания, а затем зажмурился стараясь не думать о том, что теперь ничего в камере не напоминало о том, что его жена любит его, что он не остался здесь один.       И он не открывал глаз до тех пор, пока нос не защекотал запах шоколада. На столе снова стояла корзинка. Один в один такая же, как только что исчезнувшая, только на этот раз снова полная кусков горького шоколада. А рядом была изящная коробочка из дорогой кондитерской, с запакованным внутрь пироженным.       — Три шоколада, — заметив его интерес улыбнулась Меда. — Наверное, когда выйдешь отсюда, на сладкое потом смотреть не сможешь.       — Ни за что, — довольно улыбнулся Рабастан. — Этот запах теперь навсегда будет ассоциироваться с тобой.       Тэд недовольно запер дверь. А затем подхватил Меду под локоть и отвёл к противоположной стене.       — Я отнесу корзину Блэку. Пока меня нет ты должна оставаться в безопасном месте. Видишь эту черту? — Он дождался кивка прежде чем продолжить. — Ты не должна заступать за неё. Я могу тебе доверять?       Меда, начиная понимать что происходит радостно кивнула и улыбнулась.       — Хорошо. Не знаю сколько это займёт времени. Не пугайся, если меня не будет достаточно долго.       Она не удержалась и чмокнула его на прощание в щёку. Тэд с абсолютно каменным лицом ушёл в обратном направлении, захватив шоколад для её кузена.       — И что это было? — удивлённо вздёрнув брови протянул Рабастан.       — Кажется нам продлили свидание, — хихикнула Меда и оживлённо начала рассказывать обо всём подряд: проказах Доры, погоде, магазинах, том, что она готовила на обед.       — Он нравится тебе? — неожиданно спросил муж в возникшей паузе. — Не подумай, я рад, что ты не осталась одна после всего этого. Он кажется… — Рабастан задумался над подходящим словом, — хорошим.       Меда прикусила губу, раздумывая над ответом.       — Он всегда был таким. Ещё в школе. Просто ты не хотел этого замечать. Но дело не в нём. Знаешь, это как-будто другой мир. Всё, за что мы с тобой когда-то боролись, что казалось роскошью, вдруг стало можно. Можно спать сколько вздумается. Не расчёсываться к завтраку. Громко шуметь, играть в догонялки, носить то, что вздумается, есть когда захочется. Как будто это правильно и доступно любому, просто мы жили как-то не так. Счастье в мелочах, каждый день. Я никогда не ощущала себя такой свободной. И что бы ты не сделал, тебя всё равно любят. Это так странно… Оказывается всегда можно было жить по-другому, просто это было не для нас.       Рабастан любовался такой счастливой и улыбающейся женой. Расслабленной, цветущей, светящейся изнутри.       Когда Тэд вернулся они так и стояли, улыбаясь друг другу.       — У вас десять минут, — сообщил он строго и отошёл, чтобы не смущать их своим присутствием. А затем стискивая зубы наблюдал, как чужие руки гладят чуть выступающий животик его Меды, жадно проводят по бёдрам, поднимаются выше, на талию. Молча наблюдал, как Рабастан что-то шепчет ей прямо в губы. Как эти губы прижимаются к ней в поцелуе… Внутри просыпалось настоящее чудовище, жаждущее причинитть боль любому, кто посягнёт на его Меду. Но он лишь стоял и отсчитывал минуты.       — Время, — сухо сообщил он, приближаясь широким шагом и буквально выдёргивая её из рук мужа.       Уходя он не произнёс больше ни слова, а когда они оказались на лестнице, где их никто не мог ни услышать, ни увидеть, он вдруг резко остановился и прижал её к стене, больно целуя.       — Он почувствовал вкус моей спермы на твоих губах? — зло поинтересовался Тэд, сверля Меду почти ненавидящим взглядом.       Меда предостерегающе посмотрела на него, холодно, ожигая взглядом не хуже пощёчины. Тэд глухо застонал и крепко вжал её в себя.       — Почему не я, Меда? — с надрывом спросил он.       Вопрос не требовал ответа. Казалось его просто не существует.       — Тэд, то что мы сейчас с тобой это шутка вселенной. Так никогда не могло и не должно было случиться. Неужели ты думаешь, что мои родственнички, пытающие и убивающие маглов ради забавы, позволили бы мне сбежать с грязнокровкой? Скорее они бы заавадили нас обоих, стирая позор этой нечистой связи из своего семейного древа. И когда Белла свободиться, поверь, она сделает всё возможное, чтобы убить тебя. Тебе нужно научиться наслаждаться тем, что есть. Всем нам.