Сквозь помехи лет

За окнами дома в Годриковой Впадине сгущались синие декабрьские сумерки, превращая сад в декорацию к старой сказке. Снег падал тяжелыми, пушистыми хлопьями, оседая на ветвях яблонь и скрывая под собой следы войны, которая бушевала где-то там, за невидимыми границами их маленького убежища. Внутри дома было тепло так, что щеки Мари пылали. Воздух был пропитан ароматом запекающейся тыквы, корицы и терпким запахом сосновой хвои — Джеймс, в порыве энтузиазма, притащил ель еще неделю назад, и она теперь занимала добрую половину гостиной, поблескивая заколдованными свечами. Мари сосредоточенно резала овощи для традиционного салата, который Лили называла «магловским изыском». Нож ритмично стучал по деревянной доске. — Сириус уверен, что его магия «прожарки» лучше, чем обычный огонь, — Мари усмехнулась, бросив взгляд на окно, за которым мелькали вспышки заклинаний. — Если мы сегодня останемся без ужина, я заставлю его съесть сырую морковку. Лили не ответила. Она стояла у плиты, прислонившись к столешнице и согревая ладони о кружку с чаем. Её рыжие волосы горели в свете свечей, а взгляд был направлен куда-то сквозь стену. — Мари... — тихо позвала она. В её голосе было что-то такое, от чего Мари мгновенно замерла. Она отложила нож и медленно повернулась. Лили смотрела на неё — серьезно, чуть прикусив губу, но в глубине её зеленых глаз плясали искры такого чистого, первозданного счастья, какого Мари не видела с самого дня их свадьбы. — Я хотела подождать до конца ужина, но... я больше не могу держать это в себе. Я просто лопну, — Лили сделала глубокий вдох и прижала свободную руку к животу. — У нас будет ребенок, Мари. Я узнала сегодня утром. Мир вокруг Мари на секунду лишился звуков. Ритмичный стук ножа, шипение чайника, даже далекий смех мальчиков — всё исчезло. Осталась только Лили и эта фраза, повисшая в воздухе, словно золотое заклинание. Первой реакцией был шок. В 1979 году, когда каждый выпуск «Пророка» начинался со списка пропавших, новость о новой жизни казалась чем-то невозможным, почти дерзким вызовом самой смерти. А потом пришла волна. Жаркая, колючая, ошеломляющая радость. — Ребенок? — Мари выдохнула это слово, словно оно было хрустальным. Её глаза округлились, а на губах начала расплываться глупая, восторженная улыбка. — Лили! Поттер! У вас... о Мерлин, у Сохатого будет наследник? Мари преодолела расстояние между ними в один прыжок и обхватила подругу так крепко, что Лили едва не разлила чай. Мари смеялась и плакала одновременно, утыкаясь носом в её плечо. — Ты представляешь, что начнется? — Мари отстранилась, её руки дрожали от возбуждения. — Сириус же с ума сойдет! Он скупит все магазины игрушек в Лондоне. Он... он научит его летать раньше, чем тот научится ходить! Лили, это же... это самая лучшая новость за все эти чертовы годы. Мари опустилась на стул, закрыв лицо руками, пытаясь осознать масштаб происходящего. Внутри неё боролись два чувства: безграничный восторг и ледяной страх за этот крошечный огонек, который решился зажечься в самый разгар бури. Но, глядя на спокойную, сияющую Лили, она поняла: они не позволят этому огню погаснуть. — Я буду лучшей тетей на свете, — торжественно пообещала Мари, вытирая слезы рукавом. — Я буду его прикрывать, когда он начнет воровать печенье с кухни или подрывать туалеты. Я клянусь, Лилс. А в это время на заднем дворе царил хаос, который Джеймс и Сириус гордо именовали «готовкой». Морозный воздух был наполнен густым дымом и запахом жареного мяса. Джеймс, одетый в свой любимый растянутый свитер и обмотанный длинным шарфом, размахивал палочкой над огромным грилем, словно дирижер перед оркестром. — Бродяга, подай цукини! Они должны зайти с фланга! — командовал Поттер. Сириус, в своей неизменной кожанке, поверх которой он в шутку накинул поварской фартук с надписью «Поцелуй повара», подбрасывал овощи в воздух. С каждым взмахом его палочки перцы и кабачки описывали в небе изящные дуги, подсвеченные искрами костра. — Сохатый, ты слишком напряжен! Расслабь запястье, мясо любит ласку, а не агрессивную левитацию! — Сириус расхохотался, когда один из стейков, слишком резво взлетев, едва не приземлился на голову Джеймсу. Джеймс ловко поймал его щипцами в паре дюймов от своего лица. Его глаза за очками лихорадочно блестели. Сириус видел, что друг сегодня сам не свой — он буквально вибрировал от избытка энергии. — Эй, дружище, ты так светишься, что нам не нужны фонари, — Сириус подошел ближе, толкнув Джеймса плечом. — Лили наложила на тебя заклятие вечного восторга или ты просто рад видеть меня в этом фартуке? Джеймс замер, глядя на то то, как капли жира шипят на углях. Он не выдержал. Он обернулся к Сириусу, и его лицо озарила такая широкая, «поттеровская» улыбка, что Сириус невольно отступил на шаг. — Сириус... ты не представляешь. У нас будет Мародер. Настоящий, маленький, крикливый Мародер. В июле. Сириус Блэк, человек, который не моргнул глазом перед лицом трех Пожирателей Смерти, застыл с зажатой в руке бутылкой эля. Его рот приоткрылся, а брови взлетели вверх. — Ты... ты серьезно? — его голос стал на октаву выше. — Сохатый! Ты... ты сделал это? У нас будет... мелкий Поттер? Джеймс кивнул, смеясь, и Сириус, издав победный клич, который наверняка услышали даже в Хогвартсе, бросился на шею лучшему другу. Они повалились в сугроб прямо рядом с грилем, борясь и хохоча, как десятилетние мальчишки, поднимая тучи снежной пыли. — Я буду крестным! — орал Сириус, пытаясь запихнуть снег Джеймсу за шиворот. — Я требую звания «Самого Крутого Крестного в Истории Магии»! Мы купим ему метлу в первый же день! Нет, мотоцикл! Маленький летающий мотоцикл! — Сначала он должен родиться, Бродяга! — задыхаясь от смеха, отбивался Джеймс. — И Лили убьет тебя, если ты подпустишь его к своему байку раньше одиннадцати лет! Они поднялись, отряхиваясь от снега, раскрасневшиеся и абсолютно счастливые. Дым от гриля окутывал их, а холодный декабрьский ветер казался им теплым бризом. В этот момент для них не существовало Темного Лорда, не существовало предательств и страха. Были только они — два брата, стоящие на пороге новой, невероятной главы их жизни. Когда они наконец вошли в дом, неся подносы с мясо (которое, на удивление, не сгорело, а лишь слегка «приобрело характер»), в гостиной уже царила особенная атмосфера. Сириус сразу нашел глазами Мари. Она стояла у окна, держа в руках бокал с соком (Лили уже строго запретила всем алкоголь в этот вечер), и её взгляд был прикован к друзьям. Когда она увидела Сириуса — растрепанного, со снегом в волосах и в этом нелепом фартуке, — она почувствовала, как сердце наполняется такой нежностью, что стало трудно дышать. Он подошел к ней, пахнущий морозом и дымом, и просто обнял со спины, положив подбородок ей на плечо. — Ты уже знаешь, да? — тихо спросил он. — Да, — Мари накрыла его ладони своими. — Это чудо, Сириус. Настоящее чудо. — Мы их защитим, Мари, — его голос вдруг стал стальным, лишенным всякого шутовства. — Клянусь тебе. Мы сделаем этот мир безопасным для этого мелкого паршивца. Мари прижалась к нему сильнее, глядя, как Лили и Джеймс о чем-то спорят у елки, смеясь и переглядываясь так, словно они владели всем миром. В ту ночь в Годриковой Впадине было слишком много любви, чтобы тьма могла просочиться внутрь. Они пили чай, ели пересоленные Сириусом овощи и строили планы на лето 1980 года — лето, которое должно было изменить всё.

***

Рождество 1979 года в Годриковой Впадине обещало стать легендарным, в основном потому, что Сириус Блек и Джеймс Поттер официально взяли на себя «декорирование и спецэффекты». Это было первым тревожным звоночком для Лили и Мари, когда они увидели, как из окна гостиной вылетает стая зачарованных золотых снитчей, обмотанных мишурой, которые в панике носились по саду. Дом Поттеров напоминал огромный, светящийся имбирный пряник. Джеймс настоял на том, чтобы елка была не просто большой, а «достойной будущего короля квиддича». В итоге дерево упиралось верхушкой в потолок, а его ветви были так густо увешаны самодвижущимися игрушками, что елка периодически издавала ворчливые звуки и пыталась отвесить подзатыльник любому, кто проходил слишком близко. — Сохатый, я говорю тебе, она слишком агрессивная! — Сириус стоял в дверях гостиной, потирая плечо. — Она только что пыталась скормить мне мой собственный колпак! — Это защитная магия, Бродяга! Чтобы Питер не съел все имбирные человечки раньше времени, — отозвался Джеймс, который в этот момент пытался с помощью заклинания заставить гирлянды светиться в ритме марша «Гордость Портсмута». Мари и Лили сидели на диване, окруженные горой подарочной бумаги. Лили, чья беременность уже начала проявляться в виде внезапных приступов любви к странной еде, методично макала соленый огурец в банку с шоколадным кремом. — Лилс, я люблю тебя, но это зрелище разрушает мою веру в человечество, — Мари поморщилась, завязывая бант на коробке для Ремуса. — Ты ничего не понимаешь в высокой кухне, Мари, — невозмутимо ответила Лили, довольно хрустнув огурцом. — Малыш требует сочетания несочетаемого. Кстати, если Сириус еще раз попробует зачаровать мою омелу так, чтобы она пела серенады, я превращу его в садового гнома. Настоящего. С бородой. — Поздно, — вздохнула Мари, глядя на потолок, где прямо над дверью в столовую расцветал огромный куст омелы, испускающий розовые искры. — Он уже это сделал. И, кажется, она настроена на голос Селестины Уорлок. В этот момент входная дверь распахнулась, впуская облако холодного воздуха и Ремуса Люпина, который выглядел так, будто его только что протащили через терновник, но при этом улыбался. За ним семенил Питер, укутанный в три шарфа. — С Рождеством! — воскликнул Ремус, едва успев увернуться от летящего снитча. — Я вижу, подготовка идет по плану? То есть, дом еще стоит, но это временно? — Лунатик! — Джеймс бросился к другу, едва не сбив его с ног. — Ты как раз вовремя! Сириус пытается доказать, что его рецепт глинтвейна — не яд, но мы все боимся пробовать. Когда все наконец уселись за стол, праздничный хаос достиг своего пика. Стол ломился от еды: индейка, запеченная по семейному рецепту Поттеров (с небольшой помощью магии для хрустящей корочки), горы картофеля и те самые злополучные закуски Сириуса. — Итак! — Сириус поднялся со своим бокалом, эффектно взмахнув палочкой, отчего над столом рассыпались серебристые звезды. — Тост! За нас, самых красивых, скромных и талантливых волшебников современности. И за тех, кто имеет счастье нас терпеть — Лили и Мари. — О, как благородно, Блек, — Мари подмигнула ему, отпивая сливочное пиво. — И самое главное, — Сириус вдруг стал серьезнее, его взгляд смягчился. — За нового Мародера. Который еще не родился, но уже, я уверен, планирует, как сорвать уроки у Макгонагалл в 1991 году. Пусть 1980-й станет годом, когда тьма отступит, потому что у нас есть то, чего нет у Него — самые идиотские шутки и самая крепкая дружба. — И самая вкусная индейка! — вставил Питер, набивая рот. — За Лили и малыша! — хором поддержали все, и звон бокалов утонул в теплом смехе. После ужина наступило время подарков. Сириус, который обожал драматические эффекты, вручил Джеймсу огромную коробку.— Это «Набор для молодого папаши-Мародера», — гордо объявил он. Внутри оказались: беруши (зачарованные, чтобы пропускать только голос Лили, но блокировать детский плач), невидимый подгузник (Сириус так и не объяснил, зачем он нужен) и крошечная детская футболка с надписью: «Мой крестный круче твоего». Джеймс в ответ подарил Сириусу зеркало. — Чтобы ты мог любоваться собой, не отвлекаясь на окружающий мир, — пояснил он. — О, Сохатый, ты читаешь мои мысли! — Сириус тут же начал поправлять прическу, глядя в отражение. Для Мари Сириус приберег нечто особенное. Когда все отвлеклись на Питера, который случайно активировал «набор для взрывов без дыма», Сириус отвел Мари в сторону, к той самой елке-кусаке. — Это тебе, — он протянул ей небольшую коробочку, обитую бархатом. Внутри лежала изящная серебряная цепочка с подвеской в виде маленькой звезды, в центре которой мерцал камень, цветом точь-в-точь как глаза Мари в лунную ночь. — Сириус... это потрясающе, — выдохнула она, касаясь камня. — Но это же... очень дорого. — Это защита, Мари, — он перешел на шепот, его пальцы коснулись её шеи, когда он помогал застегнуть замок. — Я вложил в него заклинание щита. Если меня не будет рядом, этот камень согреет тебя и даст знать, если тебе грозит опасность. Но обещай мне одну вещь. — Какую? — Мари посмотрела в его серые глаза, в которых сейчас не было ни грамма пафоса. — Не используй его, чтобы шпионить за моими походами в паб с Джеймсом, — он снова ухмыльнулся, и напряжение исчезло. Мари рассмеялась и крепко обняла его, чувствуя запах кожи, одеколона и дома. Ближе к полуночи они все вышли на крыльцо. Снег перестал падать, и небо было усыпано колючими зимними звездами. Джеймс приобнял Лили, укрывая её своим огромным пальто. Ремус и Питер стояли чуть поодаль, наблюдая за часами. — Пять минут до восьмидесятого! — крикнул Римус. — Сириус, не смей запускать фейерверки раньше времени! — Я? Никогда! — Сириус уже держал палочку наготове, его глаза горели азартом. — Мари, готова увидеть лучший салют в своей жизни? — Если он не разбудит всю деревню и нас не арестуют маглы — то да! Они начали обратный отсчет. — Десять! Девять! Джеймс поцеловал Лили в макушку. — Восемь! Семь! Питер случайно уронил свой бокал в сугроб. — Шесть! Пять! Четыре! Сириус взял Мари за руку, его ладонь была горячей и надежной. — Три! Два! Один! — С НОВЫМ ГОДОМ! В ту же секунду небо над Годриковой Впадиной взорвалось миллионами искр. Сириус превзошел сам себя: вместо обычных вспышек в воздухе возникли огромные огненные фигуры. Олень, Собака, Волк и... маленькая Крыса неслись по небу, оставляя за собой золотые шлейфы. Затем фигуры рассыпались, превратившись в надпись: «1980 — ГОД ПОБЕДЫ И ПЕЧЕНЬЯ!» — Ты неисправим, Блек! — кричала Лили, смеясь и хлопая в ладоши. В этом моменте, под оглушительные залпы магического салюта, они были абсолютно счастливы. Они не знали, что 1980-й принесет пророчество, предательство и величайшую потерю. В ту новогоднюю ночь они просто стояли в обнимку — четверо друзей, две влюбленные пары и одна новая жизнь под сердцем Лили. Сириус наклонился к уху Мари под шум финального залпа: — Что бы ни случилось в этом году, Мари... я никуда не уйду. Она посмотрела на него, и в свете гаснущих огней его лицо казалось высеченным из камня, полным решимости. — Я знаю, Сириус. Мы справимся. Они стояли на пороге своего самого сложного года, но пока что в воздухе летал только снег, смех и надежда.

***

Январь 1980 года выдался в Лондоне на редкость снежным и солнечным. Лили Поттер и Мари Блек, закутанные в тёплые мантии и шарфы, шагали по заснеженной улице, оставляя за собой цепочку следов. Воздух был морозным, а снег под ногами хрустел, как свежие вафли. — Лили, ты только глянь — Мари остановилась у витрины «Сладкого королевства». — Там новые шоколадные котлы. Представляешь, внутри — горячий шоколад с зефиром — О, а рядом сахарные перья с начинкой из ежевики! — Лили прижалась носом к стеклу. — Мари, если мы не зайдём, я просто умру от любопытства. — Сириус будет ворчать, что мы опять спустили все галлеоны на «бесполезные сладости», — хихикнула Мари, но уже тянула подругу за руку к двери. — Джеймс говорит, что Сириус даже в Хогвартсе не мог пройти мимо этого магазина без покупки. А теперь он — глава семьи и всё равно ворчит, как старый филин! — Лили рассмеялась, открывая дверь. Внутри пахло ванилью, корицей и счастьем. Девушки сразу направились к прилавку с новинками. — Два шоколадных котла и... — Мари задумалась. — И пачку сахарных перьев. И, пожалуй, пакетик драже «Берти Боттс» — для храбрости, когда будем рассказывать мужьям о тратах. — Поддерживаю! — кивнула Лили. — А ещё возьмём шоколадных лягушек. Джеймс их обожает, особенно когда они пытаются сбежать. Продавец улыбнулся и начал упаковывать покупки. — Знаешь, — сказала Мари, когда они отошли к столику у окна, — иногда я смотрю на Сириуса и не верю, что это тот самый парень, который в школе устраивал розыгрыши Макгонагалл. — А я смотрю на Джеймса и думаю: как из того хулигана получился такой заботливый муж? — Лили улыбнулась. — Он вчера даже предложил мне помочь с уборкой! — Сириус вчера пытался приготовить ужин, — фыркнула Мари. — В итоге мы ели подгоревшую яичницу и слушали его рассказы о том, как «настоящие мужчины готовят на костре». Девушки рассмеялись. — Но ведь они такие... настоящие, — добавила Лили, чуть тише. — С ними весело, тепло. Даже когда они ворчат из-за сладостей. — Точно! — кивнула Мари. — И знаешь, что самое смешное? Они сейчас сидят дома и наверняка обсуждают, сколько мы потратим. — Готова поспорить, Джеймс уже готов получить от меня патронус с предупреждением о магазине сладостей! В гостиной дома на площади Гриммо, 12 было тепло и уютно. В камине потрескивал огонь, а Сириус Блек и Джеймс Поттер сидели в креслах с чашками чая. — Ты уверен, что они не вернутся с полными сумками всякой ерунды? — Сириус ухмыльнулся, глядя на огонь. — Абсолютно! — Джеймс рассмеялся. — Лили прислала патронус: они в «Сладком королевстве». Так что готовься к вечерним рассказам о «самых вкусных конфетах в мире». Сириус театрально вздохнул: — Вот почему я женился? Чтобы финансировать сахарную зависимость лучшей подруги моей жены? — Эй, не ворчи! — Джеймс подмигнул. — Ты же сам в школе был главным спонсором этого магазина. — Я был молод и глуп! А теперь я ответственный взрослый... который прячет шоколад от жены в ящике с носками. Друзья расхохотались. — Знаешь, — сказал Джеймс, став серьёзнее, — иногда мне кажется, что всё это сон. Что мы выросли, что у нас семьи... А война где-то там, за окном. Сириус кивнул: — Но такие дни — самые важные. Когда можно просто сидеть у камина и ждать своих любимых. Даже если они вернутся с шоколадными котлами. — За нас, Сириус. За то, чтобы таких дней было больше. Сириус поднял чашку: — И чтобы наши жёны тратили деньги не только на сладости! Через час дверь распахнулась, и в дом ворвались Лили и Мари — румяные, смеющиеся, с полными сумками. — Вы только посмотрите! — воскликнул Сириус, выходя в прихожую. — Я так и знал! У нас теперь новый семейный бюджет — «на конфеты»! — Мы купили всего по чуть-чуть! — Мари чмокнула мужа в щёку. — И даже для вас кое-что осталось! Лили протянула Джеймсу пакет: — Держи, дорогой. Шоколадные лягушки. Только не отпускай их сразу, они сегодня особенно резвые! Джеймс заглянул в пакет: — О, мои любимые! Лили, ты лучшая! Сириус заглянул в сумку жены: — Так-так... шоколадные котлы? Мари, ты же знаешь, что от них толстеют? — А ты знаешь, что от плохого настроения толстеют ещё быстрее? — парировала Мари, подмигивая Лили. Вечером все вместе сидели у камина. В доме пахло чаем, шоколадом и зимним уютом. За окном падал снег, а внутри царили смех и тепло — то самое счастье, ради которого стоило жить.