Сквозь помехи лет

Ночь в Лондоне была удушливо тихой. Сириус стоял у окна гостиной, наблюдая за тем, как редкие капли дождя чертят дорожки на стекле. В соседней комнате спала Мари. Её дыхание было ровным, но даже во сне её брови были напряженно сдвинуты. Она всё еще боялась, что он исчезнет, как дым, если она закроет глаза. Сириус посмотрел на свои руки. Они всё еще дрожали — не от холода, а от затаенной, концентрированной ярости, которая жгла его изнутри двенадцать лет. Он не мог взять её с собой. «Если меня поймают, — думал он, — если дементоры найдут меня сегодня ночью, я уйду один. Но если она будет рядом, её обвинят в пособничестве. Её отправят в ту же камеру, где гнил я». Эта мысль была невыносимее смерти. Сириус осторожно подошел к кровати. Мари спала, разметав по подушке волосы, её рука всё еще сжимала край его старой мантии, словно удерживая его. Он осторожно, почти не дыша, высвободил ткань. — Прости меня, Мари, — прошептал он так тихо, что звук потонул в шуме дождя. — Я должен закончить это сам. Он не оставил записки. Записки находят авроры. Он просто превратился в огромного черного пса, чьи лапы бесшумно ступали по паркету. Через мгновение тень скользнула в открытое окно и растворилась в ночном Лондоне.

***

Холодный ветер Хогвартса жалил кожу, когда Бродяга пробирался сквозь заросли Запретного леса. Его чутье было обострено до предела. Он чуял крысу. Этот тошнотворный, сладковатый запах страха и предательства вел его прямо к хижине Хагрида. И вот они вышли. Трое. Гарри, Рон и Гермиона. И в руках рыжего мальчика, прижатая к груди, была его цель. Питер. Сириус почувствовал, как шерсть на загривке встала дыбом. Он не мог больше ждать. Когда они пересекали открытое пространство у Гремучей ивы, он бросился в атаку. Его целью не был Гарри, хотя мальчик стоял так близко, что Сириус мог почувствовать тепло его жизни. Его целью был предатель. Рывок. Зубы сомкнулись на ноге рыжего мальчишки — Сириус старался не кусать сильно, только чтобы затащить его в туннель. Крики Гарри и Гермионы эхом разносились над замерзшей травой, но Бродяга уже скрылся в темноте под корнями дерева, волоча свою добычу в вонючее, пыльное нутро Визжащей хижины. Визжащая хижина пахла тленом и заброшенностью. Рон Уизли сидел на полу, прижимая к себе сломанную ногу и дрожащую крысу. В дверях стоял Сириус — человек. Его лицо, освещенное бледным светом, проникающим сквозь щели в досках, казалось черепом. — Если ты хочешь убить Гарри, тебе придется убить и нас! — выкрикнул Рон, его голос срывался от ужаса, но он не отпускал крысу. — Ложись, — прохрипел Сириус. Его глаза были прикованы к Рону. Точнее, к тому, что он держал. Дверь распахнулась с грохотом. Гарри Поттер влетел в комнату, пачкая одежду в пыли. В его глазах была чистая, незамутненная ненависть. Сириус почувствовал, как сердце обливается кровью. Мальчик, за которого он готов был умереть, хотел его убить. Гарри набросился на него. Удары были слабыми, но для истощенного Сириуса они были тяжелыми. Он не защищался. Он просто смотрел на лицо крестника. — Ты убил их! — кричал Гарри, прижимая палочку к горлу Сириуса. — Ты их предал! Они доверяли тебе! — Нет... — Сириус едва мог дышать. — Это не я... Гарри, послушай меня... И в этот момент в комнату ворвался Ремус Люпин. Его палочка была наготове, лицо — маска изнеможения. — Экспеллиармус! — палочки Гарри, Рона и Гермионы вылетели из их рук. Люпин смотрел на Сириуса. Долгая, мучительная тишина повисла в воздухе. Сириус видел, как Ремус ищет в нем признаки безумия. А потом его взгляд упал на Карту Мародеров, которую он сжимал в левой руке. — Где он, Сириус? — тихо спросил Люпин. Его голос дрожал. Сириус не ответил словами. Он просто указал костлявым пальцем на Рона, который всё еще сжимал крысу. — Но это невозможно! — воскликнул Люпин, хотя в его глазах уже зажегся свет осознания. — Только если... только если он не умер? Сириус, ты хочешь сказать, что Питер... — Он здесь, Ремус! — закричал Сириус, обретая голос. — Он всё это время был здесь! Двенадцать лет! Скрывался в семье волшебников, ел их еду, спал в их постелях! Посмотри на него! Посмотри на эту крысу! Люпин подошел ближе. Его палочка теперь указывала на Коросту. — Дай её мне, Рон, — мягко, но непреклонно сказал он. — Профессор, вы что?! — Гермиона вжалась в стену. — Это же просто крыса! Блек свел вас с ума! — Это не просто крыса, Гермиона, — Ремус обернулся к Сириусу. Его лицо смягчилось. Он протянул руку и помог старому другу подняться. — Прости меня, Сириус. Прости, что я верил им столько лет. Они обнялись — два сломленных человека, единственные выжившие из некогда неразлучной четверки. Гарри смотрел на это с ужасом. Для него это было предательством последней надежды. — Вы... вы заодно! — прошептал Гарри. — Вы оба предатели! — Послушай нас, Гарри, — быстро заговорил Люпин. — Мы сейчас всё докажем. Сириус, давай. Они направили две палочки на Коросту. Крыса металась, визжала, пыталась прокусить пальцы Рона. Вспышка синего и белого света залила комнату. На полу, там, где только что была крыса, начал раздуваться комок плоти. Через секунду перед ними, скорчившись в пыли, сидел невысокий, лысеющий человек с водянистыми глазами и длинным носом. Питер Петтигрю. Гарри, Рон и Гермиона отшатнулись. — Ремус! Сириус! Мои старые друзья! — голос Питера был тонким, визгливым, похожим на крысиный писк. Он озирался по сторонам, как загнанный зверь. — Вы нашли меня! О, как я рад... — Заткнись, Питер, — оборвал его Люпин. Его голос был холодным, как лед. — Гарри! — Петтигрю пополз на коленях к мальчику. — Посмотри на меня! Ты похож на отца... на твоего доброго отца... Джеймс никогда бы не позволил им убить меня! Он бы понял! Сириус шагнул вперед, его лицо исказилось от ярости. — Не смей произносить его имя! — прорычал он. — Как ты мог? Ты был их Хранителем! Они доверяли тебе свои жизни! — Я был напуган! — закричал Питер, забиваясь в угол. — Вы не понимаете! Темный Лорд... вы не знаете, на что он способен! Что бы вы сделали на моем месте? Он бы убил меня, Ремус! — Я БЫ УМЕР! — взревел Сириус, и этот крик, казалось, сотряс стены хижины. — Я БЫ УМЕР, НО НЕ ПРЕДАЛ БЫ ДРУЗЕЙ! Как мы и собирались сделать ради тебя! — Ты всегда был таким сильным, Сириус... — скулил Питер, переводя взгляд на Рона. — Рон, мальчик мой, я был твоим питомцем! Я не причинил тебе вреда, правда? Скажи им! Рон посмотрел на него с отвращением. — Я позволял тебе спать на моей подушке... — прошептал он. — Меня сейчас стошнит. Гарри стоял неподвижно. Его мир рушился и пересобирался заново. Человек, которого он считал героем, был трусом. Человек, которого он хотел убить, был жертвой. — Довольно, — сказал Люпин, поднимая палочку. — Сириус, мы должны доставить его в замок. Мы покончим с этим по закону. — Нет, — Сириус обнажил зубы в жутком оскале. — Закон не вернул мне двенадцать лет. Закон не вернул мне Джеймса и Лили. Я убью его здесь. — Сириус, нет! Если ты сделаешь это, ты снова станешь убийцей в глазах Гарри! В этот момент дверь хижины, висевшая на одной петле, не просто открылась — она слетела, разнесенная мощным заклинанием. В проеме стояла Мари. Её волосы были растрепаны ветром, мантия насквозь промокла, а глаза метали молнии. В её руке палочка светилась яростным белым светом. — Сириус Орион Блек! — её голос прозвучал как удар грома. Сириус вздрогнул и невольно съежился, как школьник, пойманный за прогулом. — Мари? Что ты... как ты... Она влетела в комнату, игнорируя ошарашенных подростков и даже Петтигрю, который на мгновение замер. Она подошла вплотную к Сириусу и с размаху влепила ему пощечину. Звук удара эхом разнесся по хижине. — Ты... идиот! — закричала она, и в её голосе гнев смешивался с чем-то непонятным никому . — Ты обещал! Ты обещал, что не будешь этого делать ! Ты ушел ночью, один, в Хогвартс, кишащий дементорами! Ты хоть представляешь, что я почувствовала, когда проснулась и нашла пустую кровать?! — Мари, я хотел тебя защитить... — начал Сириус, пытаясь взять её за руки. — Защитить меня?! — она оттолкнула его. — Оставив меня вдовой во второй раз? Ты думал, я просто буду сидеть и ждать новостей о твоем поцелуе с дементором? Я нашла твой след, я аппарировала в Хогсмид, я едва не попалась Снейпу! Она наконец обернулась и увидела Гарри. Мальчик смотрел на неё, широко раскрыв глаза. — Мари? — выдавил Гарри. — Ты.. его жена? — Да, Гарри, — она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Она подошла к мальчику и коснулась его плеча. — Прости, что ты видишь всё это в таком свете. Но этот несносный человек — твой крестный. И он самый благородный дурак во всей Британии. — Но вы... вы знали, что он здесь? — Гарри всё еще не мог прийти в себя. — Вы помогали ему? — Я помогала ему вернуть справедливость, Гарри. Потому что он невиновен. Она перевела взгляд на Петтигрю, который пытался потихоньку отползти к дыре в полу. — А ну стоять, крыса! — Мари взмахнула палочкой, и невидимые путы намертво пригвоздили Питера к стене. Она подошла к Петтигрю. В её взгляде было столько презрения, что Питер зажмурился. — Ты... — прошептала она. — Я помню, как ты плакал на похоронах. Я помню, как я утешала тебя, думая, что ты скорбишь. А ты в это время праздновал свою свободу, купленную кровью друзей.Потом новости, что тебя убили.. Я почти поверила тебе! — Мари, дорогая Мари... — заблеял Питер. — Ты всегда была такой доброй... скажи им... — Я буду доброй, Питер, — она обернулась к Сириусу. — Я не дам Сириусу убить тебя. Не потому, что ты заслуживаешь жизни. А потому, что ты — единственный билет Сириуса на свободу. Мы отведем тебя в замок. Прямо к Дамблдору. Мари подошла к Сириусу и на этот раз не ударила его, а крепко прижала к себе. Сириус уткнулся лбом в её плечо, чувствуя, как уходит напряжение. — Ты сумасшедшая, — прошептал он. — Как ты вообще прошла мимо ивы? — Я могу все, Сириус, — она горько усмехнулась. — Я умею договариваться даже с деревьями. А теперь забираем эту мерзость и уходим отсюда, пока луна не вышла из-за облаков. Гарри смотрел на них — на изможденного Сириуса, на решительную Мари, на усталого Люпина. Впервые за долгое время он почувствовал, что он не один. Что за ним стоят люди, которые любили его родителей и которые готовы сражаться за него. — Сириус... — тихо позвал Гарри. Блек поднял голову. — Да, Гарри? — Когда всё это закончится... ну, когда с тебя снимут обвинения... — мальчик запнулся. — Можно мне... могу я жить с вами? Сириус замер. Он посмотрел на Мари. Она улыбнулась ему сквозь слезы и кивнула. — Ты имеешь в виду... оставить Дурслей? — голос Сириуса дрогнул. — Ты бы хотел... переехать к нам? В наш дом? — Да, — твердо сказал Гарри. — Я бы очень этого хотел. На лице Сириуса расцвела улыбка — первая чистая, счастливая улыбка за двенадцать лет. Она преобразила его лицо, сделав его на мгновение тем молодым красавцем с фотографии. — Конечно, Гарри! — воскликнул он. — У нас есть место... Мари уже, наверное, всё спланировала, да? — О, у меня уже есть список мебели для твоей комнаты, — подмигнула Мари, хотя её глаза всё еще были тревожными. Но Питер Петтигрю, прижатый к стене, продолжал скулить. Он знал, что его время истекает. Визжащая хижина, видевшая столько боли и тайн, сегодня стала свидетелем возвращения правды. Однако за окном облака медленно расходились, открывая полную луну. Сириус и Мари еще не знали, что эта ночь подготовила для них последнее, самое суровое испытание. — Ремус? — вдруг спросила Мари, глядя на друга. — А ты сегодня... ты принимал зелье? Люпин побледнел. Его взгляд остекленел, когда он посмотрел в окно на появившийся серебристый диск. — О нет... — прошептал он. Сириус мгновенно среагировал. — Мари, хватай детей! Назад! Все назад! Ночная тишина Хогвартса была взорвана первым волчьим воем. Битва за будущее только начиналась. Воздух в Визжащей хижине, только что наполненный надеждой, внезапно стал ледяным. Серебристый свет полной луны коснулся лица Римуса Люпина, и всё изменилось. Это было самое страшное превращение, которое Сириус когда-либо видел. Ремус, его старый добрый друг, начал ломаться. Его кости с хрустом удлинялись, лицо вытягивалось в жуткую морду, а человеческий крик перешел в надрывный, звериный вой. — Мари, уводи их! — взревел Сириус, отпихивая Гарри и Гермиону к выходу. — Ремус не пил зелье! Уходи! Мари не шелохнулась. Её палочка была направлена на Петтигрю, который, почуяв хаос, уже начал съеживаться, пытаясь вернуть облик крысы. — Сириус, один ты его не удержишь! — крикнула она. — УХОДИ! — Сириус уже начал меняться. Его плечи раздались, одежда затрещала. Огромный черный пес прыгнул на оборотня в тот самый миг, когда тот полностью трансформировался. В комнате воцарился ад. Рычание двух зверей, крики детей и звон разбитого дерева. Мари, понимая, что промедление стоит жизни детей, взмахнула палочкой. — Инцарцеро!— путы сковали Петтигрю, но в этот момент оборотень мощным ударом лапы отбросил Сириуса-пса в стену. Сириус взвизгнул, и Мари на секунду отвлеклась. Этого мгновения хватило. Петтигрю, обладая крысиной изворотливостью, проскользнул сквозь ослабшие путы, превратился в серый комок и пулей вылетел в дыру в полу. — ПИТЕР! — закричала Мари, посылая вслед ему заклятие, но оно лишь выбило щепу из пола. — Мерлин, нет! Оборотень снова бросился на пса. Сириус, истекая кровью, из последних сил старался увести Люпина прочь от детей, к выходу из хижины, в лес. — Гарри, Гермиона, хватайте Рона! Живо! — Мари подхватила Рона под мышки, применяя левитационные чары. — Бегом к замку! Не оглядывайтесь! Они бежали по склону, задыхаясь. Сзади, из темноты леса, доносилось жуткое рычание и лай. Мари знала: Сириус ранен. Он не сможет долго сдерживать Ремуса. — Он погибнет там... — задыхаясь, прошептал Гарри. — Сириус... он защищает нас... — Мы должны помочь! — Гермиона плакала, поддерживая Рона. — Слушайте меня! — Мари остановилась у края озера, её лицо было белым, как мел. — Гарри, Гермиона, тащите Рона в хижину Хагрида. Я пойду за Сириусом. Но она не успела. Воздух внезапно стал таким холодным, что дыхание превратилось в лед. Тысячи невидимых игл вонзились в кожу. — Нет... — прошептала Мари, глядя вверх. — Только не они. Сотни дементоров, как черные саваны, спускались с неба. Они плыли над озером, стремясь к одной точке — туда, где на берегу лежал окровавленный черный пес, вернувший человеческий облик. Сириус лежал у самой кромки воды, не в силах пошевелиться. Его глаза были открыты, но в них отражался только ужас. Дементоры кружили над ним, высасывая последние капли тепла. Мари вскинула палочку. Её голос сорвался на крик: — Экспекто Патронум! Из её палочки вырвалось серебристое облако, но оно было слабым. Слишком много боли, слишком много лет отчаяния давили на неё. Дементоры почуяли её свет и начали окружать и детей. — Счастливое воспоминание... — лихорадочно шептала Мари, глядя, как один из монстров опускает капюшон над Сириусом. — Наша свадьба... нет... день, когда мы купили наш дом... Джеймс... Лили... Она упала на колени. Холод сковал её сердце. Рядом Гарри тоже пытался вызвать Патронуса, его голос дрожал. — Экспекто... патронум... И вдруг, когда тьма почти поглотила их, с другого берега озера ударил ослепительный, невыносимо яркий свет. Огромный серебристый олень пронесся над зеркальной гладью воды, разбрасывая дементоров, как сухую листву. Мари увидела этот свет и в последний момент, перед тем как потерять сознание, прошептала: — Джеймс?.. Гарри пришел в себя в больничном крыле, но события последующих часов смешались в его голове в калейдоскоп: полет на Гиппогрифе, спасение Сириуса из башни, прощание у окна. Сириус и Мари исчезли в ночном небе на Клювокрыле. Гарри чувствовал пустоту и одновременно — странное тепло. Спустя несколько недель, когда учебный год подходил к концу, Гарри получил письмо. Оно не было доставлено совой. Оно просто появилось на его тумбочке утром. «Гарри, приходи сегодня в полночь в заброшенный класс на пятом этаже. У нас есть немного времени. М.» Сердце Гарри забилось быстрее. Он использовал мантию-невидимку и Карту Мародеров, чтобы пробраться сквозь тихий замок. В классе горели свечи. Сириус сидел на парте — он всё еще был худым, но его лицо больше не казалось мертвенно-бледным. Рядом стояла Мари, она расчесывала его отросшие волосы, и они о чем-то тихо переговаривались. — Гарри! — Сириус вскочил, едва дверь скрипнула. Гарри сбросил мантию и бросился к ним. Сириус крепко обнял его, и на этот раз это было объятие не беглого преступника, а родного человека. — Нам пришлось спрятаться в одном надежном месте, — сказал Сириус, отстраняясь и глядя на Гарри с гордостью. — Дамблдор помогает нам. Мари настояла на том, чтобы мы увидели тебя перед тем, как... ну, ты понимаешь. Гарри перевел взгляд на Мари. — Вы... вы действительно женаты? — спросил он, всё еще не до конца веря. — Но почему я никогда о вас не слышал? Мари присела на край парты и жестом пригласила Гарри сесть рядом. — Твои родители были моими лучшими друзьями, Гарри. Мы с Сириусом поженились за год до той ночи в Годриковой Впадине. Твой папа был шафером, а Лили... она помогала мне выбирать платье. Она достала из кармана мантии старый, потертый медальон. Открыв его, она показала Гарри фотографию. Там были четверо: Джеймс, Лили, Сириус и молодая Мари. Они смеялись и махали руками. В руках у Лили был маленький сверток — Гарри. — Когда Сириуса забрали, мой мир рухнул, — тихо продолжала Мари. — Министерство пыталось запретило мне любые контакты с тобой. Они считали, что жена предателя не может воспитывать героя магического мира, тебя отдали Дурслям, но я договорилась с ними, только если не буду упоминать Сириуса. Дамблдор... он спрятал тебя у Дурслей ради твоей безопасности. — Но те подарки, которые Мари присылала от моего "крёстного", который очень в путешествии.. — вдруг вспомнил Гарри. — Те анонимные книги по защите? Теплые носки на Рождество, которые тетя Петунья всегда пыталась выбросить? Мари улыбнулась, и в её глазах блеснули слезы. — Я делала всё, что могла, Гарри. Я отправляла их через доверенных лиц, но не могла же я сказала , что твой крестный Сириус в Азкабане. Сириус положил руку Гарри на плечо. — Гарри, я хочу, чтобы ты понял одну вещь. Все эти двенадцать лет я думал, что потерял всё. Но когда я увидел Мари в ту ночь... я понял, что у меня всё еще есть семья. И ты — её главная часть. — Значит... я теперь не один? — спросил Гарри, его голос сорвался. — У меня есть вы оба? — Да, — твердо сказала Мари. Она взяла Гарри за руку. — У тебя есть крестный, который за тебя любого порвет. И у тебя есть я. Называй меня как хочешь — тетей, Мари... это не важно. Важно то, что отныне ни одно решение относительно твоей жизни не будет приниматься без нашего участия. Сириус усмехнулся, в его глазах блеснул прежний азарт. — Ты также как обычно можешь приезжать домой к Мари, но теперь там будет не только она, но и я.. Гарри засмеялся. Впервые за долгое время тяжесть, которую он носил в груди, исчезла. Он смотрел на Сириуса и Мари — двух взрослых, которые прошли через ад, но сохранили любовь друг к другу и к нему. — Нам пора, — Мари посмотрела на часы. — Снейп рыщет по коридорам, как голодный дементор. Она обняла Гарри, поцеловав его в лоб. От неё пахло лавандой и чем-то очень знакомым — запахом, который Гарри смутно помнил из самого раннего детства. Сириус пожал ему руку, а затем снова прижал к себе. — Береги себя, Гарри. И пиши. Мы будем отвечать через специальную почту, Мари всё наладила. Помни: ты Поттер. И ты немного Блек. Они накинули капюшоны и растворились в тени. Гарри стоял посреди пустого класса, сжимая в руке Карту Мародеров. Он знал, что впереди еще много опасностей, что Питер на свободе, а Волан-де-Морт может вернуться. Но теперь, глядя на точку на карте, где Сириус и Мари покидали границы Хогвартса, он чувствовал себя самым сильным волшебником в мире. Потому что теперь он знал: за его спиной стоит семья. Настоящая, верная и несокрушимая.