Dancing Queen

Пряный вечер. Гаснут зори.

По траве ползет туман. У плетня на косогоре забелел твой сарафан.

В чарах звёздного напева

Обомлели тополя.

Знаю, ждешь ты, королева, Молодого короля. Коромыслом серп двурогий Плавно по небу скользит.

Там, за рощей, по дороге Раздаётся звон копыт. Скачет всадник загорелый, Крепко держит повода. Увезет тебя он смело

В чужедальни города.

Пряный вечер. Гаснут зори. Слышен чёткий храп коня. Ах, постой на косогоре Королевой у плетня.

Есенин. 𝄞 — уютно у тебя! Сразу видно — интеллигенция. — Юрка вальяжно скинул обувь на пороге и прошелся по коридору, матая головой в разные стороны. — это родительская квартира. Поэтому такое впечатление складывается — я говорю так не из-за квартиры — ну, тебе виднее. — Володя убрал обувь чуть дальше от порога, повозился со своими туфлями ЛеМонти и в тысячный раз пожалел, что сэкономил и купил именно их — Юр, я пойду чайник поставлю, пока раздевайся — Он как-то многозначительно улыбнулся и скинул кожанку с плеч. Посмотрелся в зеркало, повернувшись к Володе спиной. Володя снова заострил свое внимание на нем: Довольно высокий, с прекрасной осанкой и горделивым разворотом широких плеч. Аккуратные родинки были рассыпаны по ним, хотя на лице их не было вообще, только легкие бледные веснушки. Интересно, они у него только на плечах но и ниже тоже есть? — а кто это с ним? — с кем? — с Фредди Меркьюри — а, это Джим Хаттон — брат? — любовник — беззастенчиво вкинул в разговор Володя, слегка хохотнув — любовник?! — Юрка, не оборачиваясь, уставился на Володю через зеркало, одновременно поправляя волосы — Фредди Меркьюри что, гей?! — если бы его челюсть могла,она бы упала на пол. — я удивлен что ты этого не знаешь. Это главный факт о его жизни. И что после его смерти от СПИДа по всему миру началось сумасшествие. Помню,как я боялся заразиться — Володя невесело улыбнулся. Наспех переодевшись в комнате он вышел на кухню разливать чай. Достал вкусности из холодильника, включил радио и открыл форточку. Слава богу угостить Юру было чем. Недавно родители прислали из Украины какие-то вкусности.Обычно шаром покати. — а тебе то чего бояться — в чем-то мы с ним очень похожи — Рука дрогнула. Он даже не успел отфильтровать эту мысль. Она вылетела бесконтрольно, абсолютно беззаботно и настолько провокационно, что у Володи слегка закружилась голова. В чем проблема признаться другому гею,что он тоже гей? Но Володя не знает наверняка,гей ли Юра! Ну да,он ведет себя слегка жеманно, они познакомились у гей клуба, Юра даже, возможно, подкатил к нему. Но все равно! — в смысле ты спидозный? — после этих слов он невинно похлопал глазами. А Володя пожалел, что родился на свет. Как можно было так опозориться? Черт возьми, Юра, как можно быть таким тупым? — забудь что я сказал — я шучу, Володь. Я догадывался — Его голова слегкая отклонилась влево. Пальцы барабанили по кружке что-то очень знакомое, но Володя не мог понять, что. — серьезно? Никогда бы не подумал, что меня так легко вычислить — Неприятное чувство бессилия сдавило грудь. Значит это правда что у «голубых» есть свои повадки, и Володя ими тоже обладает. — вообще нелегко. Я по взгляду понял. Как ты смотришь на людей. Не будь я таким же, не понял бы — а ты такой же? — пока не знаю. Я в клуб пошел чтобы это узнать. Но мне не понравилось. Меня какой-то жирный мужик под сорокет за жопу хватанул. Так потом ещё и нос разбили. — Юра сюрпнул чаем, прикусывая печеньем. Вся его беспечность, открытость в таком деликатном вопросе вызывала.. недоумение? Смог бы Володя также беспечно сидеть пить чай и признаваться в.... этом? А Юра смог. И это для него не подвиг, не решительный шаг в бездну. Для него эта тема просто пища для размышлений под чашку чая. — как давно ты начал..ну, подозревать? — лет с шестнадцати. А ты? — всю свою жизнь. Для меня эта тема самое большое разочарование в жизни — Володя наконец сел рядом. Поближе, но не настолько. — я совершил много ошибок из-за этого. Многих людей подвел. Не представляю, как ты можешь так легко говорить об этом — Все это время Володя чувствовал себя Сизифом, заставляющим себя бесконечно катать валун на вершину горы. Он не мог никому сказать эти простые вещи. Фундаментальные слова о себе. А кому говорить? Родителям? Сказал уже, и он прекрасно помнил, чем это закончилось. Ком тошноты застрял в горле от этих воспоминаний. Сказав это Юре, от сердца отлегла такая невыносимая боль, ушла, оставив за собой пустую благодать. Стало легко и спокойно. — «Из наслаждений жизни одной любви музыка уступает, но и любовь — мелодия». — Юра смотрел на него другими глазами. Но Володя не боялся этого взгляда. Он не оценивал, не презирал, но что-то в нем было, что вызывало небольшую нервозность. — Мандельштам? — Пушкин. «Каменный гость». В этой пьесе Дон Жуан совращает жену, мужа которого сам и убил. А потом командор, муж, забирает их обоих под землю, когда Дон Жуан назначает свидания с этой женщиной у его обелиска. — Юра добавил тонну сахара в чай. Видимо Володин чифир пришёлся ему не по вкусу. — Любовь абсолютно слепа, Володь. История знает примеры: Гумилёв и Ахматова, Маяковский и Лиля Брик, Есенин и Дункан. 18 лет разницы, незнание языков, на которых они говорят. Дункан знала только английский,а Есенин — русский. Почти что женоненавистник и феминистка. — Юра восторженно всплеснул руками — Знаешь что Лиля Брик говорила? «страдать Володе полезно, он помучается и напишет хорошие стихи».Вдруг я тоже пострадаю и напишу хорошенькую пьесу к выходным. — он улыбнулся и выдохнул. — страдать от любви? Сложно представить чтобы ты занимался подобным — да, мне тоже кажется странным что за 21 год своей жизни я не влюблялся. Но у всего есть срок годности. — Юра мечтательно закатил глаза — Я это к тому, что любовь — это стихия, буря, шторм, землетрясение. Это не тихая гавань, это пожар двух огней. Какая разница, по отношению к кому у меня будут подобные чувства? Если я буду писать как сумасшедший, если сочиню что-то поистине великое, я готов страдать, готов падать на колени и молить кормить меня из рук. Все что угодно, лишь бы не остаться Юркой Коневым, завсегдатаем филармонии, а принести этому миру что-то поистине прекрасное. — Знаешь, никогда бы не подумал, что мальчишка у клуба с разбитым носом окажется таким...— Володя взмахнул рукой — человеком. Первое впечатление обманчиво — неужели? — Юра игриво улыбнулся — у меня есть кое что для тебя. — Володя поднялся со стула и кивком головы пригласил Юру в свою спальню. В серванте за стеклом стояло достояние его семьи — всемирная литература. Года два назад Володя из интереса решил пересчитать всю коллекцию: книг оказалось чуть больше тысячи. Его детские, отцовские популярно-научные и мамины женские романы.Но на самом деле чего там только не было. Но была одна, которую он прятал под матрасом, хотя наткнулся на нее уже будучи взрослым и не обременённым родительским вниманием человеком. Когда он понял, что это смешно — как институтка хранить запрещённую литературу и распихивать ее по углам, он учтиво убрал книжку в сервант, но чуть-чуть подальше. Расковыряв всю полку, наконец достал миниатюрную книгу и нежно стряхнул пыль с корешка. — «Комната Джованни». Эта книга мне очень помогла в своё время. Не знаю, кем бы я стал без нее. Может и тебе поможет в твоем.. — он замолчал, подбирая слово — вопросе. — А про что она? — прочитай. Не могу сказать — ты интригант — Юра взял книгу и они невзначай соприкоснулись кончиками пальцев. Пролистал ее всю и остановился на одной из страниц. Слегка покраснел. Володя тоже. — спасибо. На выходных верну. — кхм, насчёт кассет — Володя открыл шкафчик, который был чуть ниже в этом же серванте. Юра взизгнул и шлепнул Володю по плечу — Охренееть! Да ты, блин, нефтяной магнат или что? Откуда столько?! — да вроде как у всех — неловко пробормотал Володя. Ему искренне прельщало то, что Юра хвалил его вкус в музыке. Чтобы человек с музыкальным образованием признавал твой наметанный глаз — это многого стоит. — да ты издеваешься?! Когда ты говорил что у тебя есть несколько кассет, я не думал, что их будет так дохрена! Я ведь могу несколько взять? А можно пять? — Да хоть десять, только верни потом — обещаю — Юрка мягко обнял его за плечи и тут же отпустил. Легкое, секундное касание, а в сердце Володи купидоны стали петь серенады. Его в эту секунду подбросило до седьмых врат рая и навзничь опрокинуло до девятого круга ада. Он выдохнул, будто ему наступили на грудь. Если есть шанс, что такое когда-нибудь повторится, он готов все свои деньги тратить на кассеты. Пытаясь никак не подать виду, Володя пробубнил что-то под нос и ушел на кухню. Они еще раз выпили чай и Юра стал деликатно клониться в сторону выхода. Толи ему самому не хотелось прощаться, толи он не знал, как уйти. Одно из двух. Они болтали о литературе, о философии (кто как умел), о музыке (как умел Юра), Володя рассказывал какие-то истории с учебы, а Юра задористо смеялся, даже если было не очень смешно. Все же минут через двадцать их чаевничаний, когда весь выпитый чай уже начал давить на клапан, Юрка закинул в сумку штук 15 кассет, и, сияя как юбилейная монета, взял плеер из чужих рук. Ещё раз очень горячо поблагодарил Володю за такой радушный прием и напомнил ему позвонить в пятницу вечером, чтобы уточнить время и место встречи у консерватории. Также перед этим предусмотрительно взял у Володи домашний номер, чтобы точно не забыть. Когда дверь за ним захлопнулась, Володя ощутил толи опустошение, толи облегчение. Квартира ощущалась пустой. «я готов страдать, готов падать на колени и молить кормить меня из рук. Все что угодно» Володя не хотел такой любви. Он хотел тихую гавань, а не танец двух огней. Он хотел спокойствия, но уже сейчас не мог его сохранять рядом с ним. Из них двоих падать на колени и молить о чем либо с большей вероятностью может он. Юра кажется достаточно свободолюбивым и непокорным человеком, чтобы... Он представил это. Как Юра встает на колени. Дикая волна жара охватила его до самой шеи. Внизу живота завязался приятный, но такой гадкий и грязный узел. К своему ужасу Володя не смог остановить поток мыслей и образов. Знакомое ощущение. Он знал что нужно делать. Пойти в клуб, поулыбаться какому-нибудь симпатичному парнишке и отойти в туалет. План простой как медный пятак. Простой, но невыполнимый. Цугцванг. Любой ход игрока ведёт к ухудшению его позиции на шахматной доске. Он усилием воли сел за письменный стол и распахнул книгу, текст плыл перед глазами. Он не понимал, какой это язык. С какого на какой он должен перевести. Он не может. Он не может. Не может. Не может. Не может. Он должен контролировать себя. Обязан держать себя в руках. Красивые картины бесконтрольно всплывали в голове как фотоплёночный фильм. Володе легко было это вообразить: наверное, Юра неумело целуется. Наверное, он неопытен в постели. Наверное, он стеснителен. Наверное, он очень страстен. Наверное, он любвеобилен. Наверное, он чувствителен. Наверное Володе стоит принять душ. Он усилием воли оторвал руку, тянущуюся к паху, и на ходу скинул всю одежду, оставшись голышом ещё до того, как зашел в ванную. Кинул очки на полку и переступил бортик ванной. Красный вентиль крутанулся сам собой. Синий Володя не тронул. Забыл, для чего он нужен. Яростные струи ошпарили лицо, тысяча игл вонзились в плечи и поструились по животу к ногам. Боль изменила все чувства. Заставила южную часть тела успокоиться. Заставила разум прийти в порядок. Он стоял, стоял, стоял. Стоял очень долго. Он чувствовал, будто его кожа покрывается язвами, распухает и сползает вниз к водостоку. Температура воды вообще не ощущалась. С открытого окна он слышал, как дети визжали на кухне, как соседки болтали о зарплатах и как сигналили машины. Он выключил кран. Кожа горела и покрылась пятнами. Слишком горячая вода. Организм дал защитную реакцию. Все нормально. Нужно помыться и приступать к работе. Он надел первое, что попалось. Кожа ощущалась стерильной, обработанной и как будто бы чужой. Будто он мешок с костями в кожанном чехле. Володя был искренне горд собой, что смог проконтролировать этот порыв. Что смог не опорочить Юру в своих глазах. Он молодец. Выйдя из душа он собрал свои вещи, которые лежали на полу, закинул их в стиралку и уселся за письменный стол. Работа пошла нормально. Как обычно. Слова подбирались интуитивно, образы рисовались в голове. Рука не поспевала записывать. Сегодня он не пользовался никакими вспомогательными источниками. Проверит завтра, что он там понаписал. 𝄞 Уже смеркалось, когда телефон затрещал в коридоре. Володя поплелся к нему, надеясь на новый заказ. — Давыдов у телефона. — хаха, так у тебя правда фамилия Давыдов! До последнего думал, что ты стебешься надо мной — ой, привет — Володя проигнорировал желание тут же повесить телефон и повеситься его же проводом от стыда. — твоя книга это просто чума! Я впервые читаю подробное! Мне теперь все стало понятно. — Что? Ты ее уже прочитал? — Прикинь! Пришел в общагу, решил пару страниц прочитать, в итоге 3 часа оторваться не мог. Даже в сральник с ней ходил! — Володя засмеялся. — ну, на самом деле, не до конца. До момента как они впервые остались вдвоем в комнате. Я просто визжу как девочка! Это просто эмоциональное порно! Ни разу в жизни я не испытывал такого удовлетворения, даже когда мне дядя журналы из Германии привозил. В книге нет даже намека на эротические сцены, но в каждом слове, в каждой буковке чувствуется напряжение между ними. Как называется жанр этой литературы? Я стану главным ее фанатом — книги про голубых для голубых, так оно называется — Володя присел у стены. — Не думаешь, что ты себе такой интерес надумал? Ну, у вас там крутятся неординарные люди, может ты подсознательно тянешься к ним и придумываешь какие-то наклонности — в трубке повисло молчание. Потом Юра гораздо тише и холоднее спросил: — что ты говоришь такое? Что с тобой? — ничего. Просто.... мысли в слух. Извини — Юра выдохнул в трубку и по ту сторону послышалось копошение: он открывал окно и чиркал спичками. Володя представил как Юра стоит в коридоре общежития, зажимает трубку между плечом и ухом, кокетливо держит губами сигарету и возится со спичками «50 ЛЕТ СССР». Самые популярные, хотя, может, у него и другие. Скорее всего, он в своей серой майке, в брюках, которые закрывают все, но ничего не скрывают. Хотя может он вообще в домашнем. В чем вообще люди ходят в общаге? — я не понимаю, что у тебя на уме. Правда, Володь. Ты очень сложный человек. — это проблема? — Для меня или для тебя? Для тебя это просто катастрофа. — Володя сжал ткань футболки в кулаке. — Я не знаю даже 5% твоей биографии но, я уверен, ты не уступаешь Анне Карениной в трагичности — Володя не знал, что ответить. Ему хотелось рассказать все. С Юрой было так спокойно, так легко. — у тебя нет ощущения, что мы знакомы тысячу лет? Как будто.. — Юрка мягко его перебил: — как будто давние друзья, просто давно не виделись — да! С языка снял! — Володя облегчённо выдохнул. У Юры тоже так. Их чувства похожи. — Володь, знаешь, у меня не было настоящего друга. Были хорошие приятели, были знакомые, с которыми круто проводить время. Мне мама говорила: «ты сразу после встречи почувствуешь, что человек твой». У меня после встречи с тобой так и произошло! — он сделал затяжку — Я сразу понял, что ты — мой человек. Извини если слишком прямо. Я думаю, тебе важно это услышать. Наша дружба ещё не проверена временем и мы не ели тринадцать пуд соли вместе, но я надеюсь, у нас будет это время и эти тринадцать пуд соли, чтобы ее проверить — у нас будут и время, и соль, только если ты захочешь этого — я очень хочу — и я