Вспышка

Обратная дорога заняла не больше двадцати минут — может, чуть больше. Лайтер потом не мог точно вспомнить. Адреналин ударил в голову так, что время спрессовалось в один сплошной, тягучий ком: серые стены, мелькающие перед глазами, хриплое дыхание, которое рвалось из груди, и тяжесть на спине, которая с каждым шагом становилась всё невыносимее. Бежал он на чистом упрямстве — ноги гудели, спина ныла, пот заливал глаза, но останавливаться было нельзя. Ремни рюкзака впились в плечи так, что, казалось, прорезали кожу. Парень на спине то и дело сползал, приходилось на ходу перехватывать его за ноги, и от каждого такого движения в пояснице стреляла тупая боль. Лайтер думал только об одном: ещё немного, ещё чуть-чуть, только не упасть. Стая отстала. То ли потеряла их из виду, то ли просто не захотела выходить на свет — Лайтер не знал. Да и знать не хотел. Главное — оторвались. А всё остальное уже не важно. Чёрный вход возник перед ним внезапно — знакомый щит, знакомая щель. Лайтер осторожно опустил парня на траву, прислушался. Тишина. Только где-то далеко, за домами, всё ещё слышался тот самый гортанный гул — стая бродила где-то там, но далеко. Пока далеко. Он влез на подоконник первым, перекинул ноги внутрь и опёрся спиной о косяк, оказавшись в проёме. Потом свесился наружу, ухватил парня под мышки и начал аккуратно втаскивать внутрь. Парень висел мёртвым грузом — руки скользили, тело не слушалось. Лайтер дёрнул раз, другой, третий. Тот застрял — то ли одеждой за что-то зацепился, то ли просто не проходил в проём под таким углом. Лайтер мысленно выругался — ну конечно, именно сейчас, когда каждая секунда на счету. Где-то совсем рядом, за углом, послышались шаги. Медленные, шаркающие — зомби, один или два. — Ну давай же, — выдохнул Лайтер сквозь зубы и рванул изо всех сил на себя. И в этот момент что-то в левом плече противно хрустнуло. Лайтер зашипел сквозь зубы, но руки не разжал — рванул ещё сильнее, и парень наконец перевалился через подоконник, рухнув прямо на Лайтера. Тот едва успел подставить руки, чтобы смягчить падение, и сам приложился спиной об пол. Голова глухо стукнулась о бетон — в глазах на секунду потемнело. Шаги стихли. Лайтер замер, прислушиваясь. Тишина. Вроде пронесло. Он полежал несколько секунд, пытаясь отдышаться, потом выполз из-под парня, нашарил в темноте щит и задвинул его на место, закрывая вход. Пальцы дрожали так, что он дважды промахнулся мимо петель, но замок всё-таки нашёл их почти на ощупь. Щелчок. Готово. Тьма сгустилась вокруг, но Лайтер даже обрадовался ей — здесь было тихо, а значит, можно было перевести дух. Он посидел на полу, прислонившись к стене, давая себе минуту передышки. Руки тряслись, спина ныла, пот заливал глаза. Левое плечо отозвалось тупой болью — Лайтер поморщился, пошевелил рукой. Вроде работает, но дёргать больше не стоит. Рядом, на бетонном полу, лежал парень — бледный, грязный, еле дышащий. Лайтер глянул на него мельком — жив и ладно. Остальное не его забота. — Живой? — спросил он хрипло, скорее для порядка. Парень не ответил. Лайтер и не ждал ответа. Он вздохнул, поднялся на ноги, снова взвалил ношу на спину. Плечо прострелило — пришлось перехватить парня по-другому, чтобы хоть как-то распределить вес. Теперь — наверх. Лучше бы, конечно, на себе таком не таскать, но выбора не было. Лестница оказалась испытанием. Каждый шаг отдавался в коленях тупой болью, парень то и дело сползал, приходилось останавливаться и перехватывать поудобнее. На втором этаже Лайтер чуть не споткнулся о рассыпанный мусор — вовремя ухватился за перила, удержался. Сердце колотилось где-то в горле. Прошёл мимо жилища Рэя на третьем. Четвёртый этаж. Пятый. Лайтер уже не думал, не чувствовал — просто ставил ногу за ногой, механически, на автомате. В голове было пусто, только одна мысль билась где-то на периферии: «Дойти. Надо дойти». Остальное — потом. Он дошёл. Кира и Лира поселились здесь пять лет назад. До «вспышки» они работали в городской больнице — Кира медсестрой в реанимации, Лира фельдшером на скорой. Когда всё рухнуло, они не растерялись: заняли трёхкомнатную квартиру на пятом этаже, выбили перегородки, притащили кушетки, столы, всё, что смогли найти в разграбленных аптеках и больницах. Так и появился этот госпиталь — маленький, тесный, с вечным запахом лекарств и хлорки, но за эти годы он спас десятки жизней. Настоящих медикаментов у них почти не осталось — всё, что можно было использовать, разобрали ещё в первые годы. Но кое-что они держали: спирт для дезинфекции, несколько банок с перекисью, зеленка, йод. Бинты кончились давно — пользовались чистыми тряпками, которые Лира стирала и кипятила после каждого использования. Ещё она собирала травы на пустырях — ромашку, зверобой, подорожник — и делала отвары. Этого часто хватало. Сёстры были близняшками, но различить их можно было с первого взгляда. Обе светловолосые, с одинаковыми чертами лица — тонкий нос, высокие скулы, серые глаза. Кира, старшая, носила длинные волосы, всегда стянутые в тугой высокий хвост или пучок. На запястье у неё висели старые механические часы — подарок отца, которые она не снимала даже ночью. Она была молчаливой, но не безэмоциональной — её чувства читались в жестах: в том, как она прикусывала губу, осматривая рану, как хмурилась, если что-то шло не так, как коротко выдыхала, когда опасность миновала. Лира, младшая, была её полной противоположностью. Волосы она стригла коротко — чуть ниже ушей, по плечи, и почти всегда заплетала их в толстую косу. На носу вечно сидели старые очки с треснувшей оправой — близорукость давала о себе знать, а линз с тех пор не найти. Дужка была перемотана синей изолентой. Лира была эмоциональной, живой, могла и вспылить, и рассмеяться в самое неподходящее время. Пациенты её любили — она умела успокоить словом, пошутить, отвлечь от боли. Вместе они составляли идеальную команду. Лайтер подумал, что без них в секторе давно бы уже половины народа не досчитались. Хотя вслух он этого, конечно, никогда не скажет. Дверь в госпиталь была старая, обитая железом, с маленьким глазком на уровне лица. Лайтер постучал — коротко, три раза, потом ещё два. Условный стук, который здесь знали все свои. За дверью послышались торопливые шаги. Щелчок замка — дверь распахнулась. На пороге стояла Лира. Растрёпанная, в старом свитере с закатанными рукавами, с косой, переброшенной через плечо. Очки съехали на нос, она поправила их привычным жестом — большим пальцем толкнула вверх. Увидела ношу за спиной Лайтера — и рот её приоткрылся сам собой. — Твою ж мать, — выдохнула она. — Лайтер, ты где... — Потом, — перебил он. — Пусти. Лира отшатнулась, пропуская его внутрь, и тут же закричала в глубину квартиры: — Кира! Кира, иди сюда быстро! Экстренный случай! Лайтер переступил порог и едва не рухнул — ноги подкосились, но он удержался, перехватив парня поудобнее. Левое плечо прострелило так, что в глазах потемнело, но он только зубы сжал и пошёл дальше. Лира уже металась рядом, то забегая вперёд, то отступая, чтобы не мешать. — Сюда, на кушетку, давай, — тараторила она, показывая рукой. — Осторожно только, осторожно! Из соседней комнаты выбежала Кира. Длинные волосы, обычно стянутые в тугой хвост, сейчас растрепались, халат накинут наспех — одна пуговица не застёгнута. Она замерла на пороге, увидев парня, и глаза её расширились. Быстро окинула взглядом ношу Лайтера, задержалась на бледном лице незнакомца и коротко выдохнула: — Тяжёлый случай. — Откуда он? — спросила, уже подходя ближе. — Школа. Сектор «Б», — выдавил Лайтер, добравшись до кушетки. Он начал опускать парня — и в этот момент руки, наконец, освободились от ноши. И сразу же, словно только сейчас поняв, что груза больше нет, они загудели, задрожали, налились свинцовой усталостью. Пальцы свело судорогой, запястья ныли, а в левом плече вспыхнула такая острая боль, что Лайтер не сдержался — зашипел сквозь зубы и здоровой рукой схватился за больное место. Рвано, резко, будто пытаясь удержать руку, чтобы она не отвалилась. На секунду лицо перекосилось — но только на секунду. Он тут же выдохнул, выпрямился и убрал руку, будто ничего и не было. — Там же стая была, — Кира говорила быстро, но спокойно, уже щупая пульс на шее парня. Пальцы у неё были холодные — всегда такие, даже летом. — Как он выжил? — приподняла бровь, глянув на Лайтера. — А я откуда знаю? — огрызнулся он. — Нашёл — притащил. Дальше ваша работа. Кира быстро, но аккуратно расстегнула рваную куртку парня, задрала футболку, осматривая кожу. Хоть Лайтер это уже делал в школе, он сделал это наспех, а девушки делали это тщательнее. Лира заглядывала через плечо, чуть не дыша в затылок сестре. Кира вела руками медленно, внимательно. — Чистый, — сказала она. — Ни одного укуса. — Повезло, — выдохнула Лира. — Ох ты ж, повезло... — Воду тащи, — оборвала её Кира. — Тёплую. Тряпки чистые. Спирт давай. Живо. Лира метнулась в соседнюю комнату — только коса подпрыгнула на спине. Кира продолжила осмотр — проверила руки, ноги, осторожно ощупала голову. — Ничего не сломано, — сказала она сухо. — Обезвоживание сильное, истощение пока слабое, но если б ещё день провалялся — перешло бы в среднее. Вовремя притащил. Лира вернулась с миской воды, стопкой чистых тряпок и маленькой бутылкой мутноватой жидкости. Поставила на табурет и тут же пристроилась рядом. Кира повернулась к Лайтеру, задавая вопрос, который был риторическим: — Оставляешь? — спросила девушка. Она даже не смотрела на него, уже смачивая тряпку в воде. Потому что ответ был очевиден: в таком состоянии парня не то что домой — с кушетки сдвигать нельзя. — Оставляю, — коротко сказал Лайтер. — А что мне с ним делать? Самому откачивать? Кира хмыкнула и снова склонилась над парнем. — Я сама тут справлюсь, — бросила она Лире. — Иди. Лира открыла рот, чтобы возразить, но Кира только повела плечом. Лира вздохнула, обернулась к Лайтеру — и тут только заметила, как он едва заметно повёл левым плечом, пытаясь расслабить забитые мышцы, и как на лбу выступила испарина. Она кивнула головой в сторону его плеча: — Давай осмотрю. — С чего это? — Лайтер дёрнул уголком рта. — Я в норме. — Ага, — Лира закатила глаза. — И поэтому ты побелел, как мел, и рукой шевелить боишься? Снимай куртку и футболку, не выдумывай. Лайтер хмыкнул, но спорить не стал. Он стянул куртку, поморщившись, когда пришлось поднять левую руку, потом через голову стянул футболку. Левое плечо уже начало припухать, кожа покраснела. Лира присвистнула: — Ммм... да. Как так умудрился-то? — Когда в окно тащил, хрустнуло, — нехотя ответил Лайтер. — Дёрнул сильно. А потом всю дорогу нёс — видимо, добил. Лира замерла, уставившись на него поверх очков. — В окно? — переспросила она медленно. — Ты его через какое окно тащил? — в её голосе слышалось удивление. Лайтер да и другие сборщики пользовались пожарными лестницами, так как окна на первом этаже были давно заколочены, а подъездные двери заварены. — Да, через окно, — Лайтер поморщился от боли. — Чёрный вход. Рэя. Я выходил сегодня оттуда, так как через него было ближе идти до сектора «Б». Лира открыла рот, потом закрыла. Она явно не знала, чему удивляться больше. — Рэй тебе дал ключ? — выдохнула она наконец. — Я думала, он через него в основном собак выпускает. — Ну, — Лайтер дёрнул уголком рта. — Видимо, я тоже вхожу в список. Хорошая собачка, да? Лира фыркнула, но улыбку спрятать не смогла. — Дурак ты, Лайтер, — сказала она беззлобно, возвращаясь к плечу. — Ладно, сейчас зафиксируем. Но смотри мне: неделю рукой не шевели. Вообще. Никаких сборов, никаких вылазок. Полный покой, понял? — Ага, — буркнул он. — Прямо сейчас и лягу. — Я серьёзно, — Лира поправила очки, глядя на него строго. — Если хочешь, чтоб зажило — сиди дома. Никаких вылазок. Чтобы плечо отдыхало. Лайтер кивнул, но взгляд его скользнул в сторону — туда, где на кушетке лежал тот самый парень. Бледный, тихий, почти неживой. Лайтер посмотрел на него равнодушно — жив, ну и ладно. Не его проблемы. Лира, продолжая фиксировать плечо, перехватила его взгляд и негромко заговорила: — Обезвожен сильно. Губы сухие, пульс частый — это от нехватки воды. Если б ещё день без воды провалялся, могло быть хуже. А так — вовремя ты его притащил. Истощение есть, но пока слабое. Если начнём поить и кормить, за пару дней выправится. Она помолчала, аккуратно затягивая тряпку. — Сейчас главное — жидкость. Будем поить каждые полчаса, по чуть-чуть. Если переборщить — желудок не примет, вырвет, а это ещё хуже. Температура может подняться — организм обезвожен, он так борется. Будем обтирать, если что. И смотреть, чтоб не началось заражение. Малейшая царапина — сразу спиртом. — А если не очухается? — спросил Лайтер без особого интереса, просто чтобы поддержать разговор. — Очухается, — Лира пожала плечами. — Если б не должен был — давно бы уже всё. А так — отпоим. День-два, и придёт в себя. — ответила она тихо. — Первые сутки самые важные. Будем поить по глоточку, следить за температурой. Завтра, если очухается, начнём бульон вводить. Потом — кашу жидкую, травяные отвары. Лекарств у нас почти нет, сами знаете. Только то, что сами собрали. Лайтер кивнул, но слушал вполуха. Не его это дело — разбираться, кто там выживет, а кто нет. Он своё сделал — дотащил. Лира подняла на него взгляд поверх очков. В глазах её мелькнуло что-то тёплое, но Лайтер этого не заметил — он уже смотрел в сторону выхода. — Организм молодой — должен вывезти, — закончила Лира. — Но гарантий никаких. Будем смотреть. — А если нет? — Тогда не вывезет, — пожала плечами Лира. — Но ты же не из тех, кто любит плохие прогнозы, правда? Лайтер фыркнул, но ничего не ответил. Ему было всё равно. Лира закончила, отступила на шаг, оглядывая свою работу. — Готово, — сказала она. — Завтра зайдёшь — посмотрим. Лайтер кивнул, натянул футболку. Куртку брать не стал — просто перекинул через здоровое плечо. — Ладно, — сказал он коротко. — Я пойду. Лира кивнула и проводила до двери. — Зайди завтра, — сказала она на пороге. — Я плечо проверю. Лайтер кивнул, уже собираясь уходить, но Лира вдруг усмехнулась, глядя на него поверх очков. — И если захочешь, на него посмотришь, как он тут, — добавила она тихо. Лайтер дёрнул уголком рта — то ли усмешка, то ли согласие — и вышел на балкон. Дверь за спиной закрылась, щёлкнул замок. Из-за двери донеслись приглушённые голоса — сёстры уже спорили, как лучше ухаживать за парнем. Лайтер постоял несколько секунд, глядя в пустоту. Руки всё ещё тряслись, спина ныла, левое плечо тупо пульсировало болью. Он прижал ладонь к груди — там, под курткой, всё ещё лежали книги для Милы. Твёрдые корешки давили на рёбра, напоминая, зачем он вообще туда пошёл. Ну хоть не зря. Он выдохнул и медленно побрёл в сторону детского дома.                                * * * Спустя небольшой промежуток времени Лайтер оказался в детском доме. Здесь, как и прежде, раздавались детские звонкие голоса, веселье и шум. В воздухе летал сладкий запах варёного картофеля, а также каши. И от этой всей атмосферы на душе сразу становилось чуточку спокойней. Перед тем как прийти сюда, Лайтер заглянул к Рэю, чтобы отдать ключ от так называемого чёрного входа, но его в квартире не оказалось. Как и нескольких собак — парочки среднего размера и Веснушки. Лайтер недолго думая положил ключ на стол в комнате Рэя. Скорее всего, он сейчас пошёл на ферму в сектор «А» за кормом для собак и за продуктами. Мила сидела в углу на полу. Вокруг неё устроились четверо малышей — кто на подушках, кто прямо на полу. Она читала вслух, и парень узнал книжку, одну из тех, что притащил месяц назад. Про принцесс, кажется. Голос у неё был тихий, но ровный, она то и дело показывала картинки, и дети тянули руки, пытаясь рассмотреть поближе. Лайтер остановился у входа, прислонился спиной к стене и сполз по ней до пола, удобно располагаясь в позе лотоса. Мила подняла и повернула голову, встречаясь с ним взглядом. На секунду в её глазах мелькнуло что-то тёплое — обрадовалась, что ли? — но она только качнула головой в его сторону. Короткий жест, почти незаметный. Мол, увидела. И снова уткнулась в книжку, перелистнув страницу. Лайтер на это лишь тихо про себя хмыкнул. Тяжело вздохнув, он скинул рюкзак рядом с собой. Консервы, аптечка и большая часть других вещей, что он нашёл в школе, всё ещё находились в куртке. И не сказать, что это было удобно, поэтому Лайтер начал во второй раз за день перекладывать припасы из одного места в другое. Закончив, он опёрся спиной о стену и прикрыл глаза. — Тяжёлый день? — раздалось откуда-то сбоку спустя несколько минут. Лайтер лениво приоткрыл один глаз. Алена стояла в дверях кухни, вытирая руки о полотенце. Растрёпанная, с тёмными кругами под глазами — выглядела она не лучше, чем он себя чувствовал. Но уголки губ дрогнули в улыбке — усталой, но живой. — Терпимо, — отозвался Лайтер, криво усмехнувшись. — Хотя у тебя, наверно, день не легче. Как будто в подтверждение его словам, в соседней комнате разразился громкий детский смех. Алена на его слова лишь фыркнула, подойдя ближе и присев рядом с ним на корточки. — Ты как вообще? Живой? — спросила она, всё так же улыбаясь. Её взгляд медленно изучал черты знакомого лица, будто пытаясь прочитать, что произошло за это время. — Живой, — Лайтер дёрнул уголком рта, а после вновь прикрыл глаза. — Почти. Устал сильно. И плечо повредил. — Болит? — мягким, почти нежным тоном спросила Алена. После утвердительного кивка она вновь задала вопрос: — Сильно? — Не сказал бы. По большей части просто неприятно. — Он врал. Плечо болело, да ещё как. При каждом движении только усиливалась тупая ноющая боль, а порой так, что хотелось выть в голос. Но он молчал. Терпел. Не хотел и без того уставшую женщину грузить своими проблемами. Предвидя её следующий вопрос, Лайтер ответил: — Я ходил к близняшкам. Лира сказала сидеть на жопе ровно и отдыхать, никаких вылазок, чтобы не сделать хуже. — Парень тяжело вздохнул. Ему всегда было сложно отдыхать и ничего не делать большой промежуток времени — столько всего можно сделать за то время, что лежишь без дела. — Ну вот и правильно она сказала! Сиди и не рыпайся! Хоть дома немного побудешь, без приключений на одно место, отдохнёшь, — со смешком говорит Алена, а после спросила, присвистнув: — А как тебя угораздило-то? — Долгая история. — А если покороче? — не отставала Алена. Лайтер помолчал пару секунд, раздумывая, стоит ли вдаваться в подробности. Потом нехотя выдавил: — В школу лазил. В сектор «Б». — В ту самую, где стая прошлась? — Алена даже подалась вперёд. Видимо, она тоже слышала про неё разные слухи, что ходили по всему сектору. Скорее всего, где-то услышали, а потом рассказали ей, ну или кто-то из взрослых. — В неё, — коротко ответил Лайтер. — И что? Большой улов на этот раз? — Женщина показала на рюкзак парня с искренним любопытством, смотря на него. — Достаточно, — Лайтер сделал небольшую паузу, после чего добавил: — Несколько консервов, аптечка, патроны, книжки для Милы, — он тяжело вздохнул, заканчивая: — и парня. — Парня? — Брови Алены поползли вверх от удивления и лёгкого замешательства. Её глаза расширились. Ведь если верить всё тем же слухам, выжить в этом инциденте было ой как непросто. — Ага. — Лайтер вновь упёрся спиной в стену, прикрыв глаза. — Нашёл его там без сознания, на полу в одном из кабинетов, обезвоженного. Видимо, как школу разгромили пару дней назад, так он и был там без воды. — Живой? — Живой. — Лайтер пожал здоровым плечом. — Я его к Лире с Кирой оттащил. Сказали, откачают, если повезёт. Алёна сначала внимательно посмотрела на Лайтера, на её выражении лица всё так же читалось удивление, а после прикрыла глаза и опустила немного голову вперёд. Было видно: она думает о чём-то своём. После пары минут молчания она всё же сказала: — Ему сколько примерно лет? — Он возрастом как я, хотя скорее всего младше на два-три года. — Лайтер всё так же сидел с закрытыми глазами. — Бедный, — в голосе женщины слышалась грусть и тоска. — Такой молодой, а у него уже ничего нет. Лайтер от таких слов даже глаза открыл и уставился ими на знакомую. — В смысле? Поясни. — в его голосе читалось некое недовольство и лёгкая колкость. — Ну... — Алёна немного замешкалась, после чего всё же сказала: — Ну сам подумай. У него не осталось ровным счётом ничего! Ни родных, ни товарищей, ни друзей, ни места, которое он мог назвать своим домом. Теперь... это всё разрушено. — Было видно, что она хотела что-нибудь ещё сказать, но то ли не смогла подобрать слов, то ли решила просто промолчать в конечном счёте. Лайтер внимательно слушал всё, что она говорит, а после того как она закончила свой недолгий монолог, он сказал: — Нет, Алён. Здесь ты не права. — Женщина второй раз за этот вечер посмотрела на Лайтера удивлённо, и прежде чем она успела что-то сказать, Лайтер продолжил: — У него осталось самое ценное — жизнь. За которую бороться не только его обессиленный организм, но также Лира и Кира. А до этого за эту жизнь боролся и я, когда нашёл его, а потом тащил через полсектора, рискуя нарваться на тех, кто остался, и своей шкурой! — серьёзно закончил парень. Алёна сначала опешила. На секунду её брови поползли вверх, а рот приоткрылся — видимо, не ожидала такого напора от человека, который обычно отвечает односложно или с сарказмом. Но удивление быстро сошло. Она посмотрела на Лайтера долгим взглядом. Не осуждающе, не насмешливо — скорее задумчиво. — Думаю, ты прав, — сказала она тихо. — Жизнь — это главное. А всё остальное... наживное. Она помолчала, глядя куда-то в сторону, будто о чём-то раздумывая. — Я тут подумала, — продолжила Алена после паузы. — Если парень выкарабкается, выживет... Его ж никто не прогонит из сектора. Это никому не нужно. Я даже думаю, наоборот — ему будут рады. Поможем, чем сможем. Словом, поддержкой. — С чего ты взяла, что ему нужна поддержка? — буркнул Лайтер, не открывая глаз. — А кому она не нужна? — усмехнулась Алена. — Особенно когда очнулся непонятно где, а всего, что было до этого, больше нет. Найдёт себе квартиру где-то рядом, заброшенных полно. Обживётся. И всё у него будет хорошо. — Оптимистка, — хмыкнул Лайтер. — А что мне, пессимистом быть? — Алена вздохнула. — Детей вокруг полно, они и так всего нагляделись. Я им хоть немного надежды должна давать. И себе тоже. Иначе зачем всё это? Лайтер открыл глаза, посмотрел на неё. Она сидела рядом, усталая, с тёмными кругами под глазами, но в голосе была твёрдость. — Ты не меняйся, — сказал он неожиданно. — Это ты не меняйся, — парировала Алена. — А то совсем одичаешь в своей квартире с книжками. — Не одичаю, — буркнул Лайтер, но уголки губ дрогнули в усмешке. Лайтер хотел что-то  ещё сказать, но в этот момент в дверях кухни появился парень — один из старших детей, что помогал Алене по хозяйству. Марк. Ему было лет тринадцать, невысокий, с вечно взъерошенными волосами и серьёзным взглядом, не по годам взрослым. Он уже давно жил в детдоме, помогал с малышнёй и никогда не жаловался. — Алена, — позвал он, чуть виновато. — Там стол накрывать надо, а я сам не справлюсь. Если вы быстро, то... — Да-да, иду, — Алена спохватилась, поднялась. — Ладно, Лайтер, сиди тут, отдыхай. Если что — кричи. — Ага, — буркнул он, не открывая глаз. Алена ушла вместе с Марком, и в коридоре послышались их приглушённые голоса — она что-то объясняла, он кивал. Лайтер так и остался сидеть у стены. Где-то в соседней комнате кто-то заплакал, Алена уже отчитывала кого-то шёпотом, но беззлобно. Через какое-то время голос Милы, читающей сказку, стих. Дети разбежались по разным уголкам — кто-то побежал к Алене на кухню, кто-то устроился с игрушками у окна. В углу, где сидела Мила, никого не осталось. Не долго думая Мила подошла к Лайтеру и села рядом с ним, прислонившись спиной к стене. Лайтер на это лишь приоткрыл один глаз, посмотрел на неё, а потом приподнялся, полез за пазуху и достал три потрёпанные книги и молча протянул их девочке. Мила взяла их, бережно, будто боялась сломать или испортить, и без того потропанные книги. Она перелистнула пару страниц, провела пальцами по обложкам, внимательно их рассматривая. — Ты их всё-таки нашёл, — сказала она тихо, и в голосе её слышалась улыбка. Она была счастлива. Лайтер только дёрнул уголком рта смотря на неё, а после вновь откинулся на стенку, прислоянясь к ней. — Спасибо, — добавила Мила и придвинулась ближе, прижалась плечом к его руке. Они так и сидели до вечера — молча, рядом. Возле них бегали дети разных возрастов, Мила читала, иногда перелистывала страницы и разглядывая не многочисленные рисунки. Лайтер изредка открывал глаза. Он вновь открыл глаза, когда за окнами начало темнеть и он поднялся. — Пошли, — сказал коротко. Мила кивнула, собрала свои старые книжки, а новые прижала к груди и пошла за ним к выходу. Они вышли на мостик, когда солнце уже клонилось к закату. Мила шла впереди, легко перебирая ногами по доскам, а Лайтер плёлся сзади, потирая плечо.