Historian

Пять лет спустя. В галерее современного искусства в Нью-Йорке открывалась новая выставка. Молодой художник Джерард Уэй представлял свою первую персональную экспозицию. Название было простым — «Теорема выживания». Зал постепенно заполнялся людьми. Критики, коллекционеры, просто зрители. Джерард стоял в углу, нервно теребя кольцо на пальце, и смотрел, как они рассматривают его работы. Картины были странными, мрачными, но в каждой чувствовалась жизнь — надломленная, но выжившая. — Волнуешься? — знакомый голос раздался за спиной, и теплые руки обняли за талию. — Ужасно. — Джерард откинулся назад, чувствуя знакомое тепло. — А ты почему не в зале? — Потому что мой муж стоит тут один и нервничает. А я, вообще-то, обещал быть рядом в такие моменты. Фрэнк за эти годы почти не изменился — все те же темные волосы, тот же пирсинг, только морщинок прибавилось и взгляд стал спокойнее. Он работал теперь в другой школе, преподавал историю искусства подросткам и очень гордился, что некоторые из них поступали в ту самую академию, которую окончил Джерард. — Спасибо, что пришел, — улыбнулся Джерард. — Дурак. Куда бы я делся? Они стояли в углу, обнявшись, и смотрели на людей, рассматривающих картины. К ним подходили, поздравляли, восхищались. Джерард улыбался, благодарил, но руку Фрэнка не отпускал. Подошла пожилая пара, долго рассматривала одну из работ — портрет мальчика с разбитой губой, но с удивительно светлыми глазами. — Это автопортрет? — спросила женщина. — Нет, — ответил Джерард. — Это портрет того, кем я мог бы стать, если бы не встретил одного человека. — Какого человека? Джерард посмотрел на Фрэнка. Тот улыбался той самой мягкой улыбкой, ради которой хотелось жить. — Самого лучшего человека в моей жизни, — сказал Джерард. — Который научил меня главному: прошлое не определяет будущее. И даже из самой темной комнаты есть выход. Вечером они вернулись в свою квартиру — теперь уже большую, в Бруклине, с видом на город. Фрэнк готовил ужин, напевая что-то из старых панк-песен. Джерард сидел на подоконнике, поджав ноги, и смотрел на огни города. — О чем думаешь? — спросил Фрэнк, выглядывая с кухни. — О том, как мне повезло. — Мне тоже повезло. Я нашел тебя. — Это я тебя нашел, — возразил Джерард. — На подоконнике, помнишь? — Помню. Ты читал Бодлера и был самым красивым парнем, которого я когда-либо видел. — А ты был самым наглым преподавателем, который полез знакомиться. — И правильно сделал. Джерард спрыгнул с подоконника, подошел к Фрэнку, обнял со спины, уткнулся носом в шею. — Спасибо, — прошептал он. — За что? — За то, что не прошел мимо. За то, что спас. За то, что любишь...